12 апреля 2011
Революция. Рост цен на нефть может подкосить и без того слабое послекризисное экономическое восстановление в мир
Впечатляющий рост цен на нефть в первом квартале 2011 года вызывает у многих воспоминания о сходной динамике цен в 2007–2008-м, однако отличия сегодняшней ситуации от событий трехлетней давности довольно существенны. Так, по данным Energy Information Administration (EIA), в трех из четырех крупнейших экономик мира – США, ЕС и Японии – спрос на нефть в последние годы сокращается. В 2010-м, когда мировая экономика показала некоторые признаки послекризисного восстановления, потребление выросло лишь в США (но осталось ниже уровня 2007-го), в то время как европейские и японские потребители снижали спрос на нефть. До предкризисных показателей потребления нефти развитой части мира все еще далеко: европейские страны, входящие в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), сократили потребление с 15,5 млн баррелей в день (мбд) до 14,4, Япония – с 5 мбд до 4,4, США – с 20,6 мбд до 19,1.
Впрочем, тренд на снижение потребления «на Западе» компенсируется ростом спроса со стороны развивающихся стран. Так, потребление нефти странами, не входящими в ОЭСР, выросло с 37 мбд в 2007 году до 40,6 мбд в 2010-м. Лидером спроса, как несложно догадаться, стал Китай – сырьевой Гаргантюа показал в кризисные годы прекрасный аппетит: потребление выросло за 3 года более чем на 20% c 7,6 до 9,2 мбд. Незначительно увеличили потребление нефти и соседи Китая по BRIC – Индия, Бразилия и Россия: сказалось быстрое послекризисное восстановление экономик. Однако сил развивающихся стран оказалось достаточно для того, чтобы преодолеть прежний докризисный пик глобального потребления нефти, достигнутый как раз в 2007 году, тогда мировое потребление составляло 86,3 мбд, в 2010-м – уже 86,7 мбд. Однако если вычесть аномально высокие темпы роста потребления нефти в Китае (многие сырьевые аналитики считают, что солидная доля прироста китайского импорта не идет на потребление, а оседает в стратегических нефтяных запасах), то получится даже некоторое снижение спроса.
Нефть – дело тонкое. Нынешний всплеск цен на нефть вызван не анемичным ростом спроса, а геополитическими и спекулятивными факторами. Правда, события в Ливии сами по себе не могут оказать большого влияния на цены – эта североафриканская страна занимает 12-е место в списке крупнейших нефтеэкспортеров с объемом экспорта 1,5 мбд, что меньше 2% от дневного общемирового потребления. Хотя Ливия и поставляет высококачественную нефть, ценимую на заточенных под нее НПЗ в Европе (прежде всего в Италии), потеря такого поставщика второго эшелона не критична, особенно учитывая, что у стран ОПЕК за кризисный период скопился довольно-таки большой объем свободных производственных мощностей.
Можно предположить, что причина столь резвого роста цен связана в ситуацией в Саудовской Аравии, которая является крупнейшим мировым экспортером нефти – 7 мбд в день. Саудовская Аравия – часть арабского мира, который трясет уже четвертый месяц. События в Тунисе и Египте быстро отозвались гражданской войной в Ливии, волнениями в Алжире, Йемене, Сирии, Омане и Бахрейне. Весь регион стал крайне нестабильным, и этот фактор заставляет аналитиков переоценивать риски срыва поставок из Саудовской Аравии – а это было бы страшным сном для всего рынка углеводородов и мировой экономики в целом.
Сброс спроса. Во всех рассуждениях о цене следует обращать внимание на обе стороны ценообразования – как на предложение, так и на спрос. С последним тоже имеется неопределенность. Рост цен на нефть для экономики практически эквивалентен дополнительному налогу на потребление, подрывающему покупательную способность населения, а также ухудшающему торговый баланс стран – импортеров углеводородов. В большинстве развитых стран так и происходит (за исключением немногих крупных экспортеров нефти, таких, как Канада и Норвегия). Для многих развивающихся стран – импортеров нефти) это справедливо в еще большей степени, так как в них траты домохозяйств на еду и энергию составляют большую долю от общих трат по сравнению с развитыми странами.
В развитых странах уязвимость к высоким ценам на нефть тоже различна. Так, в Европе в цене бензина цена нефти составляет в среднем половину, остальное – налоги. В США же налоги составляют лишь чуть больше 10%, и изменения цены на нефть тут же отражаются на автозаправках. Но зато у США, где самое большое потребление нефти на душу населения, огромный потенциал энергосбережения, куда больше, чем в Европе, – там многое в этом вопросе уже сделано. Прежде всего, учитывая, что больше половины мирового потребления нефти идет на нужды транспорта, Америка может сосредоточиться на своем крайне неэнергоэффективном автопарке.
Хотя спрос на нефть и неэластичен в краткосрочной перспективе из-за отсутствия альтернатив, на которые можно было бы быстро переключиться, в более долгосрочной перспективе потребители постепенно меняют свои привычки, стараясь минимизировать свои издержки на дорогую энергию. Коллапс рынка больших джипов SUV в США в 2008 году может послужить хорошей иллюстрацией этого процесса приспособления к высоким ценам. Как только в США в 2008-м цены на бензин начали зашкаливать за $4 за галлон (в Европе цены в среднем в 1,5–2 раза выше), продажи прожорливых SUV, прозываемых также gas guzzlers – пожиратели бензина, обвалились. За последний год рынок танков на колесах чуть ожил, очень интересно будет за ним понаблюдать сейчас, в период нового взлета цен на нефть. Цены за галлон в некоторых регионах США уже преодолели отметку в $4. Во всяком случае, статистика продаж авто в США за последние месяцы уже показывает возросший интерес покупателей к экономичным гибридам.
Во многих странах правительства пытаются обезопасить население от роста цен на энергию с помощью субсидий. В условиях госсубсидий спрос населения на бензин, по идее, не должен сильно реагировать на повышение мировых цен на нефть, однако в итоге цену вынуждены платить государство либо частные и государственные компании, которых обязывают продавать бензин по искусственно заниженным ценам. При этом неизбежно ухудшается внешнеторговый и бюджетный баланс стран-нефтеимпортеров. По данным International Energy Agency 2010 World Energy Outlook, глобальные субсидии на нефть достигли пика в $280 млрд в 2008 году (субсидии на все типы ископаемого топлива достигали аж $558 млрд), потом эта сумма скатилась до $130 млрд в 2009-м (ископаемые – $312 млрд), когда цены упали. В 2011-м возможен новый рекорд. Выдержат ли его и без того потрепанные глобальным финансовым кризисом госбюджеты?
Черное пятно. Все эти эффекты высоких цен на нефть, отражающиеся и на потребителях, и на бюджетах, International Energy Agency (IEA) оценивает как «нефтяное бремя», которое рассчитывается как номинальные издержки на нефть (спрос, помноженный на мировые цены), деленные на номинальный ВВП. Утверждать, что растущее нефтяное бремя вызывает в определенный момент глобальную рецессию, нельзя (хотя в случае резкого роста цен на нефть в 1970-х годах именно так и было), однако то, что оно усугубляет последствия экономических и финансовых шоков, – несомненно. Так, экономическая активность в странах ОЭСР стагнировала еще до того, как нефть совершила свой впечатляющий бросок с $90 за баррель в конце 2007-го до $147 в июне 2008-го. Но хотя «великая рецессия» была вызвана, прежде всего, событиями на финансовом рынке, высокие цены на нефть могут стать «последней каплей».
В настоящий момент, по расчетам IEA, нефтяное бремя достигло 5,4% глобального ВВП, больше, чем в рецессионном 2008-м (5,1%), когда оно достигло своего второго по значению показателя за всю историю (более высоким оно было только в 1980-м – на уровне 8,0%. Все это выше «терпимого» для мировой экономики уровня в 3,5–4% ВВП, подразумевающего вполне комфортные для производителей цены в $70–80 за баррель. Все, что мы наблюдаем сейчас, – крайне слабое посткризисное восстановление, сверхмягкая монетарная политика и рост цен на энергоносители и еду на фоне нестабильности в ключевом для энергорынка регионе – крайне тревожные симптомы для будущего мировой экономики. Так что повторение с теми или иными вариациями сценария 2008 года с настоящими американскими горками нефтяных цен $90 в начале года, $147 в середине, $35 в конце отнюдь не исключено
Александр Зотин
Впечатляющий рост цен на нефть в первом квартале 2011 года вызывает у многих воспоминания о сходной динамике цен в 2007–2008-м, однако отличия сегодняшней ситуации от событий трехлетней давности довольно существенны. Так, по данным Energy Information Administration (EIA), в трех из четырех крупнейших экономик мира – США, ЕС и Японии – спрос на нефть в последние годы сокращается. В 2010-м, когда мировая экономика показала некоторые признаки послекризисного восстановления, потребление выросло лишь в США (но осталось ниже уровня 2007-го), в то время как европейские и японские потребители снижали спрос на нефть. До предкризисных показателей потребления нефти развитой части мира все еще далеко: европейские страны, входящие в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), сократили потребление с 15,5 млн баррелей в день (мбд) до 14,4, Япония – с 5 мбд до 4,4, США – с 20,6 мбд до 19,1.
Впрочем, тренд на снижение потребления «на Западе» компенсируется ростом спроса со стороны развивающихся стран. Так, потребление нефти странами, не входящими в ОЭСР, выросло с 37 мбд в 2007 году до 40,6 мбд в 2010-м. Лидером спроса, как несложно догадаться, стал Китай – сырьевой Гаргантюа показал в кризисные годы прекрасный аппетит: потребление выросло за 3 года более чем на 20% c 7,6 до 9,2 мбд. Незначительно увеличили потребление нефти и соседи Китая по BRIC – Индия, Бразилия и Россия: сказалось быстрое послекризисное восстановление экономик. Однако сил развивающихся стран оказалось достаточно для того, чтобы преодолеть прежний докризисный пик глобального потребления нефти, достигнутый как раз в 2007 году, тогда мировое потребление составляло 86,3 мбд, в 2010-м – уже 86,7 мбд. Однако если вычесть аномально высокие темпы роста потребления нефти в Китае (многие сырьевые аналитики считают, что солидная доля прироста китайского импорта не идет на потребление, а оседает в стратегических нефтяных запасах), то получится даже некоторое снижение спроса.
Нефть – дело тонкое. Нынешний всплеск цен на нефть вызван не анемичным ростом спроса, а геополитическими и спекулятивными факторами. Правда, события в Ливии сами по себе не могут оказать большого влияния на цены – эта североафриканская страна занимает 12-е место в списке крупнейших нефтеэкспортеров с объемом экспорта 1,5 мбд, что меньше 2% от дневного общемирового потребления. Хотя Ливия и поставляет высококачественную нефть, ценимую на заточенных под нее НПЗ в Европе (прежде всего в Италии), потеря такого поставщика второго эшелона не критична, особенно учитывая, что у стран ОПЕК за кризисный период скопился довольно-таки большой объем свободных производственных мощностей.
Можно предположить, что причина столь резвого роста цен связана в ситуацией в Саудовской Аравии, которая является крупнейшим мировым экспортером нефти – 7 мбд в день. Саудовская Аравия – часть арабского мира, который трясет уже четвертый месяц. События в Тунисе и Египте быстро отозвались гражданской войной в Ливии, волнениями в Алжире, Йемене, Сирии, Омане и Бахрейне. Весь регион стал крайне нестабильным, и этот фактор заставляет аналитиков переоценивать риски срыва поставок из Саудовской Аравии – а это было бы страшным сном для всего рынка углеводородов и мировой экономики в целом.
Сброс спроса. Во всех рассуждениях о цене следует обращать внимание на обе стороны ценообразования – как на предложение, так и на спрос. С последним тоже имеется неопределенность. Рост цен на нефть для экономики практически эквивалентен дополнительному налогу на потребление, подрывающему покупательную способность населения, а также ухудшающему торговый баланс стран – импортеров углеводородов. В большинстве развитых стран так и происходит (за исключением немногих крупных экспортеров нефти, таких, как Канада и Норвегия). Для многих развивающихся стран – импортеров нефти) это справедливо в еще большей степени, так как в них траты домохозяйств на еду и энергию составляют большую долю от общих трат по сравнению с развитыми странами.
В развитых странах уязвимость к высоким ценам на нефть тоже различна. Так, в Европе в цене бензина цена нефти составляет в среднем половину, остальное – налоги. В США же налоги составляют лишь чуть больше 10%, и изменения цены на нефть тут же отражаются на автозаправках. Но зато у США, где самое большое потребление нефти на душу населения, огромный потенциал энергосбережения, куда больше, чем в Европе, – там многое в этом вопросе уже сделано. Прежде всего, учитывая, что больше половины мирового потребления нефти идет на нужды транспорта, Америка может сосредоточиться на своем крайне неэнергоэффективном автопарке.
Хотя спрос на нефть и неэластичен в краткосрочной перспективе из-за отсутствия альтернатив, на которые можно было бы быстро переключиться, в более долгосрочной перспективе потребители постепенно меняют свои привычки, стараясь минимизировать свои издержки на дорогую энергию. Коллапс рынка больших джипов SUV в США в 2008 году может послужить хорошей иллюстрацией этого процесса приспособления к высоким ценам. Как только в США в 2008-м цены на бензин начали зашкаливать за $4 за галлон (в Европе цены в среднем в 1,5–2 раза выше), продажи прожорливых SUV, прозываемых также gas guzzlers – пожиратели бензина, обвалились. За последний год рынок танков на колесах чуть ожил, очень интересно будет за ним понаблюдать сейчас, в период нового взлета цен на нефть. Цены за галлон в некоторых регионах США уже преодолели отметку в $4. Во всяком случае, статистика продаж авто в США за последние месяцы уже показывает возросший интерес покупателей к экономичным гибридам.
Во многих странах правительства пытаются обезопасить население от роста цен на энергию с помощью субсидий. В условиях госсубсидий спрос населения на бензин, по идее, не должен сильно реагировать на повышение мировых цен на нефть, однако в итоге цену вынуждены платить государство либо частные и государственные компании, которых обязывают продавать бензин по искусственно заниженным ценам. При этом неизбежно ухудшается внешнеторговый и бюджетный баланс стран-нефтеимпортеров. По данным International Energy Agency 2010 World Energy Outlook, глобальные субсидии на нефть достигли пика в $280 млрд в 2008 году (субсидии на все типы ископаемого топлива достигали аж $558 млрд), потом эта сумма скатилась до $130 млрд в 2009-м (ископаемые – $312 млрд), когда цены упали. В 2011-м возможен новый рекорд. Выдержат ли его и без того потрепанные глобальным финансовым кризисом госбюджеты?
Черное пятно. Все эти эффекты высоких цен на нефть, отражающиеся и на потребителях, и на бюджетах, International Energy Agency (IEA) оценивает как «нефтяное бремя», которое рассчитывается как номинальные издержки на нефть (спрос, помноженный на мировые цены), деленные на номинальный ВВП. Утверждать, что растущее нефтяное бремя вызывает в определенный момент глобальную рецессию, нельзя (хотя в случае резкого роста цен на нефть в 1970-х годах именно так и было), однако то, что оно усугубляет последствия экономических и финансовых шоков, – несомненно. Так, экономическая активность в странах ОЭСР стагнировала еще до того, как нефть совершила свой впечатляющий бросок с $90 за баррель в конце 2007-го до $147 в июне 2008-го. Но хотя «великая рецессия» была вызвана, прежде всего, событиями на финансовом рынке, высокие цены на нефть могут стать «последней каплей».
В настоящий момент, по расчетам IEA, нефтяное бремя достигло 5,4% глобального ВВП, больше, чем в рецессионном 2008-м (5,1%), когда оно достигло своего второго по значению показателя за всю историю (более высоким оно было только в 1980-м – на уровне 8,0%. Все это выше «терпимого» для мировой экономики уровня в 3,5–4% ВВП, подразумевающего вполне комфортные для производителей цены в $70–80 за баррель. Все, что мы наблюдаем сейчас, – крайне слабое посткризисное восстановление, сверхмягкая монетарная политика и рост цен на энергоносители и еду на фоне нестабильности в ключевом для энергорынка регионе – крайне тревожные симптомы для будущего мировой экономики. Так что повторение с теми или иными вариациями сценария 2008 года с настоящими американскими горками нефтяных цен $90 в начале года, $147 в середине, $35 в конце отнюдь не исключено
Александр Зотин
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба