The Wall Street Journal | Периодика

Что мы знаем о пузырях?

25 сентября 2017  Источник http://www.wsj.com/ http://www.forexpf.ru/
Вы удивитесь, но пузырь — это необязательно плохо

Чарльз Киндлебергер, бывший профессор экономики Массачусетского технологического университета и автор книги «Мании, паники и крахи», в интервью изданию The Wall Street Journal в 2002 году признался, что испытал сладкое чувство удовлетворения, когда сбылся его прогноз о крахе пузыря в сегменте высокотехнологичных компаний. Теперь экономист обеспокоен состоянием рынка жилья. «Если бы я был на тридцать лет моложе, я бы написал небольшую книгу о Fannie Mae и Freddie Mac», — заявил тогда он.

Киндлебергер умер через год после этого интервью, однако мир так ничего и не поняли о финансовых пузырях, которые он описал для нас в своих книгах — начиная с самого первого, на рынке тюльпанов в Голландии в 1636 году. Через четыре года после его смерти лопнул пузырь на рынке недвижимости в США, а правительство было вынуждено тратить деньги налогоплательщиков на спасение двух крупнейших ипотечных агентств Fannie и Freddie. После краха, увлечение Киндлебергера пузырями превратилось в наваждение для регуляторов, центральных банков, финансистов и экономистов, стремившихся усвоить уроки прошлого. Что мы знаем о пузырях? Откуда они берутся? Как не допустить, чтобы они надувались, а потом рушили жизни стольких людей?

Маркус Бранермейер, профессор экономики в Принстонском университете, перенял эстафету у Киндлебергера и добавил немного математической строгости в последние исторические изыскания своего предшественника. Киндлбергер предположил, что пузыри, как правило, возникают вокруг технологических инноваций — будь то появление каналов и железных дорог в 1800, интернет в 1990х или кредитные инструменты, такие, как обеспеченные долговые обязательства 2000х, — поясняет Бранермейер. Неопределенность последствий, связанных с этими инновациями, ведет к спекуляциям и аномальному ценообразованию. С этой точки зрения, пузыри — необязательно плохо, — считает Бранермейер. Они направляют инвестиционные потоки в новые сферы экономики. «Без пузырей некоторые вещи так никогда и не выросли в то, что мы сейчас имеем», — отмечает он. На самом деле, что бы мы сейчас делали без Amazon и Google?

Но когда эти инвестиции финансируются за счет заемных средств, пузыри становятся токсичными и опасными. «Мы обнаружили, что тяжесть экономических кризисов, наступающих после пузыря ,определяется не столько типом активов, сколько характером финансирования пузыря», — пояснил Бранермейер, также изучавший пузыри, начиная с Тульпанной лихорадки в 1600-е, и заканчивая 2015 годом. «Наиболее суровыми оказались кризисы, сопровождавшиеся бумом кредитования и высокой степенью закредитованности участников рынка, а также случаями, когда финансовые институты сами участвовали в разжигании спроса».

Например, пузырь в сегменте высоких технологий, лопнувший в США в 2002 году, привел к безработице на уровне 6.3%; а пузырь на рынке жилья в 2009 году — к 10%. Во время последнего пузыря кредитование домохозяйств и финансовых институтов существенно выросло, но не так сильно, как во время предыдущего. Заемщики поняли, что их активы быстро обесцениваются, и были вынуждены срочно продавать их или объявлять дефолт, ускоряя тем самым раскручивание этой спирали. Кредит — живая вода, подпитывающая инвестиции и расходы — иссяк, усугубив ситуацию.

Учитывая то, что кредит играет ключевую роль в распространении наиболее опасных пузырей, в посткризисную эру регуляторы бросили все силы на интервенции. До кризиса ипотечного кредитования в 2007-2009 годах в Вашингтоне было принято считать, что финансовые институты нужно оставить в режиме саморегулирования. С 2009 года Федрезерв и другие регулирующие органы создали целые системы, обеспечивающие и гарантирующие стабильность крупных банков, с более высокой капитализацией и меньшей зависимостью от краткосрочного финансирования, которое исчезнет при первых признаках проблем.

По некоторым критериям мир сейчас выглядит куда более устойчивым. Задолженность финансового сектора в США по состоянию на июль снизилась до 15.7 трлн долларов по сравнению с 18.0 трлн в 2018 году. Это признак сокращения доли заемных средств и повышения кризисоустйочивости банковского сектора. Однако в других секторах по-прежнему опасно. По данным Банка международных расчетов, заем в США как доля объема производства в прошлом году были выше, чем в 2007 году. В Китае соотношение кредита к объему производства выросло до 258% в 2016 году по сравнению с 145% в 2007 году.

Китай — в тревожном списке Бранермейера. Равно как и цифровые валюты, включая биткоин и его главного конкурента эфириум. Цены наних существенно выросли за последний год, но заметно подешевели с тех пор как Китай начал прикручивать гайки в отношении криптовалют. И интернет-бум 1990-х годов, и ажиотаж вокруг каналов и железных дорог в 1800-е способствовали расцвету стартапов — в том числе и не представлявших никакой ценности — примерно то же самое происходит сегодня с криптовалютами. На веб-сайте coinmarketcap.com представлено более тысячи криптовалют, многие из которых почти ничего не стоят.

Экономика, кажется, не изменила человеческие инстинкты и стремление доводить новые идеи до абсурда. Регуляторы просто надеются, что, к тому времени как случится новый пузырь, они сумеют подстроить достаточно надежную финансовую систему.
При полном или частичном использовании материалов - ссылка обязательна http://elitetrader.ru/index.php?newsid=360269. Присылайте свои материалы для публикации на сайте. Об использовании информации.