22 октября 2013 Архив Хансен Оле
ДМИТРИЕВ: Обсуди свои инвестиции на сайте спонсора программы «Сухой остаток» whotrades.com, первой социальной сети трейдеров!
Добрый день, уважаемые слушатели, в эфире «Финам FM» программа «Сухой остаток», меня зовут Олег Дмитриев. Сегодня у нас замечательная тема и не менее замечательный гость. Я начну как раз с представления моего гостя. Редко такие гости бывают в моей студии. И вот сегодня такой замечательный, как я уже сказал, волшебный день. Итак, сегодня в студии «Сухого остатка» Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Добрый день, Оле.
Мы сегодня будем обсуждать, как вы понимаете, глобальные вещи. Тему эфира мы назвали так: «Мировые рынки: стратегии и риски». Надо сказать, что в качестве информационного повода сегодняшней программы мы взяли ежеквартальный экономический прогноз «Saxo Bank», который вот только-только вышел. Он у меня сейчас в руках, я счастливый обладатель этой красивой, еще пахнущей типографской краской, как принято говорить, книжечки. И вот здесь как раз достаточно большая часть этого прогноза непосредственно создана Оле Слот Хэнсеном, который в то же время еще и считается бесспорным экспертом по рынку коммодитиз. Поэтому, уважаемые слушатели, давайте я сделаю все приготовления, и мне уже хочется задавать вопросы – у меня их 520 штук накопилось!
Уважаемые слушатели, я хочу вас сразу предупредить, что у вас тоже есть возможность присоединиться к нашему эфиру: телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, спрашивайте, такая возможность, повторю, выпадает не каждый день.
Ну и начнем разговор, Оле. Первый вопрос. Ну, давайте этот вопрос я сформулирую более широко. На ваш взгляд, каковы ключевые моменты как раз вот этого прогноза на четвертый квартал?
ХЭНСЕН: Добрый день.
Вот эта вот вся неуверенность, которую мы сейчас видим на рынках, все то, что мы получили во второй половине 2013 года, рост процентных ставок в Соединенных Штатах, который как раз и вызвал серьезную распродажу на развивающихся рынках, плюс вот эта непонятная позиция ФРС по поводу того, будут они сокращать стимулы или не будут сокращать стимулы, проблемы с конгрессом, где Обама не может договориться – это все как раз и является основой этого отчета.
ДМИТРИЕВ: Тогда давайте начнем погружаться в детали.
Вы упомянули только последние события в Соединенных Штатах Америки – неопределенность вокруг программы количественного стимулирования, будут сокращать или нет. Но если мы говорим все же о перспективах до конца текущего года, мы говорим о перспективах четвертого квартала, на ваш взгляд, как будут события развиваться?
ХЭНСЕН: Ну, во-первых, мы увидим некоторое замедление. Тот факт, что правительство было приостановлено, но всего на пару недель, говорит о чем? Это говорит о том, что влияние на рост четвертого квартала будет относительно незначительным, хотя рост будет ниже, чем ожидается. Что касается именно подъема процентных ставок, то ипотечные кредиты растут и это бьет по росту ВВП, потому что людям приходится больше платить по кредиту. Соответственно, когда вам нужно оплачивать кредит, у вас остается меньше денег. Поэтому мы ожидаем снижения роста ВВП, то есть будет общее замедление. Тем не менее, с началом нового года мы увидим все-таки восстановление, будет прирост.
ДМИТРИЕВ: То есть, начиная со следующего года, если я правильно понял, будет прирост, да?
ХЭНСЕН: Да, начиная со следующего года, можно увидеть восстановление ВВП.
ДМИТРИЕВ: Ну, а если вернуться к рынкам, тем не менее, мы видели реакцию на последние события: когда вот эти проблемы с государственным долгом, проблемы с бюджетом, ну, временно разрешились, мы сразу увидели позитив на фондовых рынках. Этот позитив продолжится до конца года, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Что касается ситуации на фондовых рынках, многое зависит от того, какие данные мы получим. Потому что, как вы знаете, отчет о рабочих местах и безработице мы увидим как раз после вашей программы.
ДМИТРИЕВ: Да, сегодня в 16.30, совершенно верно.
ХЭНСЕН: И это будут очень интересные цифры, на них будут обращать особое внимание.
Вот эта неопределенность в отношении долгового потолка, в отношении бюджета – это никуда не уйдет, это останется с нами до окончания года. Есть некое общее ощущение, что подобных битв уже не будет у нас. Потому что республиканцы поняли, им дали по носу, что называется, демократы тоже понимают теперь, и никто никого провоцировать особо не хочет. Поэтому если и будут какие-то перетряски, то они будут более мягкие, не такие жесткие. Вопросов достаточно, потому что Обаме нужно финансировать свое здравоохранение, а конгресс не хочет поднимать налоги, для того чтобы обеспечить это финансирование.
ДМИТРИЕВ: Ну, хорошо, я предположу, что в нос они давать больше друг другу не будут. Но, тем не менее, повод для разногласий или повод для поиска компромисса все равно остается: проблема не решена, ну, так, чтобы… точка не стоит.
ХЭНСЕН: Да-да, совершенно верно. То есть эти стычки они продолжатся. Более того, прошло два года, это последний срок Обамы, и, как правило, именно последняя половина срока становится особенно сложной. И, вообще, что-то сделать в этот период президенту становится фактически невозможно. Потому что республиканцы надеются, что они выиграют следующие выборы, сейчас они не хотят делать каких-то резких телодвижений, потому что надеются подождать и потом нагрянуть с выборами. Понятно, что среднесрочно будут выборы, и тоже будет интересно посмотреть, с точки зрения республиканцев посмотреть, потеряли ли они свой электорат за счет такой жесткой позиции в этот раз, ударит ли это по партии или нет.
ДМИТРИЕВ: Возвращаясь к экономике и к рынкам собственно. Я так понимаю, и это, наверное, ожидаемо, что ВВП за четвертый квартал в Штатах будет несколько хуже ожиданий, ну, в связи с недавними событиями и ориентируясь на текущую статистику. Это даст основания сохранить мягкую денежно-кредитную политику. И мы говорим о том, что господин Бернанке тоже свой пост покидает в этом году, на его место планируется новый кандидат, ну, пока это госпожа Йеллен, видимо. С этой точки зрения мягкая денежно-кредитная политика останется в силе? И на какое время, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Вы совершенно правы, приходит новый председатель ФРС, госпожа Йеллен. Что успеет сделать Бернанке за оставшийся срок – это вопрос, этого никто не знает.
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, но мне кажется, что он особенно ничего и не будет стараться делать. У него была такая возможность когда-то в сентябре что-то сделать, но он этой возможностью не воспользовался. И есть ощущение, что так мягко все пойдет и до конца года, и до конца срока собственно.
ХЭНСЕН: Да, скорее всего, так и есть. Он просто хочет спокойно досидеть, отдать это и все, и уйти. Поэтому то, что мы называем тейперингом, сокращением финансовых стимулов, это все передвигается на окончание первого квартала четырнадцатого года. Учитывая все проблемы, ФРС ни в коем случае сейчас не будет этого делать, пока не разрешилась ситуация ни в отношении долга, ни в отношении бюджета. Они ни в коем случае не хотят усложнения этой ситуации. И они не будут этого делать, пока к должности официально не придет новый председатель ФРС.
ДМИТРИЕВ: То есть еще раз, я уточнить хотел бы: первый квартал четырнадцатого года, его окончание – в этот период мы можем уже, ну, как минимум если не увидеть активных действий, то вновь услышать разговоры по поводу того, что необходимо постепенно сворачивать программу смягчения, да?
ХЭНСЕН: Да. То есть пока они от этой мысли не отказались, естественно. То есть это вариант. Другое дело, что замедление, которое мы видим на американском рынке последние три месяца, – это само по себе, естественно, поднимает риски того, что QE, финансовые стимулы продолжатся еще достаточно длительное время. И сокращение выкупа облигаций со стороны ФРС также откладывается на длительный срок. Хотя все ожидают отчета по безработице. Тем не менее, возможно, по окончании первого квартала четырнадцатого года мы и увидим какие-то движения в этом плане.
ДМИТРИЕВ: Я понял, спасибо огромное. Сейчас время прерваться – у нас, как всегда, новости на «Финам FM». Мы послушаем эти самые новости, а потом продолжим наш эфир
ДМИТРИЕВ: Итак, друзья, мы продолжаем эфир, «Сухой остаток» на «Финам FM», меня зовут Олег Дмитриев. И сегодня в гостях у меня Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы обсуждаем тему, связанную с мировыми рынками, будем говорить о рисках и о выборе стратегии, ну, в нынешние, по крайней мере, времена. И еще раз я проанонсирую, что вышел ежеквартальный экономический прогноз «Saxo Bank», всегда вещь очень любопытная, очень интересная как минимум. Ну и, учитывая, что я не первый раз с коллегами из «Saxo Bank» в этой аудитории встречаюсь, могу сказать, что вещь это еще и поучительная, очень часто попадающая в цель, ну, по крайней мере, на 90%.
Поэтому, уважаемые слушатели, если у вас есть интерес, а он, безусловно, есть, я уверен, присоединяйтесь к нашей беседе. Телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, спрашивайте.
Итак, мы продолжаем нашу беседу, Оле, и возвращаемся к разговору о политике Федрезерва. И очень хочется мне эти самые прогнозы слышать, слышать и слышать, как вести себя в этой нелегкой ситуации, ну, мне и моим коллегам как инвесторам, как спекулянтам. Итак, мягкая денежно-кредитная политика Федрезерва продолжится до конца года, и первый квартал следующего года может быть в чем-то интересен с это точки зрения, да?
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно, именно так. И что касается действий инвесторов, того, что им делать на таком рынке, то, опять-таки, акцент делается на рисковых составляющих. Потому что монетарная политика мягкая, и от этого выиграют, прежде всего, акции. Что касается рынка облигаций, то их доходности сейчас немножко подсели, но это временное решение. Если только, конечно, мы не увидим нулевого ВВП в следующем году в США. Тогда облигации могут отреагировать. Но какой-то рост мы все-таки будем видеть, то есть нулевого роста не будет. То есть рост будет низкий, но все-таки будет.
Что касается рынков акций, несмотря на то, что они сейчас на рекордных уровнях, исторически они даже отстают последние 10 лет от рынка облигаций. То есть именно поэтому они становятся интересны. Вопрос: а куда вкладывать – в акции или в облигации? Почему многие вкладывают в акции до сих пор? Если только история неправа, то вкладывать лучше все-таки в акции в такой ситуации.
ДМИТРИЕВ: Еще раз: если история не права?
ХЭНСЕН: Да. Исторически акции у нас были отстающими от облигаций. Поэтому, несмотря на хаи, все равно лучше вкладывать в акции.
ДМИТРИЕВ: Нет, но так складываются взаимоотношения с историей у человека торгующего, что он истории-то доверяет, да? На этом собственно базируется один из главных постулатов технического анализа.
ХЭНСЕН: Совершенно верно. Истории надо доверять, с одной стороны, но тут очень интересный момент. Паника, которая произошла а глобальных рынках летом, – помните, что произошло? Тогда начались разговоры о том, что все-таки будет сокращение стимулов, впервые, серьезные разговоры. И все думали, что, ну, если это действительно произойдет – что будет, чего ждать? Ну, представляете, что вот сейчас вот – раз!.. или, там, в первом квартале, или еще когда-то…
ДМИТРИЕВ: Угу.
ХЭНСЕН: Я считаю, что теперь реакция будет гораздо более мягкой, такой истерики не будет. Рынок к этому уже готов, это уже учтено. Вы знаете, что, допустим, трейдеры ненавидят всю эту неопределенность, когда покупают на слухах и продают тоже на страхах. Соответственно, сейчас уже, даже если вернутся разговоры о сокращении стимулов, рынок отреагирует уже мягко.
ДМИТРИЕВ: Оле, очень интересно, тема, по крайней мере, мне лично очень близка, и я хотел бы уточнить. Когда мы, действительно, летом услышали вот этот первый посыл от Бернанке, что, ребята, пора вроде бы уже лавочку прикрывать потихонечку, такие мысли у нас появились – и, действительно, рынки это сразу же несколько возбудило, мы увидели достаточно серьезные продажи. А что, действительно, в этот момент, ну, помимо страха пресловутого, в мозгах инвестора было? Что бы изменилось, если бы все-таки в сентябре, как обещали, постепенно начали сокращать, там, на 10, на 15 миллиардов в месяц, еще как-то? Что бы изменилось? Ведь глобально-то мягкая денежно-кредитная политика все равно могла бы не измениться, да? То есть низкие процентные ставки, нулевые процентные ставки.
ХЭНСЕН: Тоже интересный вопрос. Потому что если бы сокращение началось на те самые 10, 15 миллиардов, то практически ничего бы не произошло, потому что рынок уже достаточно давно живет с этой идеей.
ДМИТРИЕВ: Совершенно верно.
ХЭНСЕН: Это все учтено. И в каком-то смысле это была бесплатна опция: то есть можно было бы начать сокращать, и рынок к этому был бы готов.
ДМИТРИЕВ: То есть, если я правильно понимаю, Бернанке в какой-то степени упустил эту возможность? Может быть, ненароком, может, сознательно, но он упустил возможность, да?
ХЭНСЕН: Ну, учитывая тот факт, что Йеллен приходит к управлению ФРС – в каком-то смысле, да, можно сказать, что упустил. Но в четырнадцатом году в любом случае мы увидим сокращение программы, то есть оно начнется. Потому что те объемы денег, которые необходимо эмитировать, становятся все меньше и меньше, так как мы видим, что ситуация улучшается на рынке. Если на фоне восстановления экономики ФРС не будет сокращать объем выкупа, тогда они будут, по сути, скупать все то, что эмитировано. То есть нет смысла продолжать эту программу. Поэтому рано или поздно это начнется в четырнадцатом году.
Далее, что касается той самой паники. Рынок, в принципе, уже привык к дешевым деньгам. И инвесторы все дальше и дальше уходят на рождающиеся рынки, чтобы найти ту самую доходность. Не просто на развивающиеся, а на рождающиеся рынки. Собственно, эти рынки больше всего и пострадали, потому что начался отток денег, так как рынки эти весьма неликвидны. И всякий раз, когда рынок неликвиден, происходит такая коррекция и деньги утекают с рынка.
ДМИТРИЕВ: Ну, мы как представители российского фондового рынка не понаслышке об этом знаем, с этим столкнулись и практически несколько лет, наверное, наблюдаем именно эту ситуацию. В этом случае, заканчивая разговор или ставя многоточие по теме фондового рынка, я правильно понимаю, что продолжающаяся мягкая денежно-кредитная политика заставит инвестора искать, ну, ту самую пресловутую доходность, и он посмотрит на рынки, во-первых, развивающиеся, во-вторых – на рынки зарождающиеся? В последнем случае я, правда, не совсем понимаю, о чем идет речь, поэтому, если можно, более детально это дело озвучьте. Ну и тогда вожделенная вот эта идея привлечет инвестора и на российский фондовый рынок, да? То есть можно так рассуждать?
ХЭНСЕН: Да, на самом деле, существует очень большая разница между развивающимся и нарождающимся рынками.
Развивающиеся рынки, такие, как, допустим, Россия, они, по сути, одной ногой уже в категории развитых, они, как бы, переходные. А нарождающиеся рынки, как Африка, например – это такие рынки, где все только-только начинается, только появляются какие-то первые признаки, где очень высокие надежды, где ничего не развито, куда можно вложиться и получить высокую доходность. Поэтому инвесторы очень заинтересованы. Прежде всего, наша инвестиционная база, например, наши инвесторы очень заинтересованы в таких рынках. Но на них тяжело торговать, предложений не так много, ликвидность низкая. Лучше всего входить в них через биржевые фонды, потому что здесь можно распределить инвестиции. Но, допустим, континентальных рынков, рынков Африки, нарождающихся рынков – их не так много. То есть в каком-то смысле инвесторов становится слишком много на этих рынках. Потому что в каком-то смысле вариантов инвестиций не так много, а желающих много.
ДМИТРИЕВ: Ну, понятно: на всех не хватает, да.
ХЭНСЕН: Да, да.
ДМИТРИЕВ: Так, хорошо, с нарождающимися более-менее понятно. А среди развивающихся рынков все-таки Россия какое-то более-менее достойное место занимает? В умах инвесторов, я не знаю, в рейтинге каком-то, среди стран БРИКС?
ХЭНСЕН: В России, как мы уже видели, при ситуации повышения ставок в США мы наблюдаем движение по рублю. Мы помним, как это началось в феврале. До апреля, в принципе, было достаточно положительное настроение, а потом все стало ухудшаться. И летом, когда облигации стали расти, мы увидели, что рубль сразу оказался под давлением. То есть рубль очень сильно зависит от этих всех событий.
Так вот, опять-таки, здесь все очень стандартно. Россия – это политическая премия за риск. Вопрос в том, какова роль правительства в инвестициях в крупные нефтегазовые компании, в их способность работать, какова общая атмосфера инвестирования. Поэтому многие российские компании, которые являются очень качественными, торгуются с большим дисконтом по сравнению со своими аналогами на западных рынках. Инвесторы сейчас выходят из развивающихся рынков, и Россия здесь, в частности, также пострадала.
Что касается рубля, то он видится достаточно стабильным, потому что Центральный банк имеет свой четкий мандат – борьба с инфляцией. Инфляция уже упала, но процентные ставки пока не понизились. Поэтому с инвестиционной точки зрения рубль выглядит стабильным. Допустим, покупка рубля и продажа евро, доллара, евро-долларовой корзины – это дает нам доходность в 4% годовых. То есть на одном только кэрри-трейд, на одной только игре в процентных ставках вы можете заработать. Поэтому вот это расхождение, дифференциал ставочный – он останется. Инвесторам это нравится.
ДМИТРИЕВ: Но опять надо подчеркнуть, что он останется в случае сохранения мягкой денежно-кредитной политики Федрезерва, ну, или, там, в Европе, в развитых странах. И сейчас пока наш ЦБ для российского бизнеса не собирается сокращать свою ставку рефинансирования. Вот в этом случае эта разница сохранится, да?
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно.
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, Оле, у нас время послушать новости еще раз. А потом мы продолжим наш эфир.
ДМИТРИЕВ: Зарабатывайте на крупнейших биржах мира вместе со спонсором программы «Сухой остаток» – брокером «WhoTrades Ltd.» (Кипр). Информация о компании, ее услугах и тарифах размещена на сайте www.finam.com.cy. Торговля финансовыми инструментами может повлечь риск потерь – проконсультируйтесь у независимых экспертов перед началом торгов!
Итак, друзья мои, мы продолжаем «Сухой остаток» на «Финам FM». Обсуждаем сегодня современные стратегии. Современное видение мировых финансовых площадок озвучивает мой гость Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Присоединяйтесь к нашей беседе: телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm.
Ну что ж, мы обсудили с вами монетарную политику Федрезерва как минимум, это раз. Далее, настроения… Ну, можно сказать, что сейчас, в принципе, достаточно высокий аппетит к риску?
ХЭНСЕН: Да, это правильное утверждение. И связано это, прежде всего, с тем, что доходность по традиционным источникам не такая высокая. Поэтому все ищут повышения доходности. Я думаю, это продолжится. Но, допустим, вопрос: сокращения монетарных стимулов скажется отрицательно на акциях или нет? Не думаю. Потому что акции растут на повышении экономического прогноза. И в этом плане именно акции являются боле безопасной инвестицией. Чего не скажешь об облигациях.
ДМИТРИЕВ: Да-да-да. Оле, в какой-то момент мы пришли к выводу, ну, на первый взгляд, парадоксальному, что стимулирующие меры толкают рынок акций с точки зрения спекулятивного капитала, а сворачивание этих стимулирующих мер на основании хорошей статистики экономической вновь заставит инвесторов покупать рынок акций, потому что если экономика растет, то априори и капитализация компаний тоже растет. Так ли это?
ХЭНСЕН: Да-да, вот такой парадоксальный вывод. Но это так и есть. Что называется, когда высоко залезешь, начинает кружиться голова. Так вот, очень важно, чтобы не закружилась голова. Потому что ралли было достаточно серьезным.
ДМИТРИЕВ: Серьезным, да, S&P 500 делает исторические максимумы! В принципе, 1750 пунктов он уже показал, кто-то говорит про 1800, может быть, даже и дальше. Хотя многие с 1700, и я прекрасно знаю этих людей, начинали его активно продавать, открывать короткие позиции, ожидая пресловутую коррекцию. Ну, или фраза такая не очень убедительная: «Уж очень сильно вырос».
Как вы смотрите на американские индексы? Ну, на S&P, если можно.
ХЭНСЕН: Если только мы не получим отчетов, говорящих об ухудшении экономической ситуации, то тот факт, что у нас идут какие-то распродажи на рынке, на самом деле вызовет дальнейший рост на новые уровни. Потому что как только начинаются распродажи, это все подкупается, подхватывается и выносится на новый уровень.
Тот же самый доллар. Сейчас, например, его почему продают? Потому что картина по доллару была очень положительная, все считали, что доллар будет расти, сейчас она чуть менее положительная, поэтому из лонгов просто выходят, из длинных позиций. То же самое может быть по рынку акций. Но до тех пор пока не будет реального экономического замедления, причин ждать серьезных распродаж на рынке акций нет.
То есть, конечно, можно сказать, что, дескать, с ума можно сойти, как же так, как же такое вообще возможно?!
ДМИТРИЕВ: Именно так, да.
ХЭНСЕН: Но, тем не менее, пока мы видим рост вверх.
ДМИТРИЕВ: Именно так, и я в очередной раз вижу, как многие из моих коллег показывают именно такой жест. Они обхватывают голову двумя руками и говорят: «С ума же можно сойти! Почему же растет Америка, почему растет Америка-то?!» Это не укладывается ни в одну стратегию, не объясняется. Но, тем не менее, она растет.
Оле, вопрос следующий. Цитирую я вас вот в этом самом ежеквартальном экономическом прогнозе от «Saxo Bank». Фраза такая: «Решение сохранить стимулы, возможно, дало толчок фондовому рынку, – и мы это обсудили – но сырьевые активы подчиняются законам спроса и ценообразования». То есть, насколько я понимаю, цены на сырье в данном случае не будут участвовать в этом необъяснимом ралли. Каково ваше видение этой проблемы, ваше видение дальнейших событий на сырьевых рынках, в коммодитиз? Пожалуйста.
ХЭНСЕН: Наконец-то, моя родная тема!
Самое главное, о чем здесь стоит сказать – что в ходе QE1 и QE2, первых двух циклов, сырьевые товары действительно подросли на фоне спекулятивных денег. Но в тринадцатом году мы видим, что соотношение спроса и предложения начинает выравниваться, и предложение начинает превышать спрос. Потому что коммодитиз, допустим, драгметаллы, обычные металлы, сельскохозяйственные культуры, они все росли несколько лет, и на фоне этого производители начали увеличивать объемы производства – и, в итоге, затоварили рынок. Поэтому сейчас всего много. Именно поэтому запасы сейчас очень высокие. То есть нет такого, что какого-то товара не хватает – всего достаточно. Возьмите металлы, в каком-то смысле нефти тоже достаточно на рынке.
Поэтому сырьевые рынки сейчас, конечно же, ожидают восстановления экономического роста. Если это произойдет, тогда сырье пойдет вверх.
Далее. Еще очень важно сказать следующее. Мы видим расхождение между странами БРИКС, так называемыми развивающимися рынками, и странами ОЭСР, развитыми рынками. То есть мы видим, что страны ОЭСР начинают восстанавливать экономический рост, тогда как, наоборот, он затухает у стран БРИКС. Но вы должны понимать, что спрос на сырьевые товары стран ОЭСР меньше. Они не настолько зависят от нефти, от основных, там, сырьевых товаров, как тот же Китай или другие развивающиеся страны. Поэтому тот факт, что они в стадии восстановления, страны ОЭСР, не означает, что сырье это поддержит и оно пойдет вверх. Просто им этого сырья не нужно.
ДМИТРИЕВ: А им не нужно это потому, что произошло то самое затоваривание? Или просто темпы роста не настолько впечатляющие, что, действительно, полного объема они, так сказать, не поглощают?
ХЭНСЕН: Китай потребляет практически 50% всех сырьевых товаров. И это было все на стадии роста строительства, рынка недвижимости, например, промышленного производства и прочего. Это уже все прошло. В ОЭСР это уже все есть: инфраструктура есть, недвижимость есть. Для чего им нужны сырьевые товары? Только для производства каких-то конечных товаров. Они, конечно, потребляют сырьевые товары, но не в таком количестве. У них нет необходимости, допустим, строительства какого-то нового города или кучи новых железных дорог. Такого не происходит в Европе, там просто этого не нужно.
ДМИТРИЕВ: Если вернуться все-таки к разговору о сырьевых товарах, в частности о нефти и нефтепродуктах: пресловутая сланцевая революция в Соединенных Штатах Америки – каков ваш взгляд на эту тему, достаточно важную для России, по крайней мере?
ХЭНСЕН: Ну, прежде всего, к чему это приведет? Это стабилизирует цены на нефть. Потому что спрос на нефть продолжает расти. Особенно со стороны развивающихся стран, со стороны того же Китая. Вне зависимости от того, 7% у них по ВВП, 9% по ВВП – неважно, спрос все равно будет сильный, Китай будет продолжать потреблять нефть и нефтепродукты.
По сути говоря, что означает вот эта сланцевая революция? Что каждый производимый в США баррель не нужно импортировать. Это означает, что они могут не только употребить его внутри, но еще и экспортировать теперь из США. Это означает, что рынок станет более сбалансированным и стабильным, менее зависящим от одной какой-то страны. Именно поэтому та же самая нефть Brent в среднем торгуется по 110 долларов в последнее время.
ДМИТРИЕВ: Причем, да-да, достаточно долго.
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно. И вообще, факт такого объема сланцевой добычи в США говорит о том, что, по сути, США становятся страной номер один по жидким углеводородам на текущий момент, если собрать все жидкие углеводороды. Причем этот рост продолжится вплоть до двадцатого года. И тогда, уже, там, в тридцатом году, Россия или Саудовская Аравия смогут снова вернуть себе первенство. А пока США будут оставаться страной номер один по жидким углеводородам.
И тогда возникает вопрос: а почему тогда не падают цены на нефть?
ДМИТРИЕВ: Действительно.
ХЭНСЕН: Здесь есть основная причина. Дело в том, что добыча нефти достаточно дорога. И никому не нужна дешевая нефть. России нужна высокая нефть, ОПЕК нужна высокая нефть, особенно после «арабской весны» требуется высокая нефть, то есть не ниже 100 долларов за баррель. Даже США, например, нужна высокая нефть: посмотрите, себестоимость добычи нефти, газа достаточно высокая.
ДМИТРИЕВ: Себестоимость, да-да.
ХЭНСЕН: Поэтому никому не выгодно, чтобы нефть пошла ниже. И зачастую кто ведет бурение сланцевой нефти? Мелкие компании. И им требуется банковское финансирование под бурение. А банку нужны доказательства того, что они могут захеджировать свои продажи на несколько лет вперед. То есть они вынуждены идти на фьючерсный рынок и хеджировать свою будущую добычу. Поэтому если вы посмотрите на форвардные цены, они на 10 долларов ниже, чем спот. По нефти. То есть сейчас фактически сланцевая нефть добывается практически на уровне самоокупаемости, себестоимости.
Поэтому если нефть и упадет ниже 100 долларов за баррель, то только очень ненадолго. Она, скорее всего, будет держаться вокруг отметки 100 долларов.
ДМИТРИЕВ: Еще один вопрос, ну, по вашей же теме, о коммодитиз мы говорим, это рынок драгоценных металлов, рынок золота. Я, если позволите, сделаю следующее вступление.
Опять возвращаясь к политике низких процентных ставок, есть, по крайней мере, такое мнение, что долго это продолжаться… ну, даже не в этом дело, а в том, что если долго это будет продолжаться, то, в конечном итоге, это приведет к росту инфляции. Причем многие прогнозируют даже гиперинфляцию и так далее и тому подобное. Естественно, в этой ситуации интерес ни к рынку акций, ни к рынку денежному, к тому же самому долговому, наверное, слишком высоким не будет, и все будут искать защиту от этой самой инфляции. Ну, и в качестве этой защиты традиционно мы рассматриваем драгоценные металлы, ну, золото, наверное… Кстати, есть варианты, что какой-то другой инструмент из разряда коммодитиз, те же самые нефтяные фьючерсы или, может быть, фьючерсы на пшеницу, на другие товары, может тоже послужить защитой от инфляции. Вот на эту тему хотелось бы вашу точку зрения услышать.
ХЭНСЕН: Во-первых, я с вами полностью согласен. Исторически золото последние 5 лет, ну, вплоть до последнего года, приобреталось очень многими инвесторами, включая профессиональных инвесторов, в качестве некого хеджа от ожидаемого роста инфляции. Но мы пока этого не видим, инфляционного давления пока нет. Да, считается, что, может быть, там, через 3, 4, там, 5 лет может начаться какая-то инфляция, но это ожидания пока такие – мягкие. Несмотря на низкие процентные ставки, безработица достаточно высокая. То есть гораздо важнее не то, что, там, прибавьте мне зарплату – а чтобы работу сохранить, для среднего человека. И на фоне этого сырьевые товары, ну, помимо нефти, все ушли вниз. И, допустим, пищевые сырьевые товары тоже пошли вниз. На фоне этого всего не видно инфляции, ее не может быть, правильно?
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, еще раз мы прервемся, новости послушаем на «Финам FM», а потом продолжим.
ДМИТРИЕВ: Ну что ж, друзья, мы продолжим эфир, «Сухой остаток» на «Финам FM». Сегодня в студии Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы обсуждаем стратегические темы – мы говорим о мировых рынках в целом, очень интересно мнение Оле по этому поводу. Я напомню для вас, уважаемые слушатели, телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, задавайте свои вопросы.
Мы продолжаем наш разговор, Оле, возвращаемся к теме драгоценных металлов. Опять-таки, как воспринимать их сейчас, в нынешнее время? Это действительно какой-то инструмент защиты от чего-то, ну, в данном случае, например, от инфляции? Или это обычный рисковый актив, или это просто неинтересной для инвесторов уже стало историей?
ХЭНСЕН: Что касается золота, то считайте, что это металл, который в каком-то смысле перестал блестеть.
ДМИТРИЕВ: Здорово сказано.
ХЭНСЕН: Учитывая последние проблемы в конгрессе США, золото чуть-чуть вернулось на фоне этого кризиса бюджетного, но, опять-таки, золото вернулось в так называемый рисковый класс активов. То есть процентные ставки идут вверх, инфляция относительно низкая, институциональные инвесторы предпочитают иные классы активов, допустим, там, недвижимость или же акции. То есть нет необходимости инвестировать в золото как таковое. То есть золото, по сути, находится в руках технических трейдеров.
ДМИТРИЕВ: Я понял. То есть опять мы говорим о том, что золото не дает возможности зарабатывать. Оно, в принципе, никогда не давало возможности зарабатывать, у него никакой реальной доходности-то нет, да? Учитывая, что у инвестора в качестве альтернативы есть возможность посмотреть на рынок акций, на рынок какой-то другой, он о золоте забыл. А особенно спасаться в нем сейчас не от чего, правильно я понимаю?
ХЭНСЕН: Совершенно верно. Особенно, как вы правильно сказали, нет восприятия того, что золото спасает от какого-то риска. Хотя это может быстро измениться.
В частности, один из ключевых факторов распродаж, которые мы видели в этом году по золоту, это, прежде всего, изменение настроений институциональных инвесторов. То есть они не думают завтрашним днем – они думают о перспективе через год, через 6 месяцев, то есть в долгосрочной перспективе. Поэтому если по какой-то причине мы не увидим восстановления, и процентные ставки начнут снова замедляться, а не расти, тогда история возобновится и золото снова станет популярным. Тогда мы можем выйти на инвестиции в золото.
А с точки зрения именно трейдинга большинство из тех, кто торгует золотом сейчас, в принципе, испытали на себе серьезные колебания за последние месяцы. Связано это, прежде всего, с неопределенностью – непонятно, в какую сторону идти. Ликвидность также слабенькая сейчас. И не могут определиться, куда же оно все-таки пойдет – вверх или вниз.
Так вот, если вы помните, в начале тринадцатого года все считали, что оно должно пойти вверх – и все ошиблись. Теперь же уже практически прошел тринадцатый год, скоро начнется четырнадцатый, и кто-то говорит, что золото будет стоить, допустим, 1000 долларов, кто-то – 1400 с чем-то, то есть снова расхождение.
ДМИТРИЕВ: Я даже знаю, кто говорит о «1400 с чем-то». Я почитал уже ваш отчет и увидел: 1488 – это 50% Фибоначчи от снижения…
ХЭНСЕН: Да-да, совершенно верно. То есть мы сейчас находимся на некоем распутье. Фактических причин для апсайда нет как таковых. Другое дело, что при изменении экономической ситуации это возможно. То есть вроде как и падение ограничено, но и причин к росту также нет. Поэтому что касается вот этого года, то по золоту мы закончим его на уровне 1325 долларов.
ДМИТРИЕВ: Ну, это практически текущая цена.
ХЭНСЕН: Практически без изменений, да. Потому что непонятно, опять-таки, будет ФРС сокращать стимулы, не будет. Именно поэтому до тех пор, пока они сами там не определятся, новые инвесторы не будут входить в золото.
ДМИТРИЕВ: Я понял, хорошо. По поводу трейдинга, тем не менее. Наверное, золото сейчас с точки зрения каких-то активных спекуляций инструмент не очень интересный. А что вы в качестве альтернативы могли бы предложить в таком случае?
ХЭНСЕН: Вообще, мне нравятся промышленные металлы. Я думаю, что сейчас, например, по промышленным металлам положительная история практически себя исчерпала. Мы можем увидеть распродажи по меди, например, потому что ее сейчас очень много. Это заметно, если вы посмотрите на динамику, допустим, на Лондонской товарной бирже. То же самое касается Америки. Потому что последние два года фактически происходило перепроизводство нефти.
Если же вы не хотите уходить из золота, то нужно смотреть, например, на соотношение золота и серебра, часто очень популярный трейд. Почему? Потому что серебро – это не только инвестиционный, но и промышленный металл, его часто используют в производстве.
Поэтому если вдруг мы увидим замедление по меди, если будет сохраняться неопределенность с сокращением программы ФРС, тогда можно уходить именно в серебро.
ДМИТРИЕВ: И еще одна деталь. Говоря о коммодитиз, о промышленных и драгоценных металлах, мы обычно смотрим, прежде всего, на Китай, как на рынок некого глобального спроса на эти активы. Ну, Индию тоже, наверное, можно поставить рядышком, но, опять-таки, только в отношении, может быть, золота. Так вот, два слова буквально, Оле, не так много времени осталось: каков ваш взгляд на Китай, как на локомотив южно-азиатской экономики или локомотив мировой экономики? Поддержит он спрос на сырьевые активы или нет, как вы считаете?
ХЭНСЕН: По поводу китайского поезда можно сказать, что если недавно он был сверхскоростным поездом, то сейчас он стал обычной электричкой, метафорически выражаясь. Это означает, что по темп росту примерно в 7,5% по ВВП Китай может уйти и ниже, до уровня 7%, может, чуть ниже. То есть локомотивом как таковым, что мы наблюдали в недавнем прошлом, он уже не является. Тем не менее, конечно же, там идут серьезные инвестиции со стороны госсектора. То есть спрос не исчезнет ни в коем случае. Другое дело, что он не будет определять повышение цен. То есть, скорее всего, он будет просто стабилизировать цены.
ДМИТРИЕВ: Я понял, что касается Китая – вряд ли мы увидим с этой стороны какой-то активный спрос, который позволит ценам вырасти.
Возвращаясь все-таки к инструментарию, какими будут ваши рекомендации нашим слушателям с точки зрения активных инвестиций? На что бы вы рекомендовали сейчас обратить свое внимание? На чем в принципе можно зарабатывать сейчас, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Я бы начал продавать нефть, во-первых, Brent, до уровня 110 долларов. Потому что 110 – это пик, максимум. Дальше, если это произойдет, тогда я бы, может быть, перешел бы в лонг, то есть после распродажи. Почему – потому что у нас форвардная кривая находится в бэквордации. Поэтому сейчас краткосрочно я бы, прежде всего, играл бы на понижение. Но если мы уйдем до уровня 100, тогда оттуда можно уже уходить в лонг.
ДМИТРИЕВ: Ну, понятно.
ХЭНСЕН: Длинная нефть, короткое серебро.
ДМИТРИЕВ: Да. Вы хотели еще рассказать про индекс волатильности – про знаменитый VIX, да? По этому поводу какие рекомендации?
ХЭНСЕН: По поводу индекса волатильности. Мы как раз с вами говорили об альтернативах золоту.
ДМИТРИЕВ: Вот, да.
ХЭНСЕН: И мы говорили о пшенице, нефти, там, о каких-то фьючерсах. Нет, это не заменит золота. Потому что, во-первых, хранить неудобно, плюс индекс волатильности есть. Особенно в последнее время, допустим, если у вас длинные позиции по акциям, вы думаете, что волатильность будет идти вверх, то вы можете просто купить индекс волатильности, ожидать его подъема и на этом заработать. Но в чем проблема? Мне не нравится такая стратегия, потому что кривая волатильности по акциям находится в контанго. Это означает, что всякий раз, когда ты переходишь, делаешь ролловер, ты начинаешь терять деньги. Поэтому здесь нужно очень четко выцеливать, если мы используем VIX в качестве хеджа. Иначе можно погореть. ДМИТРИЕВ: Да, погореть бы не хотелось.
Ну, и еще есть пара минут, и хотелось бы все-таки услышать ваши рекомендации нашим слушателям с точки зрения ближайших стратегий на рынках. Все-таки что выбрать: рынок фондовый, рынок товарно-сырьевой или, может быть, рынок валютный? Что даст бо́льшую возможность заработать, Оле?
ХЭНСЕН: Что касается краткосрочной перспективы, то мы считаем, что результаты по США, в принципе, положительные. Поэтому банковские акции, циклические акции – они сейчас себя показывают хорошо, в Европе автопромышленный сектор чувствует себя очень неплохо. Поэтому это либо, допустим, хорошие, качественные корпоративные облигации, либо акции. Вот эти два инструмента.
ДМИТРИЕВ: А по российскому рынку акций не будет никакой рекомендации у вас?
ХЭНСЕН: Да, у меня есть список, который мы отслеживаем – это акции с высокой динамикой и справедливой стоимостью, акции, скорее всего, сейчас пойдут вверх. Допустим, вот «Газпром» выглядит хорошо. Хотя в нем есть определенная рисковая составляющая, но, я думаю, по «Газпрому» есть куда идти еще.
ДМИТРИЕВ: Ага. Ну а кроме «Газпрома»? «Сбербанк», может быть? Нет?
ХЭНСЕН: Не могу сейчас сразу сказать, в следующий раз.
ДМИТРИЕВ: Я понял, спасибо огромное. Ну, я ловлю вас на слове, что будет еще этот следующий раз.
Итак, друзья мои, я благодарю вас за внимание и благодарю, прежде всего, моего сегодняшнего гостя. Напомню, в студии «Сухого остатка» был Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы встретились с Оле по поводу того, что «Saxo Bank» выпустил ежеквартальный экономический прогноз на четвертый квартал текущего года, его мы, по большому счету и обсуждали. Ну, и обсуждали много других интересных вещей.
Спасибо, Оле, за то, что нашли время. Спасибо, уважаемые слушатели, за внимание, всего хорошего, успехов на рынках! До свидания.
Добрый день, уважаемые слушатели, в эфире «Финам FM» программа «Сухой остаток», меня зовут Олег Дмитриев. Сегодня у нас замечательная тема и не менее замечательный гость. Я начну как раз с представления моего гостя. Редко такие гости бывают в моей студии. И вот сегодня такой замечательный, как я уже сказал, волшебный день. Итак, сегодня в студии «Сухого остатка» Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Добрый день, Оле.
Мы сегодня будем обсуждать, как вы понимаете, глобальные вещи. Тему эфира мы назвали так: «Мировые рынки: стратегии и риски». Надо сказать, что в качестве информационного повода сегодняшней программы мы взяли ежеквартальный экономический прогноз «Saxo Bank», который вот только-только вышел. Он у меня сейчас в руках, я счастливый обладатель этой красивой, еще пахнущей типографской краской, как принято говорить, книжечки. И вот здесь как раз достаточно большая часть этого прогноза непосредственно создана Оле Слот Хэнсеном, который в то же время еще и считается бесспорным экспертом по рынку коммодитиз. Поэтому, уважаемые слушатели, давайте я сделаю все приготовления, и мне уже хочется задавать вопросы – у меня их 520 штук накопилось!
Уважаемые слушатели, я хочу вас сразу предупредить, что у вас тоже есть возможность присоединиться к нашему эфиру: телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, спрашивайте, такая возможность, повторю, выпадает не каждый день.
Ну и начнем разговор, Оле. Первый вопрос. Ну, давайте этот вопрос я сформулирую более широко. На ваш взгляд, каковы ключевые моменты как раз вот этого прогноза на четвертый квартал?
ХЭНСЕН: Добрый день.
Вот эта вот вся неуверенность, которую мы сейчас видим на рынках, все то, что мы получили во второй половине 2013 года, рост процентных ставок в Соединенных Штатах, который как раз и вызвал серьезную распродажу на развивающихся рынках, плюс вот эта непонятная позиция ФРС по поводу того, будут они сокращать стимулы или не будут сокращать стимулы, проблемы с конгрессом, где Обама не может договориться – это все как раз и является основой этого отчета.
ДМИТРИЕВ: Тогда давайте начнем погружаться в детали.
Вы упомянули только последние события в Соединенных Штатах Америки – неопределенность вокруг программы количественного стимулирования, будут сокращать или нет. Но если мы говорим все же о перспективах до конца текущего года, мы говорим о перспективах четвертого квартала, на ваш взгляд, как будут события развиваться?
ХЭНСЕН: Ну, во-первых, мы увидим некоторое замедление. Тот факт, что правительство было приостановлено, но всего на пару недель, говорит о чем? Это говорит о том, что влияние на рост четвертого квартала будет относительно незначительным, хотя рост будет ниже, чем ожидается. Что касается именно подъема процентных ставок, то ипотечные кредиты растут и это бьет по росту ВВП, потому что людям приходится больше платить по кредиту. Соответственно, когда вам нужно оплачивать кредит, у вас остается меньше денег. Поэтому мы ожидаем снижения роста ВВП, то есть будет общее замедление. Тем не менее, с началом нового года мы увидим все-таки восстановление, будет прирост.
ДМИТРИЕВ: То есть, начиная со следующего года, если я правильно понял, будет прирост, да?
ХЭНСЕН: Да, начиная со следующего года, можно увидеть восстановление ВВП.
ДМИТРИЕВ: Ну, а если вернуться к рынкам, тем не менее, мы видели реакцию на последние события: когда вот эти проблемы с государственным долгом, проблемы с бюджетом, ну, временно разрешились, мы сразу увидели позитив на фондовых рынках. Этот позитив продолжится до конца года, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Что касается ситуации на фондовых рынках, многое зависит от того, какие данные мы получим. Потому что, как вы знаете, отчет о рабочих местах и безработице мы увидим как раз после вашей программы.
ДМИТРИЕВ: Да, сегодня в 16.30, совершенно верно.
ХЭНСЕН: И это будут очень интересные цифры, на них будут обращать особое внимание.
Вот эта неопределенность в отношении долгового потолка, в отношении бюджета – это никуда не уйдет, это останется с нами до окончания года. Есть некое общее ощущение, что подобных битв уже не будет у нас. Потому что республиканцы поняли, им дали по носу, что называется, демократы тоже понимают теперь, и никто никого провоцировать особо не хочет. Поэтому если и будут какие-то перетряски, то они будут более мягкие, не такие жесткие. Вопросов достаточно, потому что Обаме нужно финансировать свое здравоохранение, а конгресс не хочет поднимать налоги, для того чтобы обеспечить это финансирование.
ДМИТРИЕВ: Ну, хорошо, я предположу, что в нос они давать больше друг другу не будут. Но, тем не менее, повод для разногласий или повод для поиска компромисса все равно остается: проблема не решена, ну, так, чтобы… точка не стоит.
ХЭНСЕН: Да-да, совершенно верно. То есть эти стычки они продолжатся. Более того, прошло два года, это последний срок Обамы, и, как правило, именно последняя половина срока становится особенно сложной. И, вообще, что-то сделать в этот период президенту становится фактически невозможно. Потому что республиканцы надеются, что они выиграют следующие выборы, сейчас они не хотят делать каких-то резких телодвижений, потому что надеются подождать и потом нагрянуть с выборами. Понятно, что среднесрочно будут выборы, и тоже будет интересно посмотреть, с точки зрения республиканцев посмотреть, потеряли ли они свой электорат за счет такой жесткой позиции в этот раз, ударит ли это по партии или нет.
ДМИТРИЕВ: Возвращаясь к экономике и к рынкам собственно. Я так понимаю, и это, наверное, ожидаемо, что ВВП за четвертый квартал в Штатах будет несколько хуже ожиданий, ну, в связи с недавними событиями и ориентируясь на текущую статистику. Это даст основания сохранить мягкую денежно-кредитную политику. И мы говорим о том, что господин Бернанке тоже свой пост покидает в этом году, на его место планируется новый кандидат, ну, пока это госпожа Йеллен, видимо. С этой точки зрения мягкая денежно-кредитная политика останется в силе? И на какое время, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Вы совершенно правы, приходит новый председатель ФРС, госпожа Йеллен. Что успеет сделать Бернанке за оставшийся срок – это вопрос, этого никто не знает.
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, но мне кажется, что он особенно ничего и не будет стараться делать. У него была такая возможность когда-то в сентябре что-то сделать, но он этой возможностью не воспользовался. И есть ощущение, что так мягко все пойдет и до конца года, и до конца срока собственно.
ХЭНСЕН: Да, скорее всего, так и есть. Он просто хочет спокойно досидеть, отдать это и все, и уйти. Поэтому то, что мы называем тейперингом, сокращением финансовых стимулов, это все передвигается на окончание первого квартала четырнадцатого года. Учитывая все проблемы, ФРС ни в коем случае сейчас не будет этого делать, пока не разрешилась ситуация ни в отношении долга, ни в отношении бюджета. Они ни в коем случае не хотят усложнения этой ситуации. И они не будут этого делать, пока к должности официально не придет новый председатель ФРС.
ДМИТРИЕВ: То есть еще раз, я уточнить хотел бы: первый квартал четырнадцатого года, его окончание – в этот период мы можем уже, ну, как минимум если не увидеть активных действий, то вновь услышать разговоры по поводу того, что необходимо постепенно сворачивать программу смягчения, да?
ХЭНСЕН: Да. То есть пока они от этой мысли не отказались, естественно. То есть это вариант. Другое дело, что замедление, которое мы видим на американском рынке последние три месяца, – это само по себе, естественно, поднимает риски того, что QE, финансовые стимулы продолжатся еще достаточно длительное время. И сокращение выкупа облигаций со стороны ФРС также откладывается на длительный срок. Хотя все ожидают отчета по безработице. Тем не менее, возможно, по окончании первого квартала четырнадцатого года мы и увидим какие-то движения в этом плане.
ДМИТРИЕВ: Я понял, спасибо огромное. Сейчас время прерваться – у нас, как всегда, новости на «Финам FM». Мы послушаем эти самые новости, а потом продолжим наш эфир
ДМИТРИЕВ: Итак, друзья, мы продолжаем эфир, «Сухой остаток» на «Финам FM», меня зовут Олег Дмитриев. И сегодня в гостях у меня Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы обсуждаем тему, связанную с мировыми рынками, будем говорить о рисках и о выборе стратегии, ну, в нынешние, по крайней мере, времена. И еще раз я проанонсирую, что вышел ежеквартальный экономический прогноз «Saxo Bank», всегда вещь очень любопытная, очень интересная как минимум. Ну и, учитывая, что я не первый раз с коллегами из «Saxo Bank» в этой аудитории встречаюсь, могу сказать, что вещь это еще и поучительная, очень часто попадающая в цель, ну, по крайней мере, на 90%.
Поэтому, уважаемые слушатели, если у вас есть интерес, а он, безусловно, есть, я уверен, присоединяйтесь к нашей беседе. Телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, спрашивайте.
Итак, мы продолжаем нашу беседу, Оле, и возвращаемся к разговору о политике Федрезерва. И очень хочется мне эти самые прогнозы слышать, слышать и слышать, как вести себя в этой нелегкой ситуации, ну, мне и моим коллегам как инвесторам, как спекулянтам. Итак, мягкая денежно-кредитная политика Федрезерва продолжится до конца года, и первый квартал следующего года может быть в чем-то интересен с это точки зрения, да?
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно, именно так. И что касается действий инвесторов, того, что им делать на таком рынке, то, опять-таки, акцент делается на рисковых составляющих. Потому что монетарная политика мягкая, и от этого выиграют, прежде всего, акции. Что касается рынка облигаций, то их доходности сейчас немножко подсели, но это временное решение. Если только, конечно, мы не увидим нулевого ВВП в следующем году в США. Тогда облигации могут отреагировать. Но какой-то рост мы все-таки будем видеть, то есть нулевого роста не будет. То есть рост будет низкий, но все-таки будет.
Что касается рынков акций, несмотря на то, что они сейчас на рекордных уровнях, исторически они даже отстают последние 10 лет от рынка облигаций. То есть именно поэтому они становятся интересны. Вопрос: а куда вкладывать – в акции или в облигации? Почему многие вкладывают в акции до сих пор? Если только история неправа, то вкладывать лучше все-таки в акции в такой ситуации.
ДМИТРИЕВ: Еще раз: если история не права?
ХЭНСЕН: Да. Исторически акции у нас были отстающими от облигаций. Поэтому, несмотря на хаи, все равно лучше вкладывать в акции.
ДМИТРИЕВ: Нет, но так складываются взаимоотношения с историей у человека торгующего, что он истории-то доверяет, да? На этом собственно базируется один из главных постулатов технического анализа.
ХЭНСЕН: Совершенно верно. Истории надо доверять, с одной стороны, но тут очень интересный момент. Паника, которая произошла а глобальных рынках летом, – помните, что произошло? Тогда начались разговоры о том, что все-таки будет сокращение стимулов, впервые, серьезные разговоры. И все думали, что, ну, если это действительно произойдет – что будет, чего ждать? Ну, представляете, что вот сейчас вот – раз!.. или, там, в первом квартале, или еще когда-то…
ДМИТРИЕВ: Угу.
ХЭНСЕН: Я считаю, что теперь реакция будет гораздо более мягкой, такой истерики не будет. Рынок к этому уже готов, это уже учтено. Вы знаете, что, допустим, трейдеры ненавидят всю эту неопределенность, когда покупают на слухах и продают тоже на страхах. Соответственно, сейчас уже, даже если вернутся разговоры о сокращении стимулов, рынок отреагирует уже мягко.
ДМИТРИЕВ: Оле, очень интересно, тема, по крайней мере, мне лично очень близка, и я хотел бы уточнить. Когда мы, действительно, летом услышали вот этот первый посыл от Бернанке, что, ребята, пора вроде бы уже лавочку прикрывать потихонечку, такие мысли у нас появились – и, действительно, рынки это сразу же несколько возбудило, мы увидели достаточно серьезные продажи. А что, действительно, в этот момент, ну, помимо страха пресловутого, в мозгах инвестора было? Что бы изменилось, если бы все-таки в сентябре, как обещали, постепенно начали сокращать, там, на 10, на 15 миллиардов в месяц, еще как-то? Что бы изменилось? Ведь глобально-то мягкая денежно-кредитная политика все равно могла бы не измениться, да? То есть низкие процентные ставки, нулевые процентные ставки.
ХЭНСЕН: Тоже интересный вопрос. Потому что если бы сокращение началось на те самые 10, 15 миллиардов, то практически ничего бы не произошло, потому что рынок уже достаточно давно живет с этой идеей.
ДМИТРИЕВ: Совершенно верно.
ХЭНСЕН: Это все учтено. И в каком-то смысле это была бесплатна опция: то есть можно было бы начать сокращать, и рынок к этому был бы готов.
ДМИТРИЕВ: То есть, если я правильно понимаю, Бернанке в какой-то степени упустил эту возможность? Может быть, ненароком, может, сознательно, но он упустил возможность, да?
ХЭНСЕН: Ну, учитывая тот факт, что Йеллен приходит к управлению ФРС – в каком-то смысле, да, можно сказать, что упустил. Но в четырнадцатом году в любом случае мы увидим сокращение программы, то есть оно начнется. Потому что те объемы денег, которые необходимо эмитировать, становятся все меньше и меньше, так как мы видим, что ситуация улучшается на рынке. Если на фоне восстановления экономики ФРС не будет сокращать объем выкупа, тогда они будут, по сути, скупать все то, что эмитировано. То есть нет смысла продолжать эту программу. Поэтому рано или поздно это начнется в четырнадцатом году.
Далее, что касается той самой паники. Рынок, в принципе, уже привык к дешевым деньгам. И инвесторы все дальше и дальше уходят на рождающиеся рынки, чтобы найти ту самую доходность. Не просто на развивающиеся, а на рождающиеся рынки. Собственно, эти рынки больше всего и пострадали, потому что начался отток денег, так как рынки эти весьма неликвидны. И всякий раз, когда рынок неликвиден, происходит такая коррекция и деньги утекают с рынка.
ДМИТРИЕВ: Ну, мы как представители российского фондового рынка не понаслышке об этом знаем, с этим столкнулись и практически несколько лет, наверное, наблюдаем именно эту ситуацию. В этом случае, заканчивая разговор или ставя многоточие по теме фондового рынка, я правильно понимаю, что продолжающаяся мягкая денежно-кредитная политика заставит инвестора искать, ну, ту самую пресловутую доходность, и он посмотрит на рынки, во-первых, развивающиеся, во-вторых – на рынки зарождающиеся? В последнем случае я, правда, не совсем понимаю, о чем идет речь, поэтому, если можно, более детально это дело озвучьте. Ну и тогда вожделенная вот эта идея привлечет инвестора и на российский фондовый рынок, да? То есть можно так рассуждать?
ХЭНСЕН: Да, на самом деле, существует очень большая разница между развивающимся и нарождающимся рынками.
Развивающиеся рынки, такие, как, допустим, Россия, они, по сути, одной ногой уже в категории развитых, они, как бы, переходные. А нарождающиеся рынки, как Африка, например – это такие рынки, где все только-только начинается, только появляются какие-то первые признаки, где очень высокие надежды, где ничего не развито, куда можно вложиться и получить высокую доходность. Поэтому инвесторы очень заинтересованы. Прежде всего, наша инвестиционная база, например, наши инвесторы очень заинтересованы в таких рынках. Но на них тяжело торговать, предложений не так много, ликвидность низкая. Лучше всего входить в них через биржевые фонды, потому что здесь можно распределить инвестиции. Но, допустим, континентальных рынков, рынков Африки, нарождающихся рынков – их не так много. То есть в каком-то смысле инвесторов становится слишком много на этих рынках. Потому что в каком-то смысле вариантов инвестиций не так много, а желающих много.
ДМИТРИЕВ: Ну, понятно: на всех не хватает, да.
ХЭНСЕН: Да, да.
ДМИТРИЕВ: Так, хорошо, с нарождающимися более-менее понятно. А среди развивающихся рынков все-таки Россия какое-то более-менее достойное место занимает? В умах инвесторов, я не знаю, в рейтинге каком-то, среди стран БРИКС?
ХЭНСЕН: В России, как мы уже видели, при ситуации повышения ставок в США мы наблюдаем движение по рублю. Мы помним, как это началось в феврале. До апреля, в принципе, было достаточно положительное настроение, а потом все стало ухудшаться. И летом, когда облигации стали расти, мы увидели, что рубль сразу оказался под давлением. То есть рубль очень сильно зависит от этих всех событий.
Так вот, опять-таки, здесь все очень стандартно. Россия – это политическая премия за риск. Вопрос в том, какова роль правительства в инвестициях в крупные нефтегазовые компании, в их способность работать, какова общая атмосфера инвестирования. Поэтому многие российские компании, которые являются очень качественными, торгуются с большим дисконтом по сравнению со своими аналогами на западных рынках. Инвесторы сейчас выходят из развивающихся рынков, и Россия здесь, в частности, также пострадала.
Что касается рубля, то он видится достаточно стабильным, потому что Центральный банк имеет свой четкий мандат – борьба с инфляцией. Инфляция уже упала, но процентные ставки пока не понизились. Поэтому с инвестиционной точки зрения рубль выглядит стабильным. Допустим, покупка рубля и продажа евро, доллара, евро-долларовой корзины – это дает нам доходность в 4% годовых. То есть на одном только кэрри-трейд, на одной только игре в процентных ставках вы можете заработать. Поэтому вот это расхождение, дифференциал ставочный – он останется. Инвесторам это нравится.
ДМИТРИЕВ: Но опять надо подчеркнуть, что он останется в случае сохранения мягкой денежно-кредитной политики Федрезерва, ну, или, там, в Европе, в развитых странах. И сейчас пока наш ЦБ для российского бизнеса не собирается сокращать свою ставку рефинансирования. Вот в этом случае эта разница сохранится, да?
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно.
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, Оле, у нас время послушать новости еще раз. А потом мы продолжим наш эфир.
ДМИТРИЕВ: Зарабатывайте на крупнейших биржах мира вместе со спонсором программы «Сухой остаток» – брокером «WhoTrades Ltd.» (Кипр). Информация о компании, ее услугах и тарифах размещена на сайте www.finam.com.cy. Торговля финансовыми инструментами может повлечь риск потерь – проконсультируйтесь у независимых экспертов перед началом торгов!
Итак, друзья мои, мы продолжаем «Сухой остаток» на «Финам FM». Обсуждаем сегодня современные стратегии. Современное видение мировых финансовых площадок озвучивает мой гость Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Присоединяйтесь к нашей беседе: телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm.
Ну что ж, мы обсудили с вами монетарную политику Федрезерва как минимум, это раз. Далее, настроения… Ну, можно сказать, что сейчас, в принципе, достаточно высокий аппетит к риску?
ХЭНСЕН: Да, это правильное утверждение. И связано это, прежде всего, с тем, что доходность по традиционным источникам не такая высокая. Поэтому все ищут повышения доходности. Я думаю, это продолжится. Но, допустим, вопрос: сокращения монетарных стимулов скажется отрицательно на акциях или нет? Не думаю. Потому что акции растут на повышении экономического прогноза. И в этом плане именно акции являются боле безопасной инвестицией. Чего не скажешь об облигациях.
ДМИТРИЕВ: Да-да-да. Оле, в какой-то момент мы пришли к выводу, ну, на первый взгляд, парадоксальному, что стимулирующие меры толкают рынок акций с точки зрения спекулятивного капитала, а сворачивание этих стимулирующих мер на основании хорошей статистики экономической вновь заставит инвесторов покупать рынок акций, потому что если экономика растет, то априори и капитализация компаний тоже растет. Так ли это?
ХЭНСЕН: Да-да, вот такой парадоксальный вывод. Но это так и есть. Что называется, когда высоко залезешь, начинает кружиться голова. Так вот, очень важно, чтобы не закружилась голова. Потому что ралли было достаточно серьезным.
ДМИТРИЕВ: Серьезным, да, S&P 500 делает исторические максимумы! В принципе, 1750 пунктов он уже показал, кто-то говорит про 1800, может быть, даже и дальше. Хотя многие с 1700, и я прекрасно знаю этих людей, начинали его активно продавать, открывать короткие позиции, ожидая пресловутую коррекцию. Ну, или фраза такая не очень убедительная: «Уж очень сильно вырос».
Как вы смотрите на американские индексы? Ну, на S&P, если можно.
ХЭНСЕН: Если только мы не получим отчетов, говорящих об ухудшении экономической ситуации, то тот факт, что у нас идут какие-то распродажи на рынке, на самом деле вызовет дальнейший рост на новые уровни. Потому что как только начинаются распродажи, это все подкупается, подхватывается и выносится на новый уровень.
Тот же самый доллар. Сейчас, например, его почему продают? Потому что картина по доллару была очень положительная, все считали, что доллар будет расти, сейчас она чуть менее положительная, поэтому из лонгов просто выходят, из длинных позиций. То же самое может быть по рынку акций. Но до тех пор пока не будет реального экономического замедления, причин ждать серьезных распродаж на рынке акций нет.
То есть, конечно, можно сказать, что, дескать, с ума можно сойти, как же так, как же такое вообще возможно?!
ДМИТРИЕВ: Именно так, да.
ХЭНСЕН: Но, тем не менее, пока мы видим рост вверх.
ДМИТРИЕВ: Именно так, и я в очередной раз вижу, как многие из моих коллег показывают именно такой жест. Они обхватывают голову двумя руками и говорят: «С ума же можно сойти! Почему же растет Америка, почему растет Америка-то?!» Это не укладывается ни в одну стратегию, не объясняется. Но, тем не менее, она растет.
Оле, вопрос следующий. Цитирую я вас вот в этом самом ежеквартальном экономическом прогнозе от «Saxo Bank». Фраза такая: «Решение сохранить стимулы, возможно, дало толчок фондовому рынку, – и мы это обсудили – но сырьевые активы подчиняются законам спроса и ценообразования». То есть, насколько я понимаю, цены на сырье в данном случае не будут участвовать в этом необъяснимом ралли. Каково ваше видение этой проблемы, ваше видение дальнейших событий на сырьевых рынках, в коммодитиз? Пожалуйста.
ХЭНСЕН: Наконец-то, моя родная тема!
Самое главное, о чем здесь стоит сказать – что в ходе QE1 и QE2, первых двух циклов, сырьевые товары действительно подросли на фоне спекулятивных денег. Но в тринадцатом году мы видим, что соотношение спроса и предложения начинает выравниваться, и предложение начинает превышать спрос. Потому что коммодитиз, допустим, драгметаллы, обычные металлы, сельскохозяйственные культуры, они все росли несколько лет, и на фоне этого производители начали увеличивать объемы производства – и, в итоге, затоварили рынок. Поэтому сейчас всего много. Именно поэтому запасы сейчас очень высокие. То есть нет такого, что какого-то товара не хватает – всего достаточно. Возьмите металлы, в каком-то смысле нефти тоже достаточно на рынке.
Поэтому сырьевые рынки сейчас, конечно же, ожидают восстановления экономического роста. Если это произойдет, тогда сырье пойдет вверх.
Далее. Еще очень важно сказать следующее. Мы видим расхождение между странами БРИКС, так называемыми развивающимися рынками, и странами ОЭСР, развитыми рынками. То есть мы видим, что страны ОЭСР начинают восстанавливать экономический рост, тогда как, наоборот, он затухает у стран БРИКС. Но вы должны понимать, что спрос на сырьевые товары стран ОЭСР меньше. Они не настолько зависят от нефти, от основных, там, сырьевых товаров, как тот же Китай или другие развивающиеся страны. Поэтому тот факт, что они в стадии восстановления, страны ОЭСР, не означает, что сырье это поддержит и оно пойдет вверх. Просто им этого сырья не нужно.
ДМИТРИЕВ: А им не нужно это потому, что произошло то самое затоваривание? Или просто темпы роста не настолько впечатляющие, что, действительно, полного объема они, так сказать, не поглощают?
ХЭНСЕН: Китай потребляет практически 50% всех сырьевых товаров. И это было все на стадии роста строительства, рынка недвижимости, например, промышленного производства и прочего. Это уже все прошло. В ОЭСР это уже все есть: инфраструктура есть, недвижимость есть. Для чего им нужны сырьевые товары? Только для производства каких-то конечных товаров. Они, конечно, потребляют сырьевые товары, но не в таком количестве. У них нет необходимости, допустим, строительства какого-то нового города или кучи новых железных дорог. Такого не происходит в Европе, там просто этого не нужно.
ДМИТРИЕВ: Если вернуться все-таки к разговору о сырьевых товарах, в частности о нефти и нефтепродуктах: пресловутая сланцевая революция в Соединенных Штатах Америки – каков ваш взгляд на эту тему, достаточно важную для России, по крайней мере?
ХЭНСЕН: Ну, прежде всего, к чему это приведет? Это стабилизирует цены на нефть. Потому что спрос на нефть продолжает расти. Особенно со стороны развивающихся стран, со стороны того же Китая. Вне зависимости от того, 7% у них по ВВП, 9% по ВВП – неважно, спрос все равно будет сильный, Китай будет продолжать потреблять нефть и нефтепродукты.
По сути говоря, что означает вот эта сланцевая революция? Что каждый производимый в США баррель не нужно импортировать. Это означает, что они могут не только употребить его внутри, но еще и экспортировать теперь из США. Это означает, что рынок станет более сбалансированным и стабильным, менее зависящим от одной какой-то страны. Именно поэтому та же самая нефть Brent в среднем торгуется по 110 долларов в последнее время.
ДМИТРИЕВ: Причем, да-да, достаточно долго.
ХЭНСЕН: Да, совершенно верно. И вообще, факт такого объема сланцевой добычи в США говорит о том, что, по сути, США становятся страной номер один по жидким углеводородам на текущий момент, если собрать все жидкие углеводороды. Причем этот рост продолжится вплоть до двадцатого года. И тогда, уже, там, в тридцатом году, Россия или Саудовская Аравия смогут снова вернуть себе первенство. А пока США будут оставаться страной номер один по жидким углеводородам.
И тогда возникает вопрос: а почему тогда не падают цены на нефть?
ДМИТРИЕВ: Действительно.
ХЭНСЕН: Здесь есть основная причина. Дело в том, что добыча нефти достаточно дорога. И никому не нужна дешевая нефть. России нужна высокая нефть, ОПЕК нужна высокая нефть, особенно после «арабской весны» требуется высокая нефть, то есть не ниже 100 долларов за баррель. Даже США, например, нужна высокая нефть: посмотрите, себестоимость добычи нефти, газа достаточно высокая.
ДМИТРИЕВ: Себестоимость, да-да.
ХЭНСЕН: Поэтому никому не выгодно, чтобы нефть пошла ниже. И зачастую кто ведет бурение сланцевой нефти? Мелкие компании. И им требуется банковское финансирование под бурение. А банку нужны доказательства того, что они могут захеджировать свои продажи на несколько лет вперед. То есть они вынуждены идти на фьючерсный рынок и хеджировать свою будущую добычу. Поэтому если вы посмотрите на форвардные цены, они на 10 долларов ниже, чем спот. По нефти. То есть сейчас фактически сланцевая нефть добывается практически на уровне самоокупаемости, себестоимости.
Поэтому если нефть и упадет ниже 100 долларов за баррель, то только очень ненадолго. Она, скорее всего, будет держаться вокруг отметки 100 долларов.
ДМИТРИЕВ: Еще один вопрос, ну, по вашей же теме, о коммодитиз мы говорим, это рынок драгоценных металлов, рынок золота. Я, если позволите, сделаю следующее вступление.
Опять возвращаясь к политике низких процентных ставок, есть, по крайней мере, такое мнение, что долго это продолжаться… ну, даже не в этом дело, а в том, что если долго это будет продолжаться, то, в конечном итоге, это приведет к росту инфляции. Причем многие прогнозируют даже гиперинфляцию и так далее и тому подобное. Естественно, в этой ситуации интерес ни к рынку акций, ни к рынку денежному, к тому же самому долговому, наверное, слишком высоким не будет, и все будут искать защиту от этой самой инфляции. Ну, и в качестве этой защиты традиционно мы рассматриваем драгоценные металлы, ну, золото, наверное… Кстати, есть варианты, что какой-то другой инструмент из разряда коммодитиз, те же самые нефтяные фьючерсы или, может быть, фьючерсы на пшеницу, на другие товары, может тоже послужить защитой от инфляции. Вот на эту тему хотелось бы вашу точку зрения услышать.
ХЭНСЕН: Во-первых, я с вами полностью согласен. Исторически золото последние 5 лет, ну, вплоть до последнего года, приобреталось очень многими инвесторами, включая профессиональных инвесторов, в качестве некого хеджа от ожидаемого роста инфляции. Но мы пока этого не видим, инфляционного давления пока нет. Да, считается, что, может быть, там, через 3, 4, там, 5 лет может начаться какая-то инфляция, но это ожидания пока такие – мягкие. Несмотря на низкие процентные ставки, безработица достаточно высокая. То есть гораздо важнее не то, что, там, прибавьте мне зарплату – а чтобы работу сохранить, для среднего человека. И на фоне этого сырьевые товары, ну, помимо нефти, все ушли вниз. И, допустим, пищевые сырьевые товары тоже пошли вниз. На фоне этого всего не видно инфляции, ее не может быть, правильно?
ДМИТРИЕВ: Я прошу прощения, еще раз мы прервемся, новости послушаем на «Финам FM», а потом продолжим.
ДМИТРИЕВ: Ну что ж, друзья, мы продолжим эфир, «Сухой остаток» на «Финам FM». Сегодня в студии Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы обсуждаем стратегические темы – мы говорим о мировых рынках в целом, очень интересно мнение Оле по этому поводу. Я напомню для вас, уважаемые слушатели, телефон студии – 65-10-99-6 (код Москвы – 495), сайт компании – www.finam.fm, звоните, пишите, задавайте свои вопросы.
Мы продолжаем наш разговор, Оле, возвращаемся к теме драгоценных металлов. Опять-таки, как воспринимать их сейчас, в нынешнее время? Это действительно какой-то инструмент защиты от чего-то, ну, в данном случае, например, от инфляции? Или это обычный рисковый актив, или это просто неинтересной для инвесторов уже стало историей?
ХЭНСЕН: Что касается золота, то считайте, что это металл, который в каком-то смысле перестал блестеть.
ДМИТРИЕВ: Здорово сказано.
ХЭНСЕН: Учитывая последние проблемы в конгрессе США, золото чуть-чуть вернулось на фоне этого кризиса бюджетного, но, опять-таки, золото вернулось в так называемый рисковый класс активов. То есть процентные ставки идут вверх, инфляция относительно низкая, институциональные инвесторы предпочитают иные классы активов, допустим, там, недвижимость или же акции. То есть нет необходимости инвестировать в золото как таковое. То есть золото, по сути, находится в руках технических трейдеров.
ДМИТРИЕВ: Я понял. То есть опять мы говорим о том, что золото не дает возможности зарабатывать. Оно, в принципе, никогда не давало возможности зарабатывать, у него никакой реальной доходности-то нет, да? Учитывая, что у инвестора в качестве альтернативы есть возможность посмотреть на рынок акций, на рынок какой-то другой, он о золоте забыл. А особенно спасаться в нем сейчас не от чего, правильно я понимаю?
ХЭНСЕН: Совершенно верно. Особенно, как вы правильно сказали, нет восприятия того, что золото спасает от какого-то риска. Хотя это может быстро измениться.
В частности, один из ключевых факторов распродаж, которые мы видели в этом году по золоту, это, прежде всего, изменение настроений институциональных инвесторов. То есть они не думают завтрашним днем – они думают о перспективе через год, через 6 месяцев, то есть в долгосрочной перспективе. Поэтому если по какой-то причине мы не увидим восстановления, и процентные ставки начнут снова замедляться, а не расти, тогда история возобновится и золото снова станет популярным. Тогда мы можем выйти на инвестиции в золото.
А с точки зрения именно трейдинга большинство из тех, кто торгует золотом сейчас, в принципе, испытали на себе серьезные колебания за последние месяцы. Связано это, прежде всего, с неопределенностью – непонятно, в какую сторону идти. Ликвидность также слабенькая сейчас. И не могут определиться, куда же оно все-таки пойдет – вверх или вниз.
Так вот, если вы помните, в начале тринадцатого года все считали, что оно должно пойти вверх – и все ошиблись. Теперь же уже практически прошел тринадцатый год, скоро начнется четырнадцатый, и кто-то говорит, что золото будет стоить, допустим, 1000 долларов, кто-то – 1400 с чем-то, то есть снова расхождение.
ДМИТРИЕВ: Я даже знаю, кто говорит о «1400 с чем-то». Я почитал уже ваш отчет и увидел: 1488 – это 50% Фибоначчи от снижения…
ХЭНСЕН: Да-да, совершенно верно. То есть мы сейчас находимся на некоем распутье. Фактических причин для апсайда нет как таковых. Другое дело, что при изменении экономической ситуации это возможно. То есть вроде как и падение ограничено, но и причин к росту также нет. Поэтому что касается вот этого года, то по золоту мы закончим его на уровне 1325 долларов.
ДМИТРИЕВ: Ну, это практически текущая цена.
ХЭНСЕН: Практически без изменений, да. Потому что непонятно, опять-таки, будет ФРС сокращать стимулы, не будет. Именно поэтому до тех пор, пока они сами там не определятся, новые инвесторы не будут входить в золото.
ДМИТРИЕВ: Я понял, хорошо. По поводу трейдинга, тем не менее. Наверное, золото сейчас с точки зрения каких-то активных спекуляций инструмент не очень интересный. А что вы в качестве альтернативы могли бы предложить в таком случае?
ХЭНСЕН: Вообще, мне нравятся промышленные металлы. Я думаю, что сейчас, например, по промышленным металлам положительная история практически себя исчерпала. Мы можем увидеть распродажи по меди, например, потому что ее сейчас очень много. Это заметно, если вы посмотрите на динамику, допустим, на Лондонской товарной бирже. То же самое касается Америки. Потому что последние два года фактически происходило перепроизводство нефти.
Если же вы не хотите уходить из золота, то нужно смотреть, например, на соотношение золота и серебра, часто очень популярный трейд. Почему? Потому что серебро – это не только инвестиционный, но и промышленный металл, его часто используют в производстве.
Поэтому если вдруг мы увидим замедление по меди, если будет сохраняться неопределенность с сокращением программы ФРС, тогда можно уходить именно в серебро.
ДМИТРИЕВ: И еще одна деталь. Говоря о коммодитиз, о промышленных и драгоценных металлах, мы обычно смотрим, прежде всего, на Китай, как на рынок некого глобального спроса на эти активы. Ну, Индию тоже, наверное, можно поставить рядышком, но, опять-таки, только в отношении, может быть, золота. Так вот, два слова буквально, Оле, не так много времени осталось: каков ваш взгляд на Китай, как на локомотив южно-азиатской экономики или локомотив мировой экономики? Поддержит он спрос на сырьевые активы или нет, как вы считаете?
ХЭНСЕН: По поводу китайского поезда можно сказать, что если недавно он был сверхскоростным поездом, то сейчас он стал обычной электричкой, метафорически выражаясь. Это означает, что по темп росту примерно в 7,5% по ВВП Китай может уйти и ниже, до уровня 7%, может, чуть ниже. То есть локомотивом как таковым, что мы наблюдали в недавнем прошлом, он уже не является. Тем не менее, конечно же, там идут серьезные инвестиции со стороны госсектора. То есть спрос не исчезнет ни в коем случае. Другое дело, что он не будет определять повышение цен. То есть, скорее всего, он будет просто стабилизировать цены.
ДМИТРИЕВ: Я понял, что касается Китая – вряд ли мы увидим с этой стороны какой-то активный спрос, который позволит ценам вырасти.
Возвращаясь все-таки к инструментарию, какими будут ваши рекомендации нашим слушателям с точки зрения активных инвестиций? На что бы вы рекомендовали сейчас обратить свое внимание? На чем в принципе можно зарабатывать сейчас, на ваш взгляд?
ХЭНСЕН: Я бы начал продавать нефть, во-первых, Brent, до уровня 110 долларов. Потому что 110 – это пик, максимум. Дальше, если это произойдет, тогда я бы, может быть, перешел бы в лонг, то есть после распродажи. Почему – потому что у нас форвардная кривая находится в бэквордации. Поэтому сейчас краткосрочно я бы, прежде всего, играл бы на понижение. Но если мы уйдем до уровня 100, тогда оттуда можно уже уходить в лонг.
ДМИТРИЕВ: Ну, понятно.
ХЭНСЕН: Длинная нефть, короткое серебро.
ДМИТРИЕВ: Да. Вы хотели еще рассказать про индекс волатильности – про знаменитый VIX, да? По этому поводу какие рекомендации?
ХЭНСЕН: По поводу индекса волатильности. Мы как раз с вами говорили об альтернативах золоту.
ДМИТРИЕВ: Вот, да.
ХЭНСЕН: И мы говорили о пшенице, нефти, там, о каких-то фьючерсах. Нет, это не заменит золота. Потому что, во-первых, хранить неудобно, плюс индекс волатильности есть. Особенно в последнее время, допустим, если у вас длинные позиции по акциям, вы думаете, что волатильность будет идти вверх, то вы можете просто купить индекс волатильности, ожидать его подъема и на этом заработать. Но в чем проблема? Мне не нравится такая стратегия, потому что кривая волатильности по акциям находится в контанго. Это означает, что всякий раз, когда ты переходишь, делаешь ролловер, ты начинаешь терять деньги. Поэтому здесь нужно очень четко выцеливать, если мы используем VIX в качестве хеджа. Иначе можно погореть. ДМИТРИЕВ: Да, погореть бы не хотелось.
Ну, и еще есть пара минут, и хотелось бы все-таки услышать ваши рекомендации нашим слушателям с точки зрения ближайших стратегий на рынках. Все-таки что выбрать: рынок фондовый, рынок товарно-сырьевой или, может быть, рынок валютный? Что даст бо́льшую возможность заработать, Оле?
ХЭНСЕН: Что касается краткосрочной перспективы, то мы считаем, что результаты по США, в принципе, положительные. Поэтому банковские акции, циклические акции – они сейчас себя показывают хорошо, в Европе автопромышленный сектор чувствует себя очень неплохо. Поэтому это либо, допустим, хорошие, качественные корпоративные облигации, либо акции. Вот эти два инструмента.
ДМИТРИЕВ: А по российскому рынку акций не будет никакой рекомендации у вас?
ХЭНСЕН: Да, у меня есть список, который мы отслеживаем – это акции с высокой динамикой и справедливой стоимостью, акции, скорее всего, сейчас пойдут вверх. Допустим, вот «Газпром» выглядит хорошо. Хотя в нем есть определенная рисковая составляющая, но, я думаю, по «Газпрому» есть куда идти еще.
ДМИТРИЕВ: Ага. Ну а кроме «Газпрома»? «Сбербанк», может быть? Нет?
ХЭНСЕН: Не могу сейчас сразу сказать, в следующий раз.
ДМИТРИЕВ: Я понял, спасибо огромное. Ну, я ловлю вас на слове, что будет еще этот следующий раз.
Итак, друзья мои, я благодарю вас за внимание и благодарю, прежде всего, моего сегодняшнего гостя. Напомню, в студии «Сухого остатка» был Оле Слот Хэнсен, стратег и директор отдела биржевых продуктов брокерской компании «Saxo Bank». Мы встретились с Оле по поводу того, что «Saxo Bank» выпустил ежеквартальный экономический прогноз на четвертый квартал текущего года, его мы, по большому счету и обсуждали. Ну, и обсуждали много других интересных вещей.
Спасибо, Оле, за то, что нашли время. Спасибо, уважаемые слушатели, за внимание, всего хорошего, успехов на рынках! До свидания.
/templates/new/dleimages/no_icon.gif
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба