6 марта 2012
Путин больше всех подходит на роль реформатора
Главный экономист "Ренессанс Капитала" Иван Чакаров: Реформы - единственное спасение от кризиса. Но чтобы их проводить, нужен сильный лидер. А конкурентов у Владимира Путина в этой роли нет
Правительство в ближайшие годы просто вынуждено будет проводить реформы. Мы вступаем в эпоху с совершенно другой макроэкономической средой, похожей, скорее, на ту, что была в 2008 году. Именно поэтому у Путина и его окружения намного больше мотивов проводить реформы именно сейчас.
Конечно, если учитывать предыдущий опыт, есть сомнения в его способности проводить реформы. Все сомневаются, я разговаривал с европейцами, с американцами, все они сомневаются. Но нужно еще учитывать и здравый смысл: если власти не проведут эти реформы в течение 3-5 лет, темпы роста российской экономики упадут - просто скатятся в никуда. И власти это понимают.
Кроме того, у Путина есть амбиции, он хочет остаться в истории России как один из великих лидеров. Именно поэтому он будет реформировать Россию.
Почему не было реформ раньше? До 2008 года Россия была страной с огромным профицитом счета текущих операций: в 2000-х - это было 15% ВВП, в 2008 году он сократился до 10% ВВП, а сейчас - всего 5% ВВП. До 2008 года у России был профицит бюджета: доходы были намного выше расходов - примерно на 8%.
В Россию приходило очень много денег. Конечно, часть из них была поглощена коррупцией, но все равно они заметно улучшали экономическую ситуацию. В это время чиновники задавались вопросом: зачем улучшать судебную систему, бороться с коррупцией и исправлять все то, что не нравится инвесторам в России, - ведь денег достаточно и на коррупцию, и на экономику.
Путин прекрасно понимает, что теперь профицит текущего счета не 10% или 15% ВВП, а всего лишь 4-5%. Согласно моим оценкам, даже если баррель нефти будет стоить $110, то в 2014-2015 годах Россия столкнется с дефицитом счета текущих операций. Само правительство предполагает, что даже при высоких ценах на нефть и бюджет будет дефицитным. Россия становится типичной страной с двумя дефицитами - бюджета и счета текущих операций, - которые надо как-то финансировать. Конечно, можно использовать резервы, но их хватит всего на несколько лет.
Путин знает, что к середине президентского срока он должен изменить что-то в отношениях с внешней средой, чтобы привлечь инвестиции, иначе российская экономика окажется в кризисе. Это не выгодно Путину, который хочет остаться у власти в ближайшие 12 лет. Путин говорит правильные вещи, никто другой в этой стране этого не говорит. Непонятно, сделает он это или нет. Но уже то, что он поднял эти вопросы, это позитивный сигнал.
Но перемены будут очень медленными, очень осторожными. В России вряд ли возможна революция, будет эволюционный процесс - маленькие шаги в правильном направлении. Именно поэтому я позитивно настроен по отношению к России.
Почему именно Путин?
Сейчас в обществе есть консенсус в том, какие реформы проводить и что для этого нужно. Я был на встрече с Алексеем Навальным, мы говорили о политике, о коррупции, я спросил, какова его экономическая программа. Он сказал, что ее у него нет. Сначала он будет бороться с коррупций, добьется плюрализма в обществе, а уж потом займется экономикой. Есть Стартегия-2020 - это хорошая программа, сказал он. Он даже сказал, что читал статью Путина в "Ведомостях", и он полностью согласен со всем, что там написано. Таким образом, с точки зрения экономики нет большой разницы между тем, что говорят Путин и Навальный.
Необязательно эти реформы должен проводить Путин. Но вот Левада-центр провел опрос, он спросил, хотите ли вы жить при демократии. 60% опрошенных заявили, что хотят. Второй вопрос: какую демократию вы бы хотели - западного образца, некую демократию образца СССР или Китая 1990-х годов или вы хотели бы демократию, которая бы отражала особый путь России. Только 19% опрошенных заявили, что хотели бы демократию по западному образцу, а примерно 50% выбрали "особую" российскую демократию.
Я полагаю, это значит, что россияне хотят демократию с сильным лидером. У России настолько сложная история, что сложился стереотип - если у нет сильного лидера, то начинаются большие проблемы. Это может быть правильное или неправильное мнение, но это факт: большинство населения хотят демократию с сильным консервативным лидером. Им не обязательно должен быть Путин, но пока других кандидатур на эту роль нет. Поэтому, чтобы быть успешным политиком в России, нужно дать людям то, что они хотят: нужно быть консервативным, нужно поддерживать идею, что Россия - сильная страна, а американцы и европейцы - плохие.
Левада-центр задал всем россиянам вопрос, что их больше всего волнует. Меньше всего обычный россиянин волнуется о свободе СМИ, демократии, о том, что суды зависимы. Его волнуют слишком большая стоимость жизни, плохое медицинское обслуживание и коррупция. Коррупция - это единственная сфера, которая волнует и основную массу населения, и протестующих.
Сейчас в Венгрии протестуют против правительства Орбана, который также становится все более авторитарным: если бы в России на улицы вышла та же доля населения, что и в Венгрии, то протестующих было бы примерно 2 млн.
У протестующих и населения мало точек соприкосновения, именно поэтому значительное число людей не выходит на улицы. Но, тем не менее, эта малочисленная группа людей может сделать политическую жизнь Путина некомфортной. Поэтому ему нужно либерализовать политическую систему.
Нужно ли изменить Конституцию, чтобы уменьшить президентскую власть? России нужна более демократическая и конкурентоспособная среда, и я уверен, что она появится. Путин не будет противиться постепенной либерализации политической системы, иначе ему придется послать войска на улицы, но он достаточно умен, чтобы этого не делать.
Система уже открывается, остановить этот процесс будет сложно. Уже следующие выборы будут более свободными. Путин открывает систему, это будет хорошо для политики и экономики, но это ударит по нему же: вряд ли русские еще раз изберут Путина.
Главная реформа
Практика ручного управления так же заканчивается, невозможно, чтобы один человек управлял всем, ездил по заводам и раздавал приказы их руководству и рабочим. Но основные задачи можно решить, принимая правильные решения единолично.
Так, мы не можем резко повысить производительность труда, главным образом, из-за плохой инфраструктуры. Всемирный банк ежегодно публикует отчет, в котором измеряет качество инфраструктуры. Место России в этом рейтинге вызывает удивление: было бы нормально, если бы она была чуть ниже среднего. Но это не так: у России самая слабая инфраструктура из всех стран БРИК, при этом россияне гораздо богаче граждан остальных стран БРИК. Россия в 12 раз богаче Индии, но инфраструктура в ней гораздо хуже. Невозможно добиться высокой производительности труда при таком качестве инфраструктуры.
Деньги, поступающие в экономику в 2000-х годах, были потрачены на пенсии и зарплаты в госсекторе. Ничего не было сделано для улучшения инфраструктуры. Сейчас улучшить инфраструктуру сама Россия уже не может - ей нужны иностранные инвестиции. Но западные инвесторы уверены, что Россия коррумпирована, что у нее очень плохой инвестиционный климат, неэффективная судебная система.
России нужно будет очень много инвестировать. Нужно не только отстраивать железные дороги, аэропорты, нужно обновлять оборудование на заводах. Сейчас доля инвестиций в ВВП России - всего 20% - это очень мало для развивающейся страны. У Филиппин, Малайзии, Таиланда этот показатель - 30-35% ВВП.
Вопрос инвестиций важен и для макроэкономики. Иметь дефицит по счету текущих операций - нормальная для развивающейся страны ситуация. Любая развивающаяся страна должна все больше и больше импортировать, чтобы модернизировать экономику.
Вопрос в том, как финансировать этот дефицит. Россия может выйти на международные рынки капитала: уровень госдолга у нее очень низкий - 10% ВВП (У США - 100% ВВП, у многих развивающихся стран - 30-40%. ). Можно нарастить долг до 30% ВВП, и останется привлекательной, согласно международным стандартам. Но ситуация с финансированием и займами ухудшается, поэтому у банков и на рынках получить средства сложно. Кроме того, Путин, которому пришлось в 2008-09 годах оплачивать долги частного сектора, занимать не хочет.
Самый надежный вариант - привлекать деньги через прямые иностранные инвестиции. Если мы не сможем улучшить инвестиционный климат, через 3-4 года начнется экономический кризис. Это произойдет, даже если цены на нефть останутся на уровне $100-110 за баррель. Можно нечего не делать, только если цены на нефть будут $200. Даже уровень $130-140 за баррель будет недостаточным для того, чтобы избежать реформ.
Я уверен, что Путин и его команда это понимают, но непонятно, как они будут реализовывать эти изменения.
Как привлечь инвестиции
С изменения инфраструктуры нужно начинать. Но этого недостаточно: нужно повышать конкурентоспособность экономики. Нужно приватизировать огромные госкорпорации. Нужно помнить, что вступление в ВТО уничтожит некоторые производства и целые отрасли, но они должны умереть, ведь они неконкурентоспособны, они не должны существовать. Это может повысить конкурентоспособность экономики и будет выгодно потребителям.
Вступление в ВТО - это само по себе большой шаг по улучшении инвестиционного климата. Сейчас иностранный инвестор, построивший завод, может 2 месяца дожидаться подключению к электросетям. Инвестор может пойти в российский суд, столкнется там с коррупцией и другими проблемами и, в итоге, ничего не получит. А после вступления в ВТО инвестор может пойти в суд в Люксембурге или любой другой стране.
Интересный пример: вступление России в ВТО обсуждалось с 1993 года. Так и переговаривались: один шаг вперед, два назад. Еще пару лет назад, по заявлению Путина, Россия была готова вступить в ВТО только вместе с Белоруссией и Казахстаном. И вдруг случился стремительный прорыв. В Американской торговой палате, занимавшейся переговорами с Россией, мне рассказали, что сами русские в 2010 году пришли к ним с вопросом, как защитить интеллектуальную собственность и сельское хозяйство - это были два самых важных вопроса. Американцы были удивлены, что российские чиновники вдруг пришли к ним и сами захотели завершить этот процесс. Это стало сигналом того, что власти понимают, что нужно привлекать инвестиции.
Как инвесторы отреагируют на политическую нестабильность?
Я был в США пару недель назад и задал вопросы инвесторам, хотят ли они, чтобы вернулся Путин или чтобы начались радикальные перемены, и Россия стала более демократичной. Выяснилось, что инвесторы не хотят смены политического режима, они предпочитают стабильность.
Если все будет хорошо и не будет войск на улицах, то инвесторы быстро вернутся. Уже в феврале отток капитала был меньше, ведь инвесторы, боясь, что после выборов вкладывать будет поздно, вернулись на российский рынок. Конечно, риски и сомнения сохраняются. Но отток инвесторов по политическим мотивам возможен только в случае вооруженного подавления протестов.
Без лидеров Путина не победить
Александр Соловьев, кафедра политического анализа МГУ: Чтобы стать серьезной политической силой, с которой власть будет считаться, оппозиции срочно нужно переходить от стихийных действий к организованным
Сейчас нужно меньше идеализировать и больше ориентироваться на реальную ситуацию, а она такова:
Оппозиция есть, но она раздроблена.
Оппозиционные лидеры слабые и договориться друг с другом не могут.
Проникнуть в "традиционное" медиа-пространство они не в состоянии, их могут лишь выборочно использоваться для политических шоу.
Политическая система остается суперпрезидентской, от представительных структур она никак не зависит.
Оппозиция может выбрать одну из двух стратегий: либо давить на власть через митинги и протесты, либо использовать возможности, которые предоставляет система - поддержка части Думы, участие в общественных организациях и т.п. Но успех может принести лишь одна тактика - организационно-представительская работа, которая заключается в формировании движения, партий, альянсов, коалиций, - все должно быть подчинено тому, чтобы вас заметили.
Идеальной формой протеста мог бы стать медиа-протест. Нужно организовывать выступления лидеров через разные каналы СМИ, в том числе и через телевидение. Уличные акции трудно замолчать, но легко интерпретировать и спустить на тормозах. Так было в Грузии: оппозиция разбила палатки, все думали, что Михаил Саакашвили уйдет, но он их просто не трогал и все протесты сдулись, как шарик. Наша власть не будет столь терпеливой, могут быть репрессии, но их всегда можно интерпретировать как "законную реакцию". А через медиапространство на власть можно влиять, можно донести до людей оценки происходящего, это могло бы вызывать у населения широкий отклик, в том числе в регионах.
Но этот вариант действий для оппозиции пока полностью закрыт. Так что им нужно работать в направлении создания реальной коалиции. Нужно выстраивать структуру и использовать более доступные площадки - парламентские слушания, помощь экспертов и бизнеса. Правда, пока оппозиционеры - плохие переговорщики и не могут договориться даже между собой.
Пока оппозиция разрознена, на нее действуют и административное давление, и запугивание. Бюрократия в такой ситуации только выигрывает - судебного решение по декабрьским выборам не последует, а значит, стратегия замалчивания, отрицания, столь любимая бюрократами, работает. Объединение необходимо, чтобы найти серьезные формы давления на власть, чтобы та заметила и начала реагировать позитивно. Это требует серьезной политической работы и не может ограничиться наскоком: пока у меня есть время, я схожу помитингую, а нет, то не пойду.
Негативная реакция - это подавление протестов, до этого не стоит доводить. Главное, избежать радикализма - именно он и вызовет негативную реакцию властей, а сейчас на часть гражданского протеста заметно влияние радикалов. Поэтому нельзя позволить националистической составляющей скомпрометировать движение. Правда, по сути, сделать с ней ничего нельзя - слишком много людей разделяют эти взгляды. Но нужно хотя бы постараться отсечь наиболее шовинистические и наиболее агрессивные круги.
Одну единую партию оппозиции создать не удастся - слишком разные у протестующих цели и интересы. Будут созданы 2-3 более или менее заметные партии, например, праволиберальная, центристская и националистическая. "Яблоко", возможно, сможет аккумулировать левые гражданские протесты и на этом фоне улучшит свое положение. Возможно, Михаил Прохоров создаст свою партию, которая объединит часть оппозиции.
Должны появиться и грамотные политические лидеры, которые владеют площадью, способны завоевать внимание разных аудиторий и при этом обладают интеллектом. Но сейчас таких лидеров не видно. Есть интеллектуалы, есть горлопаны. Пока лидеры оппозиции по своей харизме уступают властям: Владимир Путин умеет найти общий язык с различными аудиториям
Путин не решится стать реформатором
Дмитрий Травин, профессор экономики Европейского университета (Санкт-Петербург): Новый президент не будет рисковать популярностью, а это значит, что экономический кризис неизбежен
Я не жду от Владимира Путина каких-либо серьезных преобразований. Когда он хотел что-то делать, то быстро брался за реформы, как это было в начале 2000-х годов. Потом он хорошо понял, что реформы в условиях высоких цен на нефть, обеспечивающих страну высокими доходами и без каких-либо перемен, не нужны. Его 7 предвыборных программных статей - не о реформах: пока он просто собирается дать населению больше денег как раз за счет высоких цен на энергоносители.
Но начинать реформировать страну желательно до того, как случится очередной кризис. В критической ситуации реализовывать реформы будет гораздо сложнее, а эффект будут сильно отложенным во времени, как это было, например, в 1990-е - реформы правительства Егора Гайдара позволили экономике востановиться только через 7-8 лет. Маловероятно, что Путин пойдет на что-то подобное, даже в условиях дефицитного бюджета, жесткие реформы могут серьезно отразиться на его поулярности, а в выигрыше от преобразований окажется тот, кто займет президентское кресло уже после него.
Так что для решения проблемы бюджетного дефицита Путин будет искать простое решение:
Можно взять в долг
Можно печатать деньги
Можно повышать налоги
Все три варианта могут быть разрушительны для экономики, но какое-то время продержаться они помогут. Стратегия-2020, которую сейчас принято рассматривать в качестве основного программного документа нового правительства, не будет реализована. В 1991 году, когда нужны были серьезные реформы, они были осуществлены быстро и принесли кокретные результаты, времени прописывать теоретическую часть не было. Но долгие годы до этого реформы не проводились, это и довело страну до кризиса. Велика вероятность того, что эта ситуация повторится.
Что касается политической системы, то здесь косметические реформы уже начались, примерами могут служить закон о губернаторских выборах и снижение требованиий к регистрации партий. Впрочем, и то, и другое, может оказаться лишь иммитацией изменений.
Добиться прогресса в борьбе с коррупцией до сих пор так и не удалось. Уровень коррумпированности тесно свзяан с долей участия госдуарства в экономике - чем она выше, тем больше поле для коррупции. Путин снижать роль государства не предлагал: напротив, судя по его статьям, она теперь, скорее, усилится.
Притормозить коррупционеров мог бы переход к парламентской республике: если в парламенте есть несколько сильных противостоящих друг другу партий, то они будут следить друг за другом и, что называется, хватать за руки. Коррупция, конечно, полностью не исчезнет, но это сильно ее ограничит. Правда, в парламентской республике ни одна из сил не будет брать на себя риски серьезных реформ, ведь они приведут к падению ее политической поддержки. То есть воровать будут меньше, но системные проблемы экономики никуда не денутся.
Реформы происходят тогда, когда есть реформаторы, готовые за них взяться и при этом пожертвовать своей репутацией. Сейчас таких нет. Системная оппозиция - это в основном левые популисты. А лидеры внесистемной оппозиции маргинализированы, у них плохая репутация. И власть и дальше будет делать все, чтобы их имидж укладывался в харатеристику опасного маргинала. В элитах недовольство Путиным растет давно. Но немногие из них готовы рисковать свои положением и переходить в оппозицию
Лучшим вариантом для страны было бы, если бы власть и оппозиционеры пошли друг другу навтречу. Но пока власть всячески демонстрирует, что никаких уступок не будет. У оппозиции же нет никакой стратегии протеста и появиться она может только после наступления реального экономического кризиса
Люди, поддерживающие власть сейчас, быстро переметнутся
Рубен Ениколопов, профессор РЭШ: Нового экономического кризиса эта власть может не пережить
Превентивные реформы, которые могут предотвратить будущие проблемы, вряд ли будут проведены. Скорее, нас ждут изменения, направленные на решение текущих проблем. Когда-то все начиналось "за здравие": только придя к власти, Владимир Путин пытался проводить реформы, пусть и подготовленные не им самим, а Германом Грефом.
Кардинально ситуация изменилась после дела Михаила Ходорковского, обнаружилось, что можно обойтись и ручным управлением, без реформ. Дальше 90% роста экономики было связано с ростом цен на нефть, добыча при этом не увеличивалась, то есть доходы государства зависели исключительно от стоимости барреля. Само правительство при этом не делало вообще ничего. Назвать эффективными такие методы работы вряд ли возможно.
В результате, балансировать бюджет с каждым годом становится все труднее. Бюджетные расходы продолжают расти, а доходы государство наращивать не может. Увеличить внутренний долг сложно - на него не будет необходимого спроса, а прибегать к внешнему финансированию Владимир Путин не хочет. Налоги собираются плохо, а любые попытки увеличить налоговые давление (взять хотя бы недавнее увеличение социальных взносов), приводят к тому, что бизнес уходит в тень. Можно, конечно, увеличить налогообложение "Газпрома" и других крупных корпораций, но этого не будет сделано по политическим причинам. Дополнительные доходы правительство, скорее всего, будет стараться привлечь способами вроде приватизации.
Но для того, чтобы избежать кризиса, нужно делать противоречивые вещи, например, сокращать расходы. Путин и его ближайшее окружение на это вряд ли пойдут - люди не меняются. Денег на то, чтобы обеспечить все, что было обещано перед выборами, у государства нет. Это, в итоге, приведет к кризису, хотя повторение 1991 года вряд ли возможно, все-таки наша экономика по фундаментальным показателям сейчас более или менее рыночная.
Косметические реформы будут, ведь они, по сути, ничего не меняют. Но проблемы стимулов для экономики они не решат. Госкорпорации полностью подстраиваются под стимулы политиков - пока нет конкуренции, нет и стимулов работать. У коммерческих компаний цели и стратегии четко прописаны, а многие госкорпорации до сих пор не составили таких документов, а если и составили, то лучше бы они этого не делали. Изменения, если они происходят, обычно связаны с интересами конкретных людей. У нас не возникло общественных институтов, которые могли бы давить на власть, нет бизнеса, который не был бы связан с ней бюджетными деньгами.
Протестное движение, оппозиция пока немного напоминают детский сад. У них нет никакой созидательной программы, а значит, и нормальных методов давления на власть. Но в ходе протестов произошел важный процесс - десакрализация власти. Путин перестал быть батюшкой - царем, став обыкновенным политиком, хоть и с пока все еще существенной поддержкой населения. Теперь он и его команда будут отвечать за экономические проблемы. Когда все было хорошо, они легко записывали на свой счет то, что не было их заслугой, например, рост благосостояния населения. В кризис им придется расплатиться по полной за все - за то, что сделали и не сделали.
В 2008 году власти засуетились, и они действительно много работали. Скорее всего, новый кризис будет похож на тот, что был тогда, только с худшими исходными данными - стабилизационного фонда, которым можно заткнуть дыры и продолжать оставаться неэффективными, больше нет. Наиболее реальный сценарий - нового кризиса эта власть не переживет. Хотя разрушения институтов, как в 1991 году, не произойдет, они сохранятся.
Россия - гигантская страна, сложная в управлении. Парламентская республика не для нее - во многом из-за нестабильности коалиций. Нормальная президентская система подходит России намного больше. Но она должна быть не такой, как сейчас, когда президент в своей власти ничем не ограничен. Парламенту нужно дать больше полномочий, должны существовать полноценные парламентские расследования, как в США.
Также важно провести децентрализацию власти. Региональное давление на федеральный центр при лоббировании своих интересов было слишком высоким в 1990-е годы, но сейчас ситуация обратная - распределение власти между центром и регионами неэффективно с точки зрения регионов. Большая страна, в которой невозможна централизованная политика, не может работать по модели унитарного государства.
Шаги в правильном направлении сделаны, например, возвращены выборы губернаторов, но экономическую централизацию они вряд ли изменят. Регионы сами ничего не зарабатывают, все ресурсы идут из центра. Это подрывает желание работать. Децентрализация - - важнейшая вещь, которой очень не хватает России. Нужно больше независимости для регионов.
Ситуация, на самом деле, нестабильная. Огромное количество людей, которые сейчас либо поддерживают нынешнюю партию власти, либо в прямом смысле работают на нее, если будет нужно, быстро переметнутся на другую сторону. Но есть и позитивные сигналы. Путин поддержал введение выборов губернаторов, обещал предпринимателям улучшить деловой климат и снизить давление на бизнес, а российские дипломаты письменно заверили американцев, что политический курс на улучшение отношений с США не изменится.
Оппозиционеры с победой Путина в первом туре не согласны. В понедельник они выведут на улицы тысячи людей. И как бы эти протесты не завершились, ближайшие годы станут для оппозиции и лично для одного из ее лидеров Алексея Навального проверкой на прочность.
The New York Times: Победа Путина была вполне честной, но протестов это не отменит
В общей сложности Путин будет находиться у власти 18 лет, столько страной правил Леонид Брежнев, напоминает The New York Times. Очевидно, что уверенная победа в первом туре подвигнет его на ужесточение политики в отношении оппозиции. Акции протеста в Москве на этот раз они могут быть подавлены полицией, создания палаточного лагеря власти не допустят.
Число протестующих впечатляет, но у оппозиции так и не появилось явных лидеров. Да и распространены протесты в основном столице и нескольких крупных городах - остальное население протестующих не поддерживает. The New York Times опросила людей, голосовавших за Путина. Их цель - стабильность, которую, по их мнению, может обеспечить лишь он.
The Washington Post: Конец путинизма
Триумф Владимира Путина на выборах был предсказуем, но это не снимает вопроса - сколько он продержится на посту президента, пишет один из редакторов The Washington Post Джексон Дил. Оценки разные: от нескольких недель и месяцев до нескольких лет. Кто-то допускает, что он протянет все 6 лет президентского срока, но никто не верит, что он сможет переизбраться еще на один срок.
Дил проводит параллель между Россией и Китаем: обе страны автократичны, в них ущемлены права граждан, они постоянно конфликтуют с соседями, но при этом доходы населения в этих странах быстро растут. Однако в Китае власти признали, что без демократизации их экономика обречена на коллапс. И Путин, и китайские лидеры понимают причину политической нестабильности - растущий средний класс с его более сложными потребностями. Однако они уверены, что у них есть еще 10 лет на постепенную демократизацию - это не так, ведь средний класс не потерпит еще десятилетие игнорирования его интересов и исключения из процесса принятия решений.
В Китае изменения пока несильно заметны, созданы лишь несколько оппозиционных сайтов, например микроблог Sina Weibo, однако сами власти готовы к реформам. В России изменения налицо: тысячи людей выходят на улицы. Конец эпохи Путина близок, но у будущего премьера есть выбор: он может стать либо Михаилом Горбачевым, либо Хосни Мубараком. Судя по его риторике перед выборами и сразу после них, Путин выбрал второй вариант.
Foreign Policy: Невыученный урок
Казалось бы, после 4 декабря российские власти должны были бы запомнить важный урок: в Москве "Единую Россию" не поддерживают, а фальсификации и "карусели" выливаются в массовые акции протеста. Но три месяца - и три крупные демонстрации - спустя власти повторили те же ошибки, пишет The Foreign Policy. При этом у власти изначально была стратегия проведения выборов: в Москве они должны быть более или менее чистыми. Но на проверку все оказалось иначе, на работе на избирателей давили и заставляли голосовать за Путина, центр Москвы наводнили автобусы с "карусельщиками", а после ухода наблюдателей и выключения веб-камер в комиссиях переписывали протоколы.
В Foreign Policy это объясняют словами Алексея Навального: победить во втором туре Зюганова может политик, а "крутой парень" побеждает в первом туре. Власти уже начали за это расплачиваться, ведь Москву пришлось наводнить боевой техникой, водяными пушками и военными. Сейчас столица больше похожа на будущую зону боевых действий, чем на город, празднующий победу честно выбранного лидера.
Huffington Post: Недовольство будет только расти, а дни власти сочтены
Дэвид Милибенд, бывший министр иностранных дел Великобритании, назвал Путина "безжалостным диктатором". По мнению бывшего чиновника, дни Путина сочтены, четвертого срока не будет, да и продержаться до конца третьего он не сможет. Реформы в России застопорились, а доходы от продажи нефти и газа оседают в руках немногочисленной группы людей. Это не нравится российскому среднему классу, который будет и дальше выходить на улицы.
В Huffington Post ждут усиления протестов.
Forbes: Путин все больше походит на Джеймса Бонда
Владимир Путин набрал более 60% голосов избирателей, а его ближайший конкурент Геннадий Зюганов - менее 20%. На выборах в Госдуму в декабре коммунисты также оставались главным соперником "Единой России": у них 90 мест в 450-местном парламенте, у остальных партий - намного меньше. Однако сказать коммунистам нечего: коалицию построить они не смогут, никто не готов объединяться с ними, отмечает Forbes.
Но не только коммунисты оказались в проигрыше: Путин все больше и больше напоминает карикатуру на самого себя. Российскую интеллигенцию смешит его образ местного Джеймса Бонда, а его сторонники из российской молодежи больше похожи на фанатов рок-звезды. Оппозиция тем временем растет и развивается, а ее лидеры строят планы того, как они, наконец, займут места в Госдуме, а кто-нибудь станет новым лицом Кремля. Однако выборы, несмотря на нарушения, показали, что российскому народу пока нравится тот лидер, который есть.
Главный экономист "Ренессанс Капитала" Иван Чакаров: Реформы - единственное спасение от кризиса. Но чтобы их проводить, нужен сильный лидер. А конкурентов у Владимира Путина в этой роли нет
Правительство в ближайшие годы просто вынуждено будет проводить реформы. Мы вступаем в эпоху с совершенно другой макроэкономической средой, похожей, скорее, на ту, что была в 2008 году. Именно поэтому у Путина и его окружения намного больше мотивов проводить реформы именно сейчас.
Конечно, если учитывать предыдущий опыт, есть сомнения в его способности проводить реформы. Все сомневаются, я разговаривал с европейцами, с американцами, все они сомневаются. Но нужно еще учитывать и здравый смысл: если власти не проведут эти реформы в течение 3-5 лет, темпы роста российской экономики упадут - просто скатятся в никуда. И власти это понимают.
Кроме того, у Путина есть амбиции, он хочет остаться в истории России как один из великих лидеров. Именно поэтому он будет реформировать Россию.
Почему не было реформ раньше? До 2008 года Россия была страной с огромным профицитом счета текущих операций: в 2000-х - это было 15% ВВП, в 2008 году он сократился до 10% ВВП, а сейчас - всего 5% ВВП. До 2008 года у России был профицит бюджета: доходы были намного выше расходов - примерно на 8%.
В Россию приходило очень много денег. Конечно, часть из них была поглощена коррупцией, но все равно они заметно улучшали экономическую ситуацию. В это время чиновники задавались вопросом: зачем улучшать судебную систему, бороться с коррупцией и исправлять все то, что не нравится инвесторам в России, - ведь денег достаточно и на коррупцию, и на экономику.
Путин прекрасно понимает, что теперь профицит текущего счета не 10% или 15% ВВП, а всего лишь 4-5%. Согласно моим оценкам, даже если баррель нефти будет стоить $110, то в 2014-2015 годах Россия столкнется с дефицитом счета текущих операций. Само правительство предполагает, что даже при высоких ценах на нефть и бюджет будет дефицитным. Россия становится типичной страной с двумя дефицитами - бюджета и счета текущих операций, - которые надо как-то финансировать. Конечно, можно использовать резервы, но их хватит всего на несколько лет.
Путин знает, что к середине президентского срока он должен изменить что-то в отношениях с внешней средой, чтобы привлечь инвестиции, иначе российская экономика окажется в кризисе. Это не выгодно Путину, который хочет остаться у власти в ближайшие 12 лет. Путин говорит правильные вещи, никто другой в этой стране этого не говорит. Непонятно, сделает он это или нет. Но уже то, что он поднял эти вопросы, это позитивный сигнал.
Но перемены будут очень медленными, очень осторожными. В России вряд ли возможна революция, будет эволюционный процесс - маленькие шаги в правильном направлении. Именно поэтому я позитивно настроен по отношению к России.
Почему именно Путин?
Сейчас в обществе есть консенсус в том, какие реформы проводить и что для этого нужно. Я был на встрече с Алексеем Навальным, мы говорили о политике, о коррупции, я спросил, какова его экономическая программа. Он сказал, что ее у него нет. Сначала он будет бороться с коррупций, добьется плюрализма в обществе, а уж потом займется экономикой. Есть Стартегия-2020 - это хорошая программа, сказал он. Он даже сказал, что читал статью Путина в "Ведомостях", и он полностью согласен со всем, что там написано. Таким образом, с точки зрения экономики нет большой разницы между тем, что говорят Путин и Навальный.
Необязательно эти реформы должен проводить Путин. Но вот Левада-центр провел опрос, он спросил, хотите ли вы жить при демократии. 60% опрошенных заявили, что хотят. Второй вопрос: какую демократию вы бы хотели - западного образца, некую демократию образца СССР или Китая 1990-х годов или вы хотели бы демократию, которая бы отражала особый путь России. Только 19% опрошенных заявили, что хотели бы демократию по западному образцу, а примерно 50% выбрали "особую" российскую демократию.
Я полагаю, это значит, что россияне хотят демократию с сильным лидером. У России настолько сложная история, что сложился стереотип - если у нет сильного лидера, то начинаются большие проблемы. Это может быть правильное или неправильное мнение, но это факт: большинство населения хотят демократию с сильным консервативным лидером. Им не обязательно должен быть Путин, но пока других кандидатур на эту роль нет. Поэтому, чтобы быть успешным политиком в России, нужно дать людям то, что они хотят: нужно быть консервативным, нужно поддерживать идею, что Россия - сильная страна, а американцы и европейцы - плохие.
Левада-центр задал всем россиянам вопрос, что их больше всего волнует. Меньше всего обычный россиянин волнуется о свободе СМИ, демократии, о том, что суды зависимы. Его волнуют слишком большая стоимость жизни, плохое медицинское обслуживание и коррупция. Коррупция - это единственная сфера, которая волнует и основную массу населения, и протестующих.
Сейчас в Венгрии протестуют против правительства Орбана, который также становится все более авторитарным: если бы в России на улицы вышла та же доля населения, что и в Венгрии, то протестующих было бы примерно 2 млн.
У протестующих и населения мало точек соприкосновения, именно поэтому значительное число людей не выходит на улицы. Но, тем не менее, эта малочисленная группа людей может сделать политическую жизнь Путина некомфортной. Поэтому ему нужно либерализовать политическую систему.
Нужно ли изменить Конституцию, чтобы уменьшить президентскую власть? России нужна более демократическая и конкурентоспособная среда, и я уверен, что она появится. Путин не будет противиться постепенной либерализации политической системы, иначе ему придется послать войска на улицы, но он достаточно умен, чтобы этого не делать.
Система уже открывается, остановить этот процесс будет сложно. Уже следующие выборы будут более свободными. Путин открывает систему, это будет хорошо для политики и экономики, но это ударит по нему же: вряд ли русские еще раз изберут Путина.
Главная реформа
Практика ручного управления так же заканчивается, невозможно, чтобы один человек управлял всем, ездил по заводам и раздавал приказы их руководству и рабочим. Но основные задачи можно решить, принимая правильные решения единолично.
Так, мы не можем резко повысить производительность труда, главным образом, из-за плохой инфраструктуры. Всемирный банк ежегодно публикует отчет, в котором измеряет качество инфраструктуры. Место России в этом рейтинге вызывает удивление: было бы нормально, если бы она была чуть ниже среднего. Но это не так: у России самая слабая инфраструктура из всех стран БРИК, при этом россияне гораздо богаче граждан остальных стран БРИК. Россия в 12 раз богаче Индии, но инфраструктура в ней гораздо хуже. Невозможно добиться высокой производительности труда при таком качестве инфраструктуры.
Деньги, поступающие в экономику в 2000-х годах, были потрачены на пенсии и зарплаты в госсекторе. Ничего не было сделано для улучшения инфраструктуры. Сейчас улучшить инфраструктуру сама Россия уже не может - ей нужны иностранные инвестиции. Но западные инвесторы уверены, что Россия коррумпирована, что у нее очень плохой инвестиционный климат, неэффективная судебная система.
России нужно будет очень много инвестировать. Нужно не только отстраивать железные дороги, аэропорты, нужно обновлять оборудование на заводах. Сейчас доля инвестиций в ВВП России - всего 20% - это очень мало для развивающейся страны. У Филиппин, Малайзии, Таиланда этот показатель - 30-35% ВВП.
Вопрос инвестиций важен и для макроэкономики. Иметь дефицит по счету текущих операций - нормальная для развивающейся страны ситуация. Любая развивающаяся страна должна все больше и больше импортировать, чтобы модернизировать экономику.
Вопрос в том, как финансировать этот дефицит. Россия может выйти на международные рынки капитала: уровень госдолга у нее очень низкий - 10% ВВП (У США - 100% ВВП, у многих развивающихся стран - 30-40%. ). Можно нарастить долг до 30% ВВП, и останется привлекательной, согласно международным стандартам. Но ситуация с финансированием и займами ухудшается, поэтому у банков и на рынках получить средства сложно. Кроме того, Путин, которому пришлось в 2008-09 годах оплачивать долги частного сектора, занимать не хочет.
Самый надежный вариант - привлекать деньги через прямые иностранные инвестиции. Если мы не сможем улучшить инвестиционный климат, через 3-4 года начнется экономический кризис. Это произойдет, даже если цены на нефть останутся на уровне $100-110 за баррель. Можно нечего не делать, только если цены на нефть будут $200. Даже уровень $130-140 за баррель будет недостаточным для того, чтобы избежать реформ.
Я уверен, что Путин и его команда это понимают, но непонятно, как они будут реализовывать эти изменения.
Как привлечь инвестиции
С изменения инфраструктуры нужно начинать. Но этого недостаточно: нужно повышать конкурентоспособность экономики. Нужно приватизировать огромные госкорпорации. Нужно помнить, что вступление в ВТО уничтожит некоторые производства и целые отрасли, но они должны умереть, ведь они неконкурентоспособны, они не должны существовать. Это может повысить конкурентоспособность экономики и будет выгодно потребителям.
Вступление в ВТО - это само по себе большой шаг по улучшении инвестиционного климата. Сейчас иностранный инвестор, построивший завод, может 2 месяца дожидаться подключению к электросетям. Инвестор может пойти в российский суд, столкнется там с коррупцией и другими проблемами и, в итоге, ничего не получит. А после вступления в ВТО инвестор может пойти в суд в Люксембурге или любой другой стране.
Интересный пример: вступление России в ВТО обсуждалось с 1993 года. Так и переговаривались: один шаг вперед, два назад. Еще пару лет назад, по заявлению Путина, Россия была готова вступить в ВТО только вместе с Белоруссией и Казахстаном. И вдруг случился стремительный прорыв. В Американской торговой палате, занимавшейся переговорами с Россией, мне рассказали, что сами русские в 2010 году пришли к ним с вопросом, как защитить интеллектуальную собственность и сельское хозяйство - это были два самых важных вопроса. Американцы были удивлены, что российские чиновники вдруг пришли к ним и сами захотели завершить этот процесс. Это стало сигналом того, что власти понимают, что нужно привлекать инвестиции.
Как инвесторы отреагируют на политическую нестабильность?
Я был в США пару недель назад и задал вопросы инвесторам, хотят ли они, чтобы вернулся Путин или чтобы начались радикальные перемены, и Россия стала более демократичной. Выяснилось, что инвесторы не хотят смены политического режима, они предпочитают стабильность.
Если все будет хорошо и не будет войск на улицах, то инвесторы быстро вернутся. Уже в феврале отток капитала был меньше, ведь инвесторы, боясь, что после выборов вкладывать будет поздно, вернулись на российский рынок. Конечно, риски и сомнения сохраняются. Но отток инвесторов по политическим мотивам возможен только в случае вооруженного подавления протестов.
Без лидеров Путина не победить
Александр Соловьев, кафедра политического анализа МГУ: Чтобы стать серьезной политической силой, с которой власть будет считаться, оппозиции срочно нужно переходить от стихийных действий к организованным
Сейчас нужно меньше идеализировать и больше ориентироваться на реальную ситуацию, а она такова:
Оппозиция есть, но она раздроблена.
Оппозиционные лидеры слабые и договориться друг с другом не могут.
Проникнуть в "традиционное" медиа-пространство они не в состоянии, их могут лишь выборочно использоваться для политических шоу.
Политическая система остается суперпрезидентской, от представительных структур она никак не зависит.
Оппозиция может выбрать одну из двух стратегий: либо давить на власть через митинги и протесты, либо использовать возможности, которые предоставляет система - поддержка части Думы, участие в общественных организациях и т.п. Но успех может принести лишь одна тактика - организационно-представительская работа, которая заключается в формировании движения, партий, альянсов, коалиций, - все должно быть подчинено тому, чтобы вас заметили.
Идеальной формой протеста мог бы стать медиа-протест. Нужно организовывать выступления лидеров через разные каналы СМИ, в том числе и через телевидение. Уличные акции трудно замолчать, но легко интерпретировать и спустить на тормозах. Так было в Грузии: оппозиция разбила палатки, все думали, что Михаил Саакашвили уйдет, но он их просто не трогал и все протесты сдулись, как шарик. Наша власть не будет столь терпеливой, могут быть репрессии, но их всегда можно интерпретировать как "законную реакцию". А через медиапространство на власть можно влиять, можно донести до людей оценки происходящего, это могло бы вызывать у населения широкий отклик, в том числе в регионах.
Но этот вариант действий для оппозиции пока полностью закрыт. Так что им нужно работать в направлении создания реальной коалиции. Нужно выстраивать структуру и использовать более доступные площадки - парламентские слушания, помощь экспертов и бизнеса. Правда, пока оппозиционеры - плохие переговорщики и не могут договориться даже между собой.
Пока оппозиция разрознена, на нее действуют и административное давление, и запугивание. Бюрократия в такой ситуации только выигрывает - судебного решение по декабрьским выборам не последует, а значит, стратегия замалчивания, отрицания, столь любимая бюрократами, работает. Объединение необходимо, чтобы найти серьезные формы давления на власть, чтобы та заметила и начала реагировать позитивно. Это требует серьезной политической работы и не может ограничиться наскоком: пока у меня есть время, я схожу помитингую, а нет, то не пойду.
Негативная реакция - это подавление протестов, до этого не стоит доводить. Главное, избежать радикализма - именно он и вызовет негативную реакцию властей, а сейчас на часть гражданского протеста заметно влияние радикалов. Поэтому нельзя позволить националистической составляющей скомпрометировать движение. Правда, по сути, сделать с ней ничего нельзя - слишком много людей разделяют эти взгляды. Но нужно хотя бы постараться отсечь наиболее шовинистические и наиболее агрессивные круги.
Одну единую партию оппозиции создать не удастся - слишком разные у протестующих цели и интересы. Будут созданы 2-3 более или менее заметные партии, например, праволиберальная, центристская и националистическая. "Яблоко", возможно, сможет аккумулировать левые гражданские протесты и на этом фоне улучшит свое положение. Возможно, Михаил Прохоров создаст свою партию, которая объединит часть оппозиции.
Должны появиться и грамотные политические лидеры, которые владеют площадью, способны завоевать внимание разных аудиторий и при этом обладают интеллектом. Но сейчас таких лидеров не видно. Есть интеллектуалы, есть горлопаны. Пока лидеры оппозиции по своей харизме уступают властям: Владимир Путин умеет найти общий язык с различными аудиториям
Путин не решится стать реформатором
Дмитрий Травин, профессор экономики Европейского университета (Санкт-Петербург): Новый президент не будет рисковать популярностью, а это значит, что экономический кризис неизбежен
Я не жду от Владимира Путина каких-либо серьезных преобразований. Когда он хотел что-то делать, то быстро брался за реформы, как это было в начале 2000-х годов. Потом он хорошо понял, что реформы в условиях высоких цен на нефть, обеспечивающих страну высокими доходами и без каких-либо перемен, не нужны. Его 7 предвыборных программных статей - не о реформах: пока он просто собирается дать населению больше денег как раз за счет высоких цен на энергоносители.
Но начинать реформировать страну желательно до того, как случится очередной кризис. В критической ситуации реализовывать реформы будет гораздо сложнее, а эффект будут сильно отложенным во времени, как это было, например, в 1990-е - реформы правительства Егора Гайдара позволили экономике востановиться только через 7-8 лет. Маловероятно, что Путин пойдет на что-то подобное, даже в условиях дефицитного бюджета, жесткие реформы могут серьезно отразиться на его поулярности, а в выигрыше от преобразований окажется тот, кто займет президентское кресло уже после него.
Так что для решения проблемы бюджетного дефицита Путин будет искать простое решение:
Можно взять в долг
Можно печатать деньги
Можно повышать налоги
Все три варианта могут быть разрушительны для экономики, но какое-то время продержаться они помогут. Стратегия-2020, которую сейчас принято рассматривать в качестве основного программного документа нового правительства, не будет реализована. В 1991 году, когда нужны были серьезные реформы, они были осуществлены быстро и принесли кокретные результаты, времени прописывать теоретическую часть не было. Но долгие годы до этого реформы не проводились, это и довело страну до кризиса. Велика вероятность того, что эта ситуация повторится.
Что касается политической системы, то здесь косметические реформы уже начались, примерами могут служить закон о губернаторских выборах и снижение требованиий к регистрации партий. Впрочем, и то, и другое, может оказаться лишь иммитацией изменений.
Добиться прогресса в борьбе с коррупцией до сих пор так и не удалось. Уровень коррумпированности тесно свзяан с долей участия госдуарства в экономике - чем она выше, тем больше поле для коррупции. Путин снижать роль государства не предлагал: напротив, судя по его статьям, она теперь, скорее, усилится.
Притормозить коррупционеров мог бы переход к парламентской республике: если в парламенте есть несколько сильных противостоящих друг другу партий, то они будут следить друг за другом и, что называется, хватать за руки. Коррупция, конечно, полностью не исчезнет, но это сильно ее ограничит. Правда, в парламентской республике ни одна из сил не будет брать на себя риски серьезных реформ, ведь они приведут к падению ее политической поддержки. То есть воровать будут меньше, но системные проблемы экономики никуда не денутся.
Реформы происходят тогда, когда есть реформаторы, готовые за них взяться и при этом пожертвовать своей репутацией. Сейчас таких нет. Системная оппозиция - это в основном левые популисты. А лидеры внесистемной оппозиции маргинализированы, у них плохая репутация. И власть и дальше будет делать все, чтобы их имидж укладывался в харатеристику опасного маргинала. В элитах недовольство Путиным растет давно. Но немногие из них готовы рисковать свои положением и переходить в оппозицию
Лучшим вариантом для страны было бы, если бы власть и оппозиционеры пошли друг другу навтречу. Но пока власть всячески демонстрирует, что никаких уступок не будет. У оппозиции же нет никакой стратегии протеста и появиться она может только после наступления реального экономического кризиса
Люди, поддерживающие власть сейчас, быстро переметнутся
Рубен Ениколопов, профессор РЭШ: Нового экономического кризиса эта власть может не пережить
Превентивные реформы, которые могут предотвратить будущие проблемы, вряд ли будут проведены. Скорее, нас ждут изменения, направленные на решение текущих проблем. Когда-то все начиналось "за здравие": только придя к власти, Владимир Путин пытался проводить реформы, пусть и подготовленные не им самим, а Германом Грефом.
Кардинально ситуация изменилась после дела Михаила Ходорковского, обнаружилось, что можно обойтись и ручным управлением, без реформ. Дальше 90% роста экономики было связано с ростом цен на нефть, добыча при этом не увеличивалась, то есть доходы государства зависели исключительно от стоимости барреля. Само правительство при этом не делало вообще ничего. Назвать эффективными такие методы работы вряд ли возможно.
В результате, балансировать бюджет с каждым годом становится все труднее. Бюджетные расходы продолжают расти, а доходы государство наращивать не может. Увеличить внутренний долг сложно - на него не будет необходимого спроса, а прибегать к внешнему финансированию Владимир Путин не хочет. Налоги собираются плохо, а любые попытки увеличить налоговые давление (взять хотя бы недавнее увеличение социальных взносов), приводят к тому, что бизнес уходит в тень. Можно, конечно, увеличить налогообложение "Газпрома" и других крупных корпораций, но этого не будет сделано по политическим причинам. Дополнительные доходы правительство, скорее всего, будет стараться привлечь способами вроде приватизации.
Но для того, чтобы избежать кризиса, нужно делать противоречивые вещи, например, сокращать расходы. Путин и его ближайшее окружение на это вряд ли пойдут - люди не меняются. Денег на то, чтобы обеспечить все, что было обещано перед выборами, у государства нет. Это, в итоге, приведет к кризису, хотя повторение 1991 года вряд ли возможно, все-таки наша экономика по фундаментальным показателям сейчас более или менее рыночная.
Косметические реформы будут, ведь они, по сути, ничего не меняют. Но проблемы стимулов для экономики они не решат. Госкорпорации полностью подстраиваются под стимулы политиков - пока нет конкуренции, нет и стимулов работать. У коммерческих компаний цели и стратегии четко прописаны, а многие госкорпорации до сих пор не составили таких документов, а если и составили, то лучше бы они этого не делали. Изменения, если они происходят, обычно связаны с интересами конкретных людей. У нас не возникло общественных институтов, которые могли бы давить на власть, нет бизнеса, который не был бы связан с ней бюджетными деньгами.
Протестное движение, оппозиция пока немного напоминают детский сад. У них нет никакой созидательной программы, а значит, и нормальных методов давления на власть. Но в ходе протестов произошел важный процесс - десакрализация власти. Путин перестал быть батюшкой - царем, став обыкновенным политиком, хоть и с пока все еще существенной поддержкой населения. Теперь он и его команда будут отвечать за экономические проблемы. Когда все было хорошо, они легко записывали на свой счет то, что не было их заслугой, например, рост благосостояния населения. В кризис им придется расплатиться по полной за все - за то, что сделали и не сделали.
В 2008 году власти засуетились, и они действительно много работали. Скорее всего, новый кризис будет похож на тот, что был тогда, только с худшими исходными данными - стабилизационного фонда, которым можно заткнуть дыры и продолжать оставаться неэффективными, больше нет. Наиболее реальный сценарий - нового кризиса эта власть не переживет. Хотя разрушения институтов, как в 1991 году, не произойдет, они сохранятся.
Россия - гигантская страна, сложная в управлении. Парламентская республика не для нее - во многом из-за нестабильности коалиций. Нормальная президентская система подходит России намного больше. Но она должна быть не такой, как сейчас, когда президент в своей власти ничем не ограничен. Парламенту нужно дать больше полномочий, должны существовать полноценные парламентские расследования, как в США.
Также важно провести децентрализацию власти. Региональное давление на федеральный центр при лоббировании своих интересов было слишком высоким в 1990-е годы, но сейчас ситуация обратная - распределение власти между центром и регионами неэффективно с точки зрения регионов. Большая страна, в которой невозможна централизованная политика, не может работать по модели унитарного государства.
Шаги в правильном направлении сделаны, например, возвращены выборы губернаторов, но экономическую централизацию они вряд ли изменят. Регионы сами ничего не зарабатывают, все ресурсы идут из центра. Это подрывает желание работать. Децентрализация - - важнейшая вещь, которой очень не хватает России. Нужно больше независимости для регионов.
Ситуация, на самом деле, нестабильная. Огромное количество людей, которые сейчас либо поддерживают нынешнюю партию власти, либо в прямом смысле работают на нее, если будет нужно, быстро переметнутся на другую сторону. Но есть и позитивные сигналы. Путин поддержал введение выборов губернаторов, обещал предпринимателям улучшить деловой климат и снизить давление на бизнес, а российские дипломаты письменно заверили американцев, что политический курс на улучшение отношений с США не изменится.
Оппозиционеры с победой Путина в первом туре не согласны. В понедельник они выведут на улицы тысячи людей. И как бы эти протесты не завершились, ближайшие годы станут для оппозиции и лично для одного из ее лидеров Алексея Навального проверкой на прочность.
The New York Times: Победа Путина была вполне честной, но протестов это не отменит
В общей сложности Путин будет находиться у власти 18 лет, столько страной правил Леонид Брежнев, напоминает The New York Times. Очевидно, что уверенная победа в первом туре подвигнет его на ужесточение политики в отношении оппозиции. Акции протеста в Москве на этот раз они могут быть подавлены полицией, создания палаточного лагеря власти не допустят.
Число протестующих впечатляет, но у оппозиции так и не появилось явных лидеров. Да и распространены протесты в основном столице и нескольких крупных городах - остальное население протестующих не поддерживает. The New York Times опросила людей, голосовавших за Путина. Их цель - стабильность, которую, по их мнению, может обеспечить лишь он.
The Washington Post: Конец путинизма
Триумф Владимира Путина на выборах был предсказуем, но это не снимает вопроса - сколько он продержится на посту президента, пишет один из редакторов The Washington Post Джексон Дил. Оценки разные: от нескольких недель и месяцев до нескольких лет. Кто-то допускает, что он протянет все 6 лет президентского срока, но никто не верит, что он сможет переизбраться еще на один срок.
Дил проводит параллель между Россией и Китаем: обе страны автократичны, в них ущемлены права граждан, они постоянно конфликтуют с соседями, но при этом доходы населения в этих странах быстро растут. Однако в Китае власти признали, что без демократизации их экономика обречена на коллапс. И Путин, и китайские лидеры понимают причину политической нестабильности - растущий средний класс с его более сложными потребностями. Однако они уверены, что у них есть еще 10 лет на постепенную демократизацию - это не так, ведь средний класс не потерпит еще десятилетие игнорирования его интересов и исключения из процесса принятия решений.
В Китае изменения пока несильно заметны, созданы лишь несколько оппозиционных сайтов, например микроблог Sina Weibo, однако сами власти готовы к реформам. В России изменения налицо: тысячи людей выходят на улицы. Конец эпохи Путина близок, но у будущего премьера есть выбор: он может стать либо Михаилом Горбачевым, либо Хосни Мубараком. Судя по его риторике перед выборами и сразу после них, Путин выбрал второй вариант.
Foreign Policy: Невыученный урок
Казалось бы, после 4 декабря российские власти должны были бы запомнить важный урок: в Москве "Единую Россию" не поддерживают, а фальсификации и "карусели" выливаются в массовые акции протеста. Но три месяца - и три крупные демонстрации - спустя власти повторили те же ошибки, пишет The Foreign Policy. При этом у власти изначально была стратегия проведения выборов: в Москве они должны быть более или менее чистыми. Но на проверку все оказалось иначе, на работе на избирателей давили и заставляли голосовать за Путина, центр Москвы наводнили автобусы с "карусельщиками", а после ухода наблюдателей и выключения веб-камер в комиссиях переписывали протоколы.
В Foreign Policy это объясняют словами Алексея Навального: победить во втором туре Зюганова может политик, а "крутой парень" побеждает в первом туре. Власти уже начали за это расплачиваться, ведь Москву пришлось наводнить боевой техникой, водяными пушками и военными. Сейчас столица больше похожа на будущую зону боевых действий, чем на город, празднующий победу честно выбранного лидера.
Huffington Post: Недовольство будет только расти, а дни власти сочтены
Дэвид Милибенд, бывший министр иностранных дел Великобритании, назвал Путина "безжалостным диктатором". По мнению бывшего чиновника, дни Путина сочтены, четвертого срока не будет, да и продержаться до конца третьего он не сможет. Реформы в России застопорились, а доходы от продажи нефти и газа оседают в руках немногочисленной группы людей. Это не нравится российскому среднему классу, который будет и дальше выходить на улицы.
В Huffington Post ждут усиления протестов.
Forbes: Путин все больше походит на Джеймса Бонда
Владимир Путин набрал более 60% голосов избирателей, а его ближайший конкурент Геннадий Зюганов - менее 20%. На выборах в Госдуму в декабре коммунисты также оставались главным соперником "Единой России": у них 90 мест в 450-местном парламенте, у остальных партий - намного меньше. Однако сказать коммунистам нечего: коалицию построить они не смогут, никто не готов объединяться с ними, отмечает Forbes.
Но не только коммунисты оказались в проигрыше: Путин все больше и больше напоминает карикатуру на самого себя. Российскую интеллигенцию смешит его образ местного Джеймса Бонда, а его сторонники из российской молодежи больше похожи на фанатов рок-звезды. Оппозиция тем временем растет и развивается, а ее лидеры строят планы того, как они, наконец, займут места в Госдуме, а кто-нибудь станет новым лицом Кремля. Однако выборы, несмотря на нарушения, показали, что российскому народу пока нравится тот лидер, который есть.
/Компиляция. 6 марта. Элитный Трейдер, ELITETRADER.RU/
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба