29 января 2014 Архив
В 1998 году впечатляющее здание в стиле неоренессанса приняло еще одну грандиозную встречу влиятельной и полной тайн «семьи»: представителей старейших компаний Уолл-стрит. Банкиры собрались для того, чтобы договориться о сохранении теневого хеджевого фонда под управлением Джона Мериветера, который, по иронии имел название Long-Term Capital Management LP. Именно тогда на Уолл Стрит и появилась первая компания, которая была слишком большой, чтобы дать ей обанкротиться. И ее урок некоторые Китай, похоже, собирается выучить только сейчас.
Наблюдатели в последние несколько дней провели немало аналогий, ведь Китай продолжает обдумывать непростую ситуацию, в которой оказался. А речь идет либо о мерах спасения на сумму 3 миллиарда юаней (496 миллионов долларов), необходимость которых появилась в результате продажи трастового финансового продукта, который распространялся крупнейшим кредитором страны, либо же его банкротство. Некоторые аналитики рассматривают это как китайский аналог Lehman: они опасаются, что такой коллапс может вызвать волнения в Китае, подобные тем, которые последовали за банкротством в 2008 году наиболее известных брендов на Уолл Стрит. Но сейчас, после того, как Торгово-промышленный банк Китая (Industrial & Commercial Bank of China Ltd.) указал на то, что инвесторы могут получить компенсацию за свои вложения, все скорее выглядит, как ситуация с Мериветером, что означает, что уже через несколько лет Пекин пожалеет о том, что принял решение спасать сбережения.
До коллапса LTCM в сентябре 1998 года Мериветер был практически божественной фигурой, которой приписывали выдающиеся таланты в сфере искусства работы на рынке и экономических законов. Бывший руководитель Salomon Brothers и его команда, состоящая из нобелевских лауреатов, похоже, отыскали Святой Грааль прибыли от торговли. Однако их модели оказались несостоятельны после того, как в июле 1997 года наступил коллапс денежного рыка в Таиланде, а в сентябре 1998 году за ним последовал дефолт в России.
Тогда, как и в Китае теперь, люди, заявлявшие о необходимости мер спасения, говорили о систематическом риске, сжатии кредитных рынков и сделках, которые является слишком сложными для того, чтобы их можно было безопасно свернуть. LTCM оказался в центре американской версии того кризиса теневой банковской системы, который сейчас переживает Китай.
Ах, если бы ФРС дала рыночным силам, которые так любил тогдашний ее председатель Алан Гринспен, свершить правосуди! Естественно, что банкротство LTCM сильно ударило бы по рынкам и рисковым премиям. Однако после того, как улегся бы шум, трейдеры поняли бы, где находятся риски и их границы на таких рынках, как облигации и деривативы. Если бы LTCM дали обанкротиться, то банки более не смогли бы накопить такое соотношение кредитных средств, которое погубило Lehman Brothers Holdings Inc.
Этот процесс очищения частично задумывался британскими властями четыре года назад, когда торговые операции Ника Лисона привели к обвалу Barings Plc. Своим решением выделить 3,7 миллиарда долларов для спасения LTCM банкиры с Уолл Стрит открыли дверь для применения гигантских программ финансового спасения.
Моральный риск стал такой же внутренней характеристикой финансов, как и Libor: банки с Уолл Стрит поражают не менее, чем южнокорейские конгломераты. Как огромные предприятия, управляемые одной семьей, которые доминируют в Южной Корее, они получают прибыль, наращивают влияние и спесь, пока не пришел кризис. Когда же дела начинают идти скверно, они тянут всех на дно вместе с собой.
Именно такой вариант развития событий стоит сейчас перед Китаем. Впрочем, имеется целый ряд обоснованных аргументов в пользу того, что ICBC, ставший эмитентом продукта-банкрота, и правительство провинции Шаньси должны пойти на спасение инвесторов. Хотя день расплаты за теневой банкинг в Китае уже близок, председатель Си Цзиньпин также понимает, что полномасштабный монетарный и банковский кризис в Азии не сулит ничего хорошего для автократических режимов. Но почему же риск проблем резко увеличился по мере приближения к китайскому новому году?
Правительство Си, вероятно, имеет финансовые и политические средства для предотвращения паники и разнообразных призывов к смене режима с микроблогов. Если Си же ничего не предпримет в ближайшее время, риск будет только возрастать, а китайский кризис выльется в несопоставимый с банкротством Lehman обвал.
Основной причиной того, почему резкий рост объемов кредитования в Китае настолько сложно остановить, является мнение, что банки и крупные инвестиционные компании всегда будут под защитой. Даже государственные предприятия понимают, что они слишком важны для системы, чтобы им дали обанкротиться.
Это возвращает нас к шедевру Копполы. Каждые несколько лет мафия проводит чистку - очень публичное событие, которое тут же попадает в заголовки и заставляет периферию думать об ответственности. Но банкиры и не думали сделать то же самое во время своего нью-йоркского сговора в 1998 году: иначе крах Lehman не произошел бы, а Вашингтону не пришлось бы настолько прислушиваться к голосу финансовой элиты. У Китая все еще есть возможность придумать хэппи-энд для своей финансовой драмы, и, так или иначе, Си придется начать действовать.
Наблюдатели в последние несколько дней провели немало аналогий, ведь Китай продолжает обдумывать непростую ситуацию, в которой оказался. А речь идет либо о мерах спасения на сумму 3 миллиарда юаней (496 миллионов долларов), необходимость которых появилась в результате продажи трастового финансового продукта, который распространялся крупнейшим кредитором страны, либо же его банкротство. Некоторые аналитики рассматривают это как китайский аналог Lehman: они опасаются, что такой коллапс может вызвать волнения в Китае, подобные тем, которые последовали за банкротством в 2008 году наиболее известных брендов на Уолл Стрит. Но сейчас, после того, как Торгово-промышленный банк Китая (Industrial & Commercial Bank of China Ltd.) указал на то, что инвесторы могут получить компенсацию за свои вложения, все скорее выглядит, как ситуация с Мериветером, что означает, что уже через несколько лет Пекин пожалеет о том, что принял решение спасать сбережения.
До коллапса LTCM в сентябре 1998 года Мериветер был практически божественной фигурой, которой приписывали выдающиеся таланты в сфере искусства работы на рынке и экономических законов. Бывший руководитель Salomon Brothers и его команда, состоящая из нобелевских лауреатов, похоже, отыскали Святой Грааль прибыли от торговли. Однако их модели оказались несостоятельны после того, как в июле 1997 года наступил коллапс денежного рыка в Таиланде, а в сентябре 1998 году за ним последовал дефолт в России.
Тогда, как и в Китае теперь, люди, заявлявшие о необходимости мер спасения, говорили о систематическом риске, сжатии кредитных рынков и сделках, которые является слишком сложными для того, чтобы их можно было безопасно свернуть. LTCM оказался в центре американской версии того кризиса теневой банковской системы, который сейчас переживает Китай.
Ах, если бы ФРС дала рыночным силам, которые так любил тогдашний ее председатель Алан Гринспен, свершить правосуди! Естественно, что банкротство LTCM сильно ударило бы по рынкам и рисковым премиям. Однако после того, как улегся бы шум, трейдеры поняли бы, где находятся риски и их границы на таких рынках, как облигации и деривативы. Если бы LTCM дали обанкротиться, то банки более не смогли бы накопить такое соотношение кредитных средств, которое погубило Lehman Brothers Holdings Inc.
Этот процесс очищения частично задумывался британскими властями четыре года назад, когда торговые операции Ника Лисона привели к обвалу Barings Plc. Своим решением выделить 3,7 миллиарда долларов для спасения LTCM банкиры с Уолл Стрит открыли дверь для применения гигантских программ финансового спасения.
Моральный риск стал такой же внутренней характеристикой финансов, как и Libor: банки с Уолл Стрит поражают не менее, чем южнокорейские конгломераты. Как огромные предприятия, управляемые одной семьей, которые доминируют в Южной Корее, они получают прибыль, наращивают влияние и спесь, пока не пришел кризис. Когда же дела начинают идти скверно, они тянут всех на дно вместе с собой.
Именно такой вариант развития событий стоит сейчас перед Китаем. Впрочем, имеется целый ряд обоснованных аргументов в пользу того, что ICBC, ставший эмитентом продукта-банкрота, и правительство провинции Шаньси должны пойти на спасение инвесторов. Хотя день расплаты за теневой банкинг в Китае уже близок, председатель Си Цзиньпин также понимает, что полномасштабный монетарный и банковский кризис в Азии не сулит ничего хорошего для автократических режимов. Но почему же риск проблем резко увеличился по мере приближения к китайскому новому году?
Правительство Си, вероятно, имеет финансовые и политические средства для предотвращения паники и разнообразных призывов к смене режима с микроблогов. Если Си же ничего не предпримет в ближайшее время, риск будет только возрастать, а китайский кризис выльется в несопоставимый с банкротством Lehman обвал.
Основной причиной того, почему резкий рост объемов кредитования в Китае настолько сложно остановить, является мнение, что банки и крупные инвестиционные компании всегда будут под защитой. Даже государственные предприятия понимают, что они слишком важны для системы, чтобы им дали обанкротиться.
Это возвращает нас к шедевру Копполы. Каждые несколько лет мафия проводит чистку - очень публичное событие, которое тут же попадает в заголовки и заставляет периферию думать об ответственности. Но банкиры и не думали сделать то же самое во время своего нью-йоркского сговора в 1998 году: иначе крах Lehman не произошел бы, а Вашингтону не пришлось бы настолько прислушиваться к голосу финансовой элиты. У Китая все еще есть возможность придумать хэппи-энд для своей финансовой драмы, и, так или иначе, Си придется начать действовать.
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба