4 декабря 2009
Из российской тематики внимание зарубежной прессы на уходящей неделе привлек, безусловно, теракт на "Невском экспрессе" и немного неожиданное решение Гаагского арбитражного суда, подтвердившего право бывших акционеров "ЮКОСа" требовать с государства, конфисковавшего имущество компании за долги, компенсацию в размере 100 млрд долл. О последствиях этого решения писала New York Times (A Victory for Holders of Yukos, 1.12.09). Разделять оптимизм истцов, заявляющих о серьезной победе, издание не спешит. Такое решение суда может быть "позитивным прецедентом" не только для дела "ЮКОСа", но и для целого ряда западных компаний, в первую очередь, Royal Dutch Shell и BP, с 2004 года переживших вынужденные банкротства и потерю имущества. Однако действительные шансы акционеров получить по иску сумму, эквивалентную 10% российского бюджета, издание оценивает весьма скромно. Скорее всего, ни до каких компенсаций дело не дойдет, что безусловно, испортит и без того не лучший инвестиционный имидж страны, но в Москве это мало кого волнует. Существует еще вариант, при котором имущество по иску может быть удержано за пределами России, но пока о таком исходе говорить рано, слушания по делу будут продолжаться, а окончательного решения следует ждать не раньше, чем через два года.
Тема отношений России и Америки и перспектив пресловутой "перезагрузки" вновь возникла на фоне сообщений информагентств о том, что новое соглашение по ограничению стратегических наступательных вооружений вряд ли удастся заключить до конца этого года, то есть до истечения срока действующего договора. Достаточно ли Америка сильна для того, чтобы сейчас затевать "перезагрузку" отношений с Россией, рассуждает Washington Post (Strong enough for a 'reset' with Russia? 1.12.09). В отличие от большинства своих критиков, Обама и его администрация не рассматривают путинскую Россию как "новую версию" СССР. Россия, конечно, не демократия, пишет издание, но, тем не менее, это и не идеологизированная тирания. Русские стали богаче и могут пользоваться бОльшими свободами, чем когда-либо в истории. Они благоволят демократии, но очень сомневаются, что США могут им ее принести. Обама также прав в том, что Россия сейчас скорее на этапе "угасания" собственного влияния, именно поэтому политика, основанная на прагматизме и подчеркнутом уважении к Москве может принести ожидаемые плоды. В чем, по мнению газеты, Белый дом ошибается, это в восприятии Россией роли Америки в мире. Очень многие в России хотят видеть в неудачах США в Афганистане повторение судьбы СССР в 80-х, а в последствиях кризиса для Wall Street - аналог падения Берлинской стены для СЭВ. Москва хочет видеть и видит подтверждения неизменного упадка американского общества, переживающего политический, экономический и идеологический кризис. Что это означает для политики "перезагрузки"? По мнению издания, ее успех, по меньшей мере, оказывается под угрозой. Россияне вряд ли поспешат ответить на позитивные сигналы из Вашингтона, а любые неудачи будут восприниматься, как подтверждение того, что с сотрудничеством спешить не стоит. Лучшая возможность переубедить русских - показать силу США, например, одержав "чистую победу" в войне с Талибаном, умерить ядерные амбиции Ирана или заставить Китай изменить свою валютную политику, полагает издание. Как говорится, вряд ли кто-то будет против.
Однако "слабость" Америки - вероятно, все-таки плод не только российского восприятия американской действительности. О не самом радужном будущем американской экономики и слабости доллара пишет Financial Times (We must get ready for a weak-dollar world, 29.11.09). Два главных структурных изменения, к которым привел кризис, - огромный внешний долг США и глобальный сдвиг экономической силы от Запада к Востоку. Выход, по мнению автора статьи, только один - кардинальное изменение валютных отношений и признание снижающейся роли доллара в мировой финансовой архитектуре. Что означает растущий дефицит и огромный внешний долг США для экономики страны? Жизнь в долг будет продолжаться, налоги будут расти, потребление падать. Вашингтон будет печатать доллары, окончательно остановившись на политически наиболее легком пути - медленном дефолте. Слабеющий доллар при всех "но" в конечном счете сделает США беднее, а американцы будут вынуждены покупать все дороже, чем сейчас, уровень инфляции будет повышаться и вскоре военное присутствие за границей придется значительно сокращать из-за его стоимости для бюджета. К 2020 году Китай, Индия, Индонезия, Корея и Вьетнам будут в совокупности производить больше, чем США, ЕС и Япония. Торговля с западными странами будет падать, а торговля внутри Азиатского региона расти, следовательно, будет естественным путем снижаться и необходимость финансирования торговли в долларах. "Начиная с 80-х годов, я утверждал, что сильный доллар отвечает интересам мировой экономики и США, - пишет автор, профессор Йельского университета. - Сейчас необходимо понимать, что альтернатива не в сильном или слабом долларе, а в том, признает ли сама мировая финансовая система необходимость заменить доллар или будет ожидать, когда это сделает рынок". Идеальным, по мнению автора, должен быть следующий сценарий: до конца этого года без лишнего внимания прессы министр финансов США Тимоти Гейтнер должен встретиться со своими коллегами из Великобритании, ЕС, Японии и Китая и обсудить наиболее плавный, но достаточно скорый вариант перехода к новой валютной архитектуре. В противном случае мировую экономику ждут новые потрясения. Вот такая диалектика силы и слабости, в лучших традициях философской мысли
Кузнецова Татьяна
Тема отношений России и Америки и перспектив пресловутой "перезагрузки" вновь возникла на фоне сообщений информагентств о том, что новое соглашение по ограничению стратегических наступательных вооружений вряд ли удастся заключить до конца этого года, то есть до истечения срока действующего договора. Достаточно ли Америка сильна для того, чтобы сейчас затевать "перезагрузку" отношений с Россией, рассуждает Washington Post (Strong enough for a 'reset' with Russia? 1.12.09). В отличие от большинства своих критиков, Обама и его администрация не рассматривают путинскую Россию как "новую версию" СССР. Россия, конечно, не демократия, пишет издание, но, тем не менее, это и не идеологизированная тирания. Русские стали богаче и могут пользоваться бОльшими свободами, чем когда-либо в истории. Они благоволят демократии, но очень сомневаются, что США могут им ее принести. Обама также прав в том, что Россия сейчас скорее на этапе "угасания" собственного влияния, именно поэтому политика, основанная на прагматизме и подчеркнутом уважении к Москве может принести ожидаемые плоды. В чем, по мнению газеты, Белый дом ошибается, это в восприятии Россией роли Америки в мире. Очень многие в России хотят видеть в неудачах США в Афганистане повторение судьбы СССР в 80-х, а в последствиях кризиса для Wall Street - аналог падения Берлинской стены для СЭВ. Москва хочет видеть и видит подтверждения неизменного упадка американского общества, переживающего политический, экономический и идеологический кризис. Что это означает для политики "перезагрузки"? По мнению издания, ее успех, по меньшей мере, оказывается под угрозой. Россияне вряд ли поспешат ответить на позитивные сигналы из Вашингтона, а любые неудачи будут восприниматься, как подтверждение того, что с сотрудничеством спешить не стоит. Лучшая возможность переубедить русских - показать силу США, например, одержав "чистую победу" в войне с Талибаном, умерить ядерные амбиции Ирана или заставить Китай изменить свою валютную политику, полагает издание. Как говорится, вряд ли кто-то будет против.
Однако "слабость" Америки - вероятно, все-таки плод не только российского восприятия американской действительности. О не самом радужном будущем американской экономики и слабости доллара пишет Financial Times (We must get ready for a weak-dollar world, 29.11.09). Два главных структурных изменения, к которым привел кризис, - огромный внешний долг США и глобальный сдвиг экономической силы от Запада к Востоку. Выход, по мнению автора статьи, только один - кардинальное изменение валютных отношений и признание снижающейся роли доллара в мировой финансовой архитектуре. Что означает растущий дефицит и огромный внешний долг США для экономики страны? Жизнь в долг будет продолжаться, налоги будут расти, потребление падать. Вашингтон будет печатать доллары, окончательно остановившись на политически наиболее легком пути - медленном дефолте. Слабеющий доллар при всех "но" в конечном счете сделает США беднее, а американцы будут вынуждены покупать все дороже, чем сейчас, уровень инфляции будет повышаться и вскоре военное присутствие за границей придется значительно сокращать из-за его стоимости для бюджета. К 2020 году Китай, Индия, Индонезия, Корея и Вьетнам будут в совокупности производить больше, чем США, ЕС и Япония. Торговля с западными странами будет падать, а торговля внутри Азиатского региона расти, следовательно, будет естественным путем снижаться и необходимость финансирования торговли в долларах. "Начиная с 80-х годов, я утверждал, что сильный доллар отвечает интересам мировой экономики и США, - пишет автор, профессор Йельского университета. - Сейчас необходимо понимать, что альтернатива не в сильном или слабом долларе, а в том, признает ли сама мировая финансовая система необходимость заменить доллар или будет ожидать, когда это сделает рынок". Идеальным, по мнению автора, должен быть следующий сценарий: до конца этого года без лишнего внимания прессы министр финансов США Тимоти Гейтнер должен встретиться со своими коллегами из Великобритании, ЕС, Японии и Китая и обсудить наиболее плавный, но достаточно скорый вариант перехода к новой валютной архитектуре. В противном случае мировую экономику ждут новые потрясения. Вот такая диалектика силы и слабости, в лучших традициях философской мысли
Кузнецова Татьяна
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба