28 января 2010 Архив
Отсутствие приличной кредитной истории и доступа к международным рынкам капитала является угнетающим фактором для экономики любой страны. Красноречивым примером такого положения вещей является вторая по величине страна в Южной Америке. Своим названием Аргентина обязана известному благородному металлу серебристо-белого цвета. В истории были продолжительные периоды, когда эта страна являлась одной из самых богатых на планете. В испанском языке даже укоренилась поговорка «богат как аргентинец». Удачное географическое положение, обширность территорий с благоприятным климатом, огромные запасы ценных природных ископаемых позволяют этой стране полностью обеспечивать себя энергией, минеральным сырьем для всех видов промышленности, снабжать продовольствием население целых континентов. Но при этом в ней регулярно происходят экономические кризисы, народ поднаторел в массовых акциях протеста, а в данный момент Аргентина (по версии авторитетного агентства экономического анализа CMA DataVision) находится на третьем месте в рейтинге стран по вероятности наступления суверенного дефолта после Украины и Венесуэлы. В чем же причина такого парадокса?
Всю вторую половину XX века Аргентина уверенно двигалась путем непрестанных экономических и политических катаклизмов. В далеком 1955 году реакционно настроенная армейская верхушка при завуалированной, но активной поддержке ЦРУ, разрушила экономическую систему «хустисиализма», основанную на социальной защите. Принцип справедливого (от испанского justicia) государства разработал и продвигал аргентинский политик Хуан Перон, правивший страной с 1946 по 1955 и в 1970-х годах. Современному поколению он больше известен по имени своей жены Евы, чей образ был воссоздан Мадонной в музыкальном фильме «Эвита». Идея справедливого государства состоит в стирании противоречий между трудом и капиталом, который должен служить на благо всему обществу. Но эта система была разрушена в 1960-е годы. С 1976 года генералитет прочно взял власть в свои руки, навязав стране ультралиберальные реформы под влиянием модной в ту пору «чикагской школы» экономики. Поколение 80-х годов принято считать потерянным для аргентинской экономики, поскольку экономическая и политическая нестабильность способствовали сокращению иностранных инвестиций, спаду промышленного производства и резкому снижению ВВП. И все это несмотря на ведущие позиции Аргентины на мировом рынке поставок сельскохозяйственной продукции.
Долгожданный приход к власти гражданского правительства в лице президента Карлоса Менема не принес должной отдачи. Ведь теперь в дело вступил Международный Валютный Фонд, сумевший навязать аргентинскому руководству свои рецепты национального благополучия. Высокую инфляцию удалось побороть банальным обменом валют. Выпускавшийся с 1826 года аргентинский песо был заменен на новую валюту аустраль. Деноминация 15 июня 1985 года превратила тысячу старых песо в один аустраль или сто сентаво. План по борьбе с политическим и экономическим кризисом сработал и Аргентина стала образцом для подражания среди развивающихся стран, считаясь идеалом достижений МВФ. Страна прилежно выполняла все предложенные ей поручения. Госпредприятия повально передавались в руки частников, отменялось правительственное регулирование во всех сферах, снимались импортные тарифы, а транснациональные компании получали облегченный доступ. Политика протекционизма в отношении внутреннего рынка прекратилась окончательно. Автор аргентинского «экономического чуда» министр экономики Доминго Кавальо ввел жесткую привязку курса национальной валюты к доллару США. Этот шаг помог победить инфляцию в стране, но, к сожалению, в тот период доллар имел стойкую тенденцию к укреплению, что уменьшало конкурентоспособность аргентинской продукции на международных рынках.
С 1 января 1992 года песо вновь вернулся в кошельки и банки аргентинцев. Новый аргентинский песо, или как его еще называют «конвертируемый» (peso convertible), имеет международный код ARS и находится в обращении по сегодняшний день. Российский Центробанк относит его к группе валют, курс которых устанавливается на ежемесячной основе. В январе 2010 года 10 аргентинских песо соответствуют 78.7783 руб. Первые восемь лет либеральных реформ принесли Аргентине ощутимые положительные результаты. Иностранные вливания хлынули потоком, производство выросло почти на две трети. Но чрезмерная открытость экономики расставила все на свои места. Развиваться смогли только некоторые экспортно-ориентированные отрасли, такие как мясное животноводство и производство удобрений на основе серы. Все остальные страдали от засилья иностранных товаров. Конкурентоспособность внутренней продукции проигрывала за счет более высокой себестоимости производства, образовавшейся на фоне укрепления местной валюты. Иностранные товары вытеснили продукцию местных производств на полках местных магазинов. Либеральный экономический курс завел Аргентину в тупик. Иностранные товары приходилось закупать за валюту, получаемую за счет деятельности только нескольких отраслей. И эти же товары уничтожали местного производителя. Страна потихоньку утопала в трясине иностранных кредитов. Всего за десять лет внешний долг вырос в три раза, достигнув к началу прошлого десятилетия отметки почти в 145 млрд долларов. Только на процентные расходы по обслуживанию этого долга тратилось до 10% ВВП. Зависимость от импорта росла, а уязвимость от международной конъюнктуры увеличивалась. Наступление очередного кризиса становилось делом времени.
Проблемы пришли, как обычно, неожиданно. Роковую роль сыграло наслоение неблагоприятных факторов. Хорошие урожаи в 2001 году привели к обвалу биржевых цен на пшеницу - главный источник экспортных поступлений в аргентинский бюджет. Политика ФРС по снижению процентных ставок породила начало нового пузыря на рынке нефти. Топливо для сельхозтехники обходилось фермерам все дороже, а выручка от продажи зерна сокращалась. Уровень жизни населения стал падать, волнения нарастали. Иностранные инвесторы стали потихоньку покидать беднеющую страну. Сокращение валютных поступлений в аргентинскую казну заставило МВФ притормозить с выдачей очередной порции кредитов. Вместо денег международные финансисты стали присылать в Буэнос-Айрес требования о сбалансировании бюджетной политики. Что на практике всегда означает лишь одно: повышение налогов и сокращение госзатрат. Тот самый Доминго Кавальо стал предлагать радикальные меры: от сокращения пенсий и зарплат бюджетникам на 20%, до введения еще одной национальной валюты с рабочим названием «аргентино». Когда его затеи были отвергнуты, он подал в отставку, но ему было запрещено покидать страну. В конце 2001 года Аргентина ввела ограничения на снятия денег с банковских счетов. В стране наступили хаос и паника. Курс национальной валюты стало лихорадить. Обанкротилось множество предприятий, а народ на улицах устраивал погромы. Финансовый коллапс привел к самому крупному в истории суверенному дефолту. Внешний долг на сумму 130 млрд долларов был заморожен. В начале 2002 года привязка курса национальной валюты к американскому доллару официально прекратилась, что означало на практике девальвацию песо. Наступил период глубочайшей экономической депрессии со всеми присущими ей «прелестями» в виде грабежей и анархии. Страна, кормившая целые континенты, столкнулась с проблемой голода. Многие состоятельные люди в кратчайшие сроки становились нищими. Весь мир с ужасом наблюдал самую тяжелую экономическую катастрофу 21 века в отдельно взятой стране.
В условиях полного политического бардака в Аргентине всего за пару недель сменилось пять президентов. Примечательно, что о национальном дефолте и отказе от обязательств по исполнению внешнего долга объявил президент Адольф Саа. В рейтинговой шкале агентства Moody`s ступенька «Саа» является одной из самых низких и означает приблизительную вероятность дефолта в ближайшее время как 1 к 2 (для сравнения: рейтинг России на январь 2010 составляет ВАА и означает вероятность 1 к 30). Изменить ситуацию в стране смог только президент Эдуардо Дуальте. Он ввел двойную систему обменного курса: фиксированный для внутреннего потребления и плавающий для международной торговли. Иностранцы получили возможность вернуть свои вложения в аргентинских банках до определенного предела по заниженному курсу. Крупные накопления были заморожены на неопределенный срок. Закрывшись от кредиторов, Аргентина смогла перестроить свою экономику за счет внутреннего спроса и активизировав куплю-продажу земель. Оправившись от кризиса, в 2005 году она смогла, наконец, частично погашать свои долги. Новому президенту харизматичному Нестору Киршнеру удалось уговорить большинство инвесторов получить назад свои деньги при условии 70% дисконта. Но осталась некоторая часть самых упертых сутяжников, готовых бороться до конца за свои кровные. Таковых набралось на 20 млрд долларов. В основном это частные независимые инвесторы, принадлежащие к так называемому Парижскому Клубу кредиторов. Без решения проблемы старого долга новые кредиты на международном уровне получить практически нереально. Так что одному из будущих правительств рано или поздно предстоит заняться этим вопросом.
Уходя в отставку в 2007 году, на пике своей популярности Нестор Киршнер фактически передал руководство страной в руки собственной жены Кристины Фернандес Киршнер. Аргентинцы, воспитанные на историях о легендарной Евы Перрон, дружно за нее проголосовали. Подразумевалось, что красавица Кристина будет лишь послушным проводником идей своего всенародно любимого мужа, который отошел в тень, заняв депутатское кресло в парламенте. Но в семейном тандеме что-то не заладилось и рейтинг женщины-президента пошел под откос. По истечении всего половины положенного срока он составляет рекордно низкие 17%. Большой урон экономике страны и своей популярности Кристина Киршнер нанесла ненужным конфликтом с фермерами. Увеличив для них налог на экспорт сои, она поставила их бизнес на грань убыточности. Забастовка, продлившаяся без малого четыре месяца, сорвала массу международных контрактов и обошлась многострадальной аргентинской экономике убытком в полтора миллиарда долларов. Вице-президент страны Хулио Кобос встал на защиту протестующих селян и с тех пор Кристина с ним не разговаривает. Другим опрометчивым шагом было решение о национализации средств пенсионных фондов, которые теперь могут быть потрачены на погашение государственного долга, составляющего сейчас 60% ВВП. Рефинансировать эти долги сейчас удается только с помощью Венесуэлы, которая сама испытывает жесткие экономические проблемы и просит до 12% годовых. Хотя соседняя Бразилия без труда занимает на внешних рынках по ставке ниже 5%.
Доступ к международным рынкам капитала помог бы Аргентине решить многие свои проблемы. Но несмываемое клеймо «дефолтщика» закрывает перед ней все двери. Президент вполне логично поступила, приказав направить на выплаты по долгам средства валютных резервов, которые достигают почти 48 млрд долларов, а лежат мертвым грузом, принося всего 0.5% годовых. Но уменьшение резервов чревато угрозой стабильности валютного курса, поэтому взбунтовался Центробанк. Его глава Мартин Редрадо отказался подчиняться, был уволен и всего через сутки восстановился решением суда. Теперь разбирать этот вопрос придется аргентинскому парламенту, который сейчас распущен на летние каникулы и соберется только в марте. А до тех пор Аргентина будет оставаться назидательным примером всем остальным странам, решившим пойти на добровольную изоляцию от международных рынков капитала.
Олег Лядов
Всю вторую половину XX века Аргентина уверенно двигалась путем непрестанных экономических и политических катаклизмов. В далеком 1955 году реакционно настроенная армейская верхушка при завуалированной, но активной поддержке ЦРУ, разрушила экономическую систему «хустисиализма», основанную на социальной защите. Принцип справедливого (от испанского justicia) государства разработал и продвигал аргентинский политик Хуан Перон, правивший страной с 1946 по 1955 и в 1970-х годах. Современному поколению он больше известен по имени своей жены Евы, чей образ был воссоздан Мадонной в музыкальном фильме «Эвита». Идея справедливого государства состоит в стирании противоречий между трудом и капиталом, который должен служить на благо всему обществу. Но эта система была разрушена в 1960-е годы. С 1976 года генералитет прочно взял власть в свои руки, навязав стране ультралиберальные реформы под влиянием модной в ту пору «чикагской школы» экономики. Поколение 80-х годов принято считать потерянным для аргентинской экономики, поскольку экономическая и политическая нестабильность способствовали сокращению иностранных инвестиций, спаду промышленного производства и резкому снижению ВВП. И все это несмотря на ведущие позиции Аргентины на мировом рынке поставок сельскохозяйственной продукции.
Долгожданный приход к власти гражданского правительства в лице президента Карлоса Менема не принес должной отдачи. Ведь теперь в дело вступил Международный Валютный Фонд, сумевший навязать аргентинскому руководству свои рецепты национального благополучия. Высокую инфляцию удалось побороть банальным обменом валют. Выпускавшийся с 1826 года аргентинский песо был заменен на новую валюту аустраль. Деноминация 15 июня 1985 года превратила тысячу старых песо в один аустраль или сто сентаво. План по борьбе с политическим и экономическим кризисом сработал и Аргентина стала образцом для подражания среди развивающихся стран, считаясь идеалом достижений МВФ. Страна прилежно выполняла все предложенные ей поручения. Госпредприятия повально передавались в руки частников, отменялось правительственное регулирование во всех сферах, снимались импортные тарифы, а транснациональные компании получали облегченный доступ. Политика протекционизма в отношении внутреннего рынка прекратилась окончательно. Автор аргентинского «экономического чуда» министр экономики Доминго Кавальо ввел жесткую привязку курса национальной валюты к доллару США. Этот шаг помог победить инфляцию в стране, но, к сожалению, в тот период доллар имел стойкую тенденцию к укреплению, что уменьшало конкурентоспособность аргентинской продукции на международных рынках.
С 1 января 1992 года песо вновь вернулся в кошельки и банки аргентинцев. Новый аргентинский песо, или как его еще называют «конвертируемый» (peso convertible), имеет международный код ARS и находится в обращении по сегодняшний день. Российский Центробанк относит его к группе валют, курс которых устанавливается на ежемесячной основе. В январе 2010 года 10 аргентинских песо соответствуют 78.7783 руб. Первые восемь лет либеральных реформ принесли Аргентине ощутимые положительные результаты. Иностранные вливания хлынули потоком, производство выросло почти на две трети. Но чрезмерная открытость экономики расставила все на свои места. Развиваться смогли только некоторые экспортно-ориентированные отрасли, такие как мясное животноводство и производство удобрений на основе серы. Все остальные страдали от засилья иностранных товаров. Конкурентоспособность внутренней продукции проигрывала за счет более высокой себестоимости производства, образовавшейся на фоне укрепления местной валюты. Иностранные товары вытеснили продукцию местных производств на полках местных магазинов. Либеральный экономический курс завел Аргентину в тупик. Иностранные товары приходилось закупать за валюту, получаемую за счет деятельности только нескольких отраслей. И эти же товары уничтожали местного производителя. Страна потихоньку утопала в трясине иностранных кредитов. Всего за десять лет внешний долг вырос в три раза, достигнув к началу прошлого десятилетия отметки почти в 145 млрд долларов. Только на процентные расходы по обслуживанию этого долга тратилось до 10% ВВП. Зависимость от импорта росла, а уязвимость от международной конъюнктуры увеличивалась. Наступление очередного кризиса становилось делом времени.
Проблемы пришли, как обычно, неожиданно. Роковую роль сыграло наслоение неблагоприятных факторов. Хорошие урожаи в 2001 году привели к обвалу биржевых цен на пшеницу - главный источник экспортных поступлений в аргентинский бюджет. Политика ФРС по снижению процентных ставок породила начало нового пузыря на рынке нефти. Топливо для сельхозтехники обходилось фермерам все дороже, а выручка от продажи зерна сокращалась. Уровень жизни населения стал падать, волнения нарастали. Иностранные инвесторы стали потихоньку покидать беднеющую страну. Сокращение валютных поступлений в аргентинскую казну заставило МВФ притормозить с выдачей очередной порции кредитов. Вместо денег международные финансисты стали присылать в Буэнос-Айрес требования о сбалансировании бюджетной политики. Что на практике всегда означает лишь одно: повышение налогов и сокращение госзатрат. Тот самый Доминго Кавальо стал предлагать радикальные меры: от сокращения пенсий и зарплат бюджетникам на 20%, до введения еще одной национальной валюты с рабочим названием «аргентино». Когда его затеи были отвергнуты, он подал в отставку, но ему было запрещено покидать страну. В конце 2001 года Аргентина ввела ограничения на снятия денег с банковских счетов. В стране наступили хаос и паника. Курс национальной валюты стало лихорадить. Обанкротилось множество предприятий, а народ на улицах устраивал погромы. Финансовый коллапс привел к самому крупному в истории суверенному дефолту. Внешний долг на сумму 130 млрд долларов был заморожен. В начале 2002 года привязка курса национальной валюты к американскому доллару официально прекратилась, что означало на практике девальвацию песо. Наступил период глубочайшей экономической депрессии со всеми присущими ей «прелестями» в виде грабежей и анархии. Страна, кормившая целые континенты, столкнулась с проблемой голода. Многие состоятельные люди в кратчайшие сроки становились нищими. Весь мир с ужасом наблюдал самую тяжелую экономическую катастрофу 21 века в отдельно взятой стране.
В условиях полного политического бардака в Аргентине всего за пару недель сменилось пять президентов. Примечательно, что о национальном дефолте и отказе от обязательств по исполнению внешнего долга объявил президент Адольф Саа. В рейтинговой шкале агентства Moody`s ступенька «Саа» является одной из самых низких и означает приблизительную вероятность дефолта в ближайшее время как 1 к 2 (для сравнения: рейтинг России на январь 2010 составляет ВАА и означает вероятность 1 к 30). Изменить ситуацию в стране смог только президент Эдуардо Дуальте. Он ввел двойную систему обменного курса: фиксированный для внутреннего потребления и плавающий для международной торговли. Иностранцы получили возможность вернуть свои вложения в аргентинских банках до определенного предела по заниженному курсу. Крупные накопления были заморожены на неопределенный срок. Закрывшись от кредиторов, Аргентина смогла перестроить свою экономику за счет внутреннего спроса и активизировав куплю-продажу земель. Оправившись от кризиса, в 2005 году она смогла, наконец, частично погашать свои долги. Новому президенту харизматичному Нестору Киршнеру удалось уговорить большинство инвесторов получить назад свои деньги при условии 70% дисконта. Но осталась некоторая часть самых упертых сутяжников, готовых бороться до конца за свои кровные. Таковых набралось на 20 млрд долларов. В основном это частные независимые инвесторы, принадлежащие к так называемому Парижскому Клубу кредиторов. Без решения проблемы старого долга новые кредиты на международном уровне получить практически нереально. Так что одному из будущих правительств рано или поздно предстоит заняться этим вопросом.
Уходя в отставку в 2007 году, на пике своей популярности Нестор Киршнер фактически передал руководство страной в руки собственной жены Кристины Фернандес Киршнер. Аргентинцы, воспитанные на историях о легендарной Евы Перрон, дружно за нее проголосовали. Подразумевалось, что красавица Кристина будет лишь послушным проводником идей своего всенародно любимого мужа, который отошел в тень, заняв депутатское кресло в парламенте. Но в семейном тандеме что-то не заладилось и рейтинг женщины-президента пошел под откос. По истечении всего половины положенного срока он составляет рекордно низкие 17%. Большой урон экономике страны и своей популярности Кристина Киршнер нанесла ненужным конфликтом с фермерами. Увеличив для них налог на экспорт сои, она поставила их бизнес на грань убыточности. Забастовка, продлившаяся без малого четыре месяца, сорвала массу международных контрактов и обошлась многострадальной аргентинской экономике убытком в полтора миллиарда долларов. Вице-президент страны Хулио Кобос встал на защиту протестующих селян и с тех пор Кристина с ним не разговаривает. Другим опрометчивым шагом было решение о национализации средств пенсионных фондов, которые теперь могут быть потрачены на погашение государственного долга, составляющего сейчас 60% ВВП. Рефинансировать эти долги сейчас удается только с помощью Венесуэлы, которая сама испытывает жесткие экономические проблемы и просит до 12% годовых. Хотя соседняя Бразилия без труда занимает на внешних рынках по ставке ниже 5%.
Доступ к международным рынкам капитала помог бы Аргентине решить многие свои проблемы. Но несмываемое клеймо «дефолтщика» закрывает перед ней все двери. Президент вполне логично поступила, приказав направить на выплаты по долгам средства валютных резервов, которые достигают почти 48 млрд долларов, а лежат мертвым грузом, принося всего 0.5% годовых. Но уменьшение резервов чревато угрозой стабильности валютного курса, поэтому взбунтовался Центробанк. Его глава Мартин Редрадо отказался подчиняться, был уволен и всего через сутки восстановился решением суда. Теперь разбирать этот вопрос придется аргентинскому парламенту, который сейчас распущен на летние каникулы и соберется только в марте. А до тех пор Аргентина будет оставаться назидательным примером всем остальным странам, решившим пойти на добровольную изоляцию от международных рынков капитала.
Олег Лядов
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба