1 сентября 2011 Архив
Теперь рассмотрим, как на фоне хрупкости экономики люди оценивают политическую сцену. Как в США Обама, так и в еврозоне Меркель – это гораздо больше, чем просто наблюдатели за событиями, как недавно отметил мой коллега Филип Стефенс. Оба политика в некоторой степени действуют, как аутсайдеры. Обама хочет быть президентом страны, которой не существует. В его мечтах политики двух партий США преодолевают разногласия ради межпартийной гармонии. По факту он имеет оппозицию, которая предпочитает крах страны, нежели успех президента. Меркель ищет некий несуществующий средний вариант между желанием немцев, чтобы партнеры соблюдали дисциплину и неспособностью этих партнеров добиться таких целей. Осознание того, что ни США, ни еврозона не могут создать условия для быстрого восстановления роста – это парализующий факт не фоне любых обстоятельств.
Это приводит нас к третьему пункту: страшные последствия резкого неприятия рисков на фоне экономической хрупкости. В долгом пути, все больше похожем на японский, доходность десятилетних американских и немецких гособлигаций сейчас находится на том же уровне, что и в Японии в октябре 1997 года: это близко к 2% (см. график). Ждет ли впереди дефляция и в этих странах? Еще одна большая рецессия несомненно может привести к этому. Мне кажется такая опасность более вероятной, нежели гиперинфляция, основанная на бюджетных дефицитах и пугающем состоянии счетов ЦБ.
Шок, вызванный борьбой с фискальной политикой, дебаты в отношении условий повышения долгового потолка – все это привело к стремлению, а не к отказу от американских гособлигаций. Это неудивительно по двум причинам: во-первых, это первый порт в шторм; во-вторых, результатом станет резкое ужесточение фискальной политики. Инвесторы предполагают, что результатом может стать еще более слабая экономика, учитывая ослабленное состояние частного сектора. И снова, в условиях слабой еврозоны, инвесторы идут в сторону безопасных немецких гособлигаций.
Тем временем, под ударом оказались фондовые рынки. Трудно утверждать, что они достигли точки капитуляции. По данным Роберта Шиллера из Йели, циклически скорректированное соотношение цена/доход в США (в индексе S&P 500) почти на четверть выше средних долгосрочных значений. В 1982 году оно составляло лишь треть от текущих уровней. Избегут ли рынки краха? Это будет зависеть от того, когда и как закончится великий спад.
Нуриэль Рубини, также известный как «Доктор Дум», прогнозирует спад. «Остановленные часы», - кто-то пробормочет. Безусловно, он прав, что защитных буферов почти нет: процентные ставки низки, бюджетный дефицит огромен, еврозона переживает стресс. Риск порочной спирали от плохих основ до политических ошибок крайне велик, и впереди экономический спад.
Однако не все потеряно. В частности, правительства США и Германии сохраняют существенные финансовые возможности для маневров, и должны их использовать. Правительства же, которые много тратят или хотят много тратить, таких возможностей не имеют. Центральные банки еще не использовали весь свой потенциал. Им следует смелее его использовать. Многое может быть сделано для ускорения сокращения долговой нагрузки частного сектора и укрепления финансовой системы. Еще один спад станет катастрофой.
Что значит быть смелее и что может быть сделано – станет темой статьи на следующей неделе.
Struggling with a great contraction, Martin Wolf, Financial Times Что дал нам понять рыночный кризис в августе? Ответ, я полагаю, заключается в трех вещах: во-первых, обремененные долгами экономики в странах с высокими доходами по-прежнему весьма хрупки; во-вторых, у инвесторов нет уверенности в том, что политики способны решать проблемы; в-третьих, во времена сильной тревоги инвесторы предпочитают наименее рисковые активы, в частности, облигации государств с наиболее высокими рейтингами, независимо от их недостатков, а также золото. Те, кто боится дефляции, покупает облигации; те, кто боится инфляции – золото; те, кто не могут решить, покупают и то, и другое. Немногие инвесторы или корпоративные менеджеры хотят брать на себя долгосрочные инвестиционные риски.
Добро пожаловать в то, что Кармен Рейнхарт, старший научный сотрудник Института Международной Экономики им. Питерсона в Вашингтоне и Кеннет Рогоф из Гарварда называют «вторым большим спадом» (Великая Депрессия в 30-х была первым). Те, кто менее апокалиптичен, назвать это «японской болезнью».
Многие спрашивают, действительно ли страны с высокими доходами подвергаются риску «повторной» рецессии. Мой ответ: нет, так как первая рецессия еще не закончилась. Вопрос, скорее, в том, насколько глубже и продолжительнее может стать рецессия или «сокращение». Дело в том, что ко второму кварталу 2011 года ни одна из шести крупнейших развитых экономик не достигла уровня докризисного производства (см. график). США и Германия близки к начальной точке, Франция несколько позади. Британия, Италия и Япония плетутся далеко позади.
Авторитетное Национальное Бюро Экономических Исследований в США определяет рецессию, как «существенный спад экономической активности во всей экономике, который длится более нескольких месяцев». Определение фокусируется на изменениях объема производства, нежели его уровня. Как правило, это имеет смысл. Однако нынешняя рецессия далека от правил. Когда экономики страдают от столь крутых обвалов, как это было в худшие моменты кризиса (падение ВВП с пика до минимума колебалось от 3.9% во Франции до 9.9% в Японии), рост экономики, который не может привести ее к начальной точке падения, не может считаться восстановлением. Особенно актуально это в контексте по-прежнему высокого уровня безработицы, низкого уровня занятости и роста свободных мощностей. В США безработица все еще вдвое выше докризисного уровня.
Глубина спада и слабость восстановления – все это результаты и причины продолжающейся хрупкости экономики. Чрезмерная задолженность частного сектора перекликается со слабыми ценами на активы, особенно это касается жилья, что отрицательно влияет на спрос. Это причина более слабых прогнозов по спросу, падает стремление компаний инвестировать, кредитование также более сдержано. Экономика не может «оторваться от земли» и находится под угрозой падения обратно на землю.
Это приводит нас к третьему пункту: страшные последствия резкого неприятия рисков на фоне экономической хрупкости. В долгом пути, все больше похожем на японский, доходность десятилетних американских и немецких гособлигаций сейчас находится на том же уровне, что и в Японии в октябре 1997 года: это близко к 2% (см. график). Ждет ли впереди дефляция и в этих странах? Еще одна большая рецессия несомненно может привести к этому. Мне кажется такая опасность более вероятной, нежели гиперинфляция, основанная на бюджетных дефицитах и пугающем состоянии счетов ЦБ.
Шок, вызванный борьбой с фискальной политикой, дебаты в отношении условий повышения долгового потолка – все это привело к стремлению, а не к отказу от американских гособлигаций. Это неудивительно по двум причинам: во-первых, это первый порт в шторм; во-вторых, результатом станет резкое ужесточение фискальной политики. Инвесторы предполагают, что результатом может стать еще более слабая экономика, учитывая ослабленное состояние частного сектора. И снова, в условиях слабой еврозоны, инвесторы идут в сторону безопасных немецких гособлигаций.
Тем временем, под ударом оказались фондовые рынки. Трудно утверждать, что они достигли точки капитуляции. По данным Роберта Шиллера из Йели, циклически скорректированное соотношение цена/доход в США (в индексе S&P 500) почти на четверть выше средних долгосрочных значений. В 1982 году оно составляло лишь треть от текущих уровней. Избегут ли рынки краха? Это будет зависеть от того, когда и как закончится великий спад.
Нуриэль Рубини, также известный как «Доктор Дум», прогнозирует спад. «Остановленные часы», - кто-то пробормочет. Безусловно, он прав, что защитных буферов почти нет: процентные ставки низки, бюджетный дефицит огромен, еврозона переживает стресс. Риск порочной спирали от плохих основ до политических ошибок крайне велик, и впереди экономический спад.
Однако не все потеряно. В частности, правительства США и Германии сохраняют существенные финансовые возможности для маневров, и должны их использовать. Правительства же, которые много тратят или хотят много тратить, таких возможностей не имеют. Центральные банки еще не использовали весь свой потенциал. Им следует смелее его использовать. Многое может быть сделано для ускорения сокращения долговой нагрузки частного сектора и укрепления финансовой системы. Еще один спад станет катастрофой.
Что значит быть смелее и что может быть сделано – станет темой статьи на следующей неделе.
Struggling with a great contraction, Martin Wolf, Financial Times Что дал нам понять рыночный кризис в августе? Ответ, я полагаю, заключается в трех вещах: во-первых, обремененные долгами экономики в странах с высокими доходами по-прежнему весьма хрупки; во-вторых, у инвесторов нет уверенности в том, что политики способны решать проблемы; в-третьих, во времена сильной тревоги инвесторы предпочитают наименее рисковые активы, в частности, облигации государств с наиболее высокими рейтингами, независимо от их недостатков, а также золото. Те, кто боится дефляции, покупает облигации; те, кто боится инфляции – золото; те, кто не могут решить, покупают и то, и другое. Немногие инвесторы или корпоративные менеджеры хотят брать на себя долгосрочные инвестиционные риски.
Добро пожаловать в то, что Кармен Рейнхарт, старший научный сотрудник Института Международной Экономики им. Питерсона в Вашингтоне и Кеннет Рогоф из Гарварда называют «вторым большим спадом» (Великая Депрессия в 30-х была первым). Те, кто менее апокалиптичен, назвать это «японской болезнью».
Многие спрашивают, действительно ли страны с высокими доходами подвергаются риску «повторной» рецессии. Мой ответ: нет, так как первая рецессия еще не закончилась. Вопрос, скорее, в том, насколько глубже и продолжительнее может стать рецессия или «сокращение». Дело в том, что ко второму кварталу 2011 года ни одна из шести крупнейших развитых экономик не достигла уровня докризисного производства (см. график). США и Германия близки к начальной точке, Франция несколько позади. Британия, Италия и Япония плетутся далеко позади.
Авторитетное Национальное Бюро Экономических Исследований в США определяет рецессию, как «существенный спад экономической активности во всей экономике, который длится более нескольких месяцев». Определение фокусируется на изменениях объема производства, нежели его уровня. Как правило, это имеет смысл. Однако нынешняя рецессия далека от правил. Когда экономики страдают от столь крутых обвалов, как это было в худшие моменты кризиса (падение ВВП с пика до минимума колебалось от 3.9% во Франции до 9.9% в Японии), рост экономики, который не может привести ее к начальной точке падения, не может считаться восстановлением. Особенно актуально это в контексте по-прежнему высокого уровня безработицы, низкого уровня занятости и роста свободных мощностей. В США безработица все еще вдвое выше докризисного уровня.
Глубина спада и слабость восстановления – все это результаты и причины продолжающейся хрупкости экономики. Чрезмерная задолженность частного сектора перекликается со слабыми ценами на активы, особенно это касается жилья, что отрицательно влияет на спрос. Это причина более слабых прогнозов по спросу, падает стремление компаний инвестировать, кредитование также более сдержано. Экономика не может «оторваться от земли» и находится под угрозой падения обратно на землю.
/Элитный Трейдер, ELITETRADER.RU/
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба