«Зеленое» будущее для нефтегазового сектора: как развиваться компаниям в новых условиях

AGEA.TRADE

COVID-19: Рынки снова рухнут?

5$ Бездепозитный бонус 1$ Минимальный взнос 0% Комиссии за пополнение
Портфельные инвесторы все чаще обращают внимание на ESG-факторы (Environmental, Social and Governance — стандарты экологического, социального и корпоративного управления) при принятии решения об инвестировании в российские нефтегазовые компании. И если раньше их внимание фокусировалось в первую очередь на традиционном для российского рынка вопросе корпоративного управления, то сейчас мы наблюдаем перелом: вопросы экологии и углеродного следа перестают быть формальностью

В 2020 году Европа представила свою «зеленую сделку» и начала активно разрабатывать меры для претворения ее в жизнь. В начале этого года система торговли выбросами СО2 (диоксид углерода) запущена в Китае. Администрация Байдена анонсировала активную поддержку декарбонизации экономики США, в рамках которой только в 2021 году будет потрачено не менее $500 млрд.

В России интерес к теме возник на фоне планов Европы ввести так называемый пограничный углеродный сбор (Carbon Border Tax). Международные аналитические агентства начали подсчитывать возможные потери для российских компаний. Одновременно власти стали обсуждать возможное введение регулирования выбросов парниковых газов в России.

Перспективы углеродного сбора — действительно крайне важная тема для производителей стали, цемента и электроэнергии. Однако нефтегазовая отрасль стоит здесь особняком. Дело в том, что сам процесс производства одной тонны продукции (бензина, дизеля, авиакеросина и прочих) выделяет лишь 250 килограммов СО2 по охватам прямых производственных выбросов и непрямых выбросов от использования электро- и тепловой энергии. Это менее 10% от общего объема выбросов в нефтяной отрасли. Остальные 90% приходятся на процесс конечного потребления нефтепродукта (например, бензина в процессе поездки на автомобиле), то есть фактически находятся за пределами ответственности производителей. В результате, по нашим расчетам, потери российских публичных нефтегазовых компаний в России от введения пограничного углеродного сбора могут составить всего лишь до 5% от их операционной прибыли до амортизации и налогов (EBITDA), что хотя и несколько негативно, тем не менее не является существенной цифрой.

В этих условиях, мы полагаем, для российских нефтегазовых компаний правильным будет не столько постановка вопроса, «как организовать свой производственный процесс, чтобы снизить выбросы парниковых газов», сколько сами перспективы существования сектора, учитывая, что все больше стран ставят себе цель достичь нулевого баланса выбросов парниковых газов в течение следующих 30 лет.

Мы выделяем три главных фактора влияния ESG-темы на рыночную стоимость акций российских нефтяных компаний:

Эволюция глобального энергетического баланса.
Потенциал изменения бизнеса нефтяных и газовых компаний с целью лучше соответствовать требованиям низкоуглеродной экономики.
Восприятие их бизнеса инвесторами.
Главная опасность текущей ситуации для нефтяных компаний заключается в том, что основные технологии для замены углеводородов уже разработаны и их стоимость снижается.

Наиболее очевидная из таких технологий — электромобили в сочетании с электроэнергией из возобновляемых источников.

По оценкам IEA, мировой спрос на электроэнергию в прошлом году сократился приблизительно на 5%, и только возобновляемые источники энергии (ВИЭ) показали прирост на 7% благодаря новым мощностям в США и Китае. В 2020 году на их сегмент пришлось около 90% всех новых электрогенерирующих мощностей в мире. В Германии в прошлом году их доля в генерации электричества составила 51%, увеличившись на 24% за десять лет. Вместе с этим полная стоимость ветровой и солнечной электроэнергии в мире упала на 74% и 90% соответственно с 2010 года даже без учета субсидий. Таким образом, во многих регионах мира ВИЭ-генерация сопоставима по себестоимости с традиционной.

Электромобили все больше развиваются. Если в 2010 году во всем мире существовало только пять моделей электрокаров, то сейчас — 424. В Китае появились дешевые (до $5000) электрокары. Стоимость таких машин в использовании в расчете на один километр сейчас уже ниже, чем для традиционных машин на бензине и дизеле, а в Китае она может достигать невероятных 4 американских центов за километр.

Старая парадигма нефтяного рынка гласит, что любое снижение потребления топлива на развитых рынках всегда с избытком компенсируется ростом его потребления в развивающихся экономиках просто потому, что там оно несопоставимо дешевле. Однако больше она не работает.

Продажи растут ускоренными темпами: количество проданных электромобилей в конце 2020 — начале 2021-го увеличилось вдвое по сравнению с уровнем годичной давности, причем как в развитых, так и в развивающихся странах. В Германии в марте 23% проданных машин были электромобилями, в Китае — 9%. Отталкиваясь от динамики последних месяцев, в текущем году продажи транспортных средств на электрическом ходу могут существенно превысить уровень, прогнозируемый отраслевыми экспертами и агентствами. Это заметно повлияет на традиционную кривую восстановления спроса на нефть, который может уже не вернуться к предыдущим пиковым значениям. По нашим расчетам, пик потребления нефти был пройден в 2019 году.

Глобальные нефтегазовые компании ищут способы приспособиться к новой реальности. Большинство из них имеют солидный список проектов возобновляемой энергетики и вместе планируют удесятерить свои мощности по такой генерации к 2025 году.

Пойдут ли по этому пути российские нефтяные компании, пока большой вопрос. До сих пор их присутствие в ВИЭ-энергетике оставалось крайне незначительным. До тех пор пока тарифы на газ регулируются государством, а компаниям не приходится платить за выбросы CO2, современные парогазовые турбины по своим экономическим характеристикам будут превосходить все прочие способы производства электроэнергии. Аналогичная ситуация наблюдается с биотопливом, способность которого улучшить ESG-показатели отрасли вызывает сомнения.

На наш взгляд, самым логичным шагом для российских нефтегазовых компаний в эпоху низкоуглеродной глобальной экономики будет производство водорода, потребление которого не выделяет парниковые газы в отличие от нефти или природного газа.

На данный момент большая часть из почти 80 млн тонн водорода, используемых сегодня в мире, производится из углеводородов, в частности из метана, что сопровождается выделением большого количества CO2. Существуют способы его производства без выделения CO2 («зеленый» водород) через электролиз воды. Это, однако, крайне дорогой процесс, требующий специального, пока достаточно редкого оборудования и большого количества электричества из возобновляемых источников. Более подходящим способом для российских компаний будет соединить традиционную технологию производства водорода из метана с одновременным улавливанием и захоронением выделенного СО2 («голубой» водород).

На данный момент Россия уже производит 5 млн тонн водорода в год, в том числе на нефтеперерабатывающих заводах (водород нужен в процессах гидроочистки и гидрокрекинга). Часть нефтяных компаний, как мы считаем, имеет понимание и опыт работы с технологиями в сфере улавливания, утилизации и хранения CO2. Более того, у российских нефтяных компаний есть серьезные преимущества по сравнению с сопоставимыми зарубежными игроками, да и любыми участниками нынешней ESG-гонки:

Близость к дешевым источникам энергии / углеводородам.
Почти неограниченные варианты хранения CO2 на истощенных месторождениях в Сибири.
По-прежнему неограниченный доступ к источникам воды.
Наличие инфраструктуры по доставке на рынок через использование огромной сети существующих трубопроводов.
Российские нефтегазовые компании, по нашему мнению, имеют все возможности производить водород непосредственно в России, на местах добычи углеводородов, используя дешевое сырье и дешевую воду, сжигая дешевый газ, потребляя дешевую электроэнергию и используя относительно дешевую рабочую силу. Там же, на месте, компании могут улавливать CO2 и направлять все выбросы для хранения в истощенных нефтяных и газовых месторождениях. Затем этот водород может экспортироваться в Европу через существующую трубопроводную инфраструктуру.

Например, теоретически «Газпром» мог бы производить порядка 13 млн тонн «голубого» водорода в Надым-Пур-Тазовском районе на Ямале (там же захороняя полученный CO2), транспортировать его на побережье Балтийского моря по внутренней системе трубопроводов, а затем по трубопроводу «Северный поток — 2» в Германию, которая, как ожидается, станет одним из ключевых рынков водорода в будущем. «Газпром» обладает необходимыми знаниями, техническими возможностями, инфраструктурой и объемами сырья, чтобы осуществить такой проект. Более того, по нашим расчетам, такой проект является и экономически привлекательным, способным генерировать порядка 32 млрд долларов выручки в год, а его чистая приведенная стоимость могла бы составить более половины сегодняшней рыночной капитализации компании.

Конечно, это все потребует решения большого количества проблем — например, связанных с транспортом водорода, безопасностью, созданием новых технологических стандартов. Однако мы убеждены, что начинать такую деятельность стоит уже сейчас, чтобы завоевать позицию на мировом рынке, как только водородная энергетика получит большее распространение. Игнорирование существующих экологических трендов в расчете на имеющиеся под рукой ресурсы может оказаться еще более болезненным, чем когда 10 лет назад некоторые игроки игнорировали факт сланцевой революции.

Наконец, мы отмечаем все больший спрос со стороны участников финансовых рынков на более полное и качественное раскрытие различных ESG-показателей нефтегазовыми компаниями, а также требование к формированию долгосрочных планов и целей по снижению выбросов парниковых газов. В этом плане российские нефтегазовые компании пока уступают ведущим международным нефтяным компаниям, что может негативно отражаться на будущей динамике стоимости акций. Скорее всего, российские нефтегазовые компании понимают необходимость улучшения практики раскрытия информации и необходимости наличия четких целей в области климата. Наглядной демонстрацией такого понимания стало недавнее утверждение экологической политики «Татнефтью» и намерение «Лукойла» привязать размер компенсаций своих менеджеров к выполнению экологических целей компании. Полагаем, что и остальной сектор постепенно повысит уровень раскрытия информации, а также потенциально ужесточит политику в сфере климатического контроля.

Мощная торговая платформа


AGEA предлагает драгоценные металлы, цифровые или криптовалюты, обычные валюты, товарные и индексные контракты, а также финансовые инструменты других классов активов через несколько торговых платформ

Источник: http://www.forbes.ru/
08:03 «Корпорация ВСМПО-АВИСМА» Обзор показателей мирового лидера по объёму производства титановой
07:59 Династия купцов и промышленников Рябушинских
07:54 В России эталонную ставку LIBOR заменят новым механизмом
07:45 Игра на деньги
06:53 Обзор Acadia Pharmaceuticals: на страже центральной нервной системы
06:49 Итоги 2020 года для BorgWarner: падение прибыли и новые поглощения
06:44 Пачка инвестновостей: Shutterstock, Twitter и другие отчеты
06:42 Индекс МосБиржи прервал 5-месячную серию роста, снизившись в июле на 1,8%
20:05 Credit Suisse: хотите обойти рынок, инвестируйте в семейные бизнесы!
20:02 Алюминий вносит заметный вклад в резкий рост глобальной инфляции
20:00 Купил акций на 50 000$ в надежде приумножить сбережения, но в итоге прогорел
19:52 Что ждет рынки драгметаллов после унылого июля?
19:48 Биткойн «более спекулятивен», чем золото
Еще материалы
Данный материал не имеет статуса персональной инвестиционной рекомендации При копировании ссылка https://elitetrader.ru/index.php?newsid=554967 обязательна Условия использования материалов