21 июня 2012
Если Путин не устроит кадровую революцию, у него будут проблемы
Чиновники будут слушать не его, а представителей ельцинской «семьи»
Ну что я могу сделать? Уж коли сказал «а», т. е. о причинах такого долгого разговора о составе правительства, нужно говорить и «б», т. е. обсуждать сам состав. Правда, есть возможность сослаться на свои собственные рассуждения и обсуждать не персоналии (тем более что реально про них мало кто что знает, а если и знает, то молчит, поскольку выиграть у чиновников дело о клевете в нашем, простите за неприличное слово, суде не может никто), а общую модель этого самого правительства.
Итак, для начала – о новых людях. Они полностью соответствуют моему предположению о том, что одним из ключевых моментов, который определял состав этого правительства, является гарантия того, чтобы он не стал центром антипутинского «комплота». Бóльшая часть новых министров в принципе не имеют политического веса. Это – чистые аппаратчики, для которых окрик со Старой площади не просто важен, а принципиально важен. А потому они будут тщательно следить, чтобы, не дай Бог, у них в подведомственных структурах никто не устраивал политические заговоры, не провоцировал беспорядки, не разжигал ненависть к власти в регионах ну и т. д. А иначе они потеряют столь неожиданно появившийся статус.
Другое дело, что не все из них достаточно адекватны и сильны для этого (хотя замы и бывшие замы почти наверняка справятся), но на это есть второй круг кремлевской обороны, а именно новый руководитель аппарата правительства Сурков. Он, конечно, не большой знаток белодомовской «кухни», но, в силу опыта и способностей, довольно быстро во многом разберется. Сможет ли он придать какую-либо осмысленность деятельности аппарата с точки зрения достижения каких-то результатов – это большой вопрос (я, например, не уверен, что сегодня это вообще возможно), но в том, что вероятность политических комплотов при нем будет минимальной, я практически уверен. За одним исключением.
Это исключение – экономический блок. В нем практически ничего не поменялось. Ну, Набиуллину заменили на Дворковича. Формально, конечно, министром стал Белоусов, но Набиуллина, будучи министром, подчинялась непосредственно Шувалову, а Белоусов стал подчиняться Дворковичу, который, в свою очередь, подчиняется Шувалову. Таким образом, фактически Белоусов просто стал первым замминистра в ранге министра, как был в свое время Уринсон, а реально стратегические вопросы будет решать (в меру своего понимания), разумеется, Дворкович. Тем более что одним из замов Белоусова является старый друг и бывший зам Дворковича Станислав Воскресенский, который получил от него статус «шерпы», т. е. прямой выход на президента.
Зачем нужно было оставлять Шувалова, я не знаю. С точки зрения экономики он – пустое место. Впрочем, он – большой специалист по «прихватизации». С учетом предстоящих приватизационных процессов не исключено, что его способности будут использованы для того, чтобы соответствующее имущество досталось «правильным» людям по «правильным» ценам. Впрочем, специалистов в этом деле у нас много, и можно было бы выделить их в отдельную команду, а не поручать им еще и рулить экономикой, поскольку ни Шувалов, ни остальные персонажи ничего в этом деле особо не понимают. Ну, за исключением Белоусова. Этот как раз понимает: я хорошо помню, как в конце лета 1997 года мы, для доказательства того, что дела в экономике действительно плохи, привели к Лившицу, который тогда был замглавы Администрации Президента, двух человек – находившуюся тогда в глубокой опале Парамонову и Андрея Белоусова. И тогда Лившиц нам поверил и направил Ельцину доклад о неизбежности дефолта.
Но с тех пор Белоусов попал во власть, и ему там понравилось. И для него встал серьезный вопрос: либо быть принципиальным и повторить нашу судьбу (напомню: Экономическое управление президента было разогнано весной – в начале лета 1998 года), либо встроиться в либеральную команду как «умный еврей при губернаторе». Белоусов выбрал второй вариант, а это значит, что его личные знания как ученого никакого влияния на его аппаратное поведение оказывать не будут. А потому это все не имеет никакого значения.
Есть еще одно интересное место, о котором я писал: это контроль со стороны Администрации Президента за деятельностью отдельных министров. Тут есть несколько вариантов. Первый – чисто спецслужбистский. Он, конечно, будет присутствовать, но эффективность его весьма и весьма ограничена, поскольку понять, о чем и зачем говорят профессионалы, может только профессионал того же уровня, а их в спецслужбах кот наплакал. Если они вообще есть.
Второй – личный контроль авторитетных руководителей. Не исключено, что Путин решил выбрать именно этот вариант: уже ходят слухи, что часть уволенных министров перейдут в его администрацию. Тогда та же Набиуллина будет напрямую звонить своим бывшим замам и давать им «руководящие» указания. Это еще более ослабит Белоусова на посту министра, а значит, уменьшит содержательность деятельности экономического блока правительства.
Третий вариант – контроль за существом деятельности правительства. Это то, что делало Экономическое управление (и, частично, Главное правовое управление), и это то, за что его фактически ликвидировали. Теоретически его можно восстановить, однако, конечно, не Набиуллина сможет это сделать.
Если сравнивать второй и третий варианты, они различаются принципиально. Во втором варианте администрация сможет добиться от правительства нужных ей результатов (в меру организационных способностей последнего, т. е. не исключено, что максимально вкривь и вкось), но никак не сможет знать о том, чем занимаются отдельные члены правительства, их замы, помы и прочие чиновники во время, которое они свободны от исполнения поручений президента. Отметим, кстати, что эти поручения исполнялись в последние годы от силы на 20%... А вот третий вариант может дать результат (собственно, и давал, так что тут просто есть опыт), но он требует принципиального изменения кадров.
И вот здесь – главный вопрос. Если Путин не пойдет на «кадровую революцию», то основной вывод, который можно будет сделать, – «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь!». И в этом случае у него будут серьезные проблемы, о которых я уже много раз писал. Причем не только по причинам углубляющегося экономического кризиса, но и из-за того, что антипутинский комплот, целью которого является, в частности, переложить на него ответственность за падение уровня жизни населения, будет только развиваться.
И помешать ему у Путина не будет никаких возможностей, поскольку подавляющая часть чиновников современной России сделали базовую часть своей карьеры именно в период, когда кадрами рулили Юмашев, Волошин и другие представители «семейной» группировки. И слушать они будут именно тех, кому обязаны карьерой, а вовсе не Путина, особенно если им объяснить, что он – «не жилец». А это, могу уверить, уже происходит.
Впрочем, тут Путин принимает решения самостоятельно, так что я ему не советчик. А правительство... А что правительство? Делать оно ничего не будет, потому как не может. Ну, точнее, с точки зрения интересов страны. А с точки зрения интересов конкретных персонажей оно просто продолжит деятельность предыдущего Второй фактор – высокая инфляция в России. Официальная цифра дефлятора ВВП по итогам 2011 года – 15,8%, что выше, чем во всех крупных экономиках мира (в Евросоюзе и США инфляция, скорее всего, находится в интервале 8-10%, что, конечно, выше официальных цифр, но ниже, чем у нас). Этот фактор действует уже много лет (инфляция у нас сокращается только в правительственных реляциях), однако его влияние тоже не следует переоценивать.
Третий основной фактор – это как раз падение нефтяных цен, которое началось несколько месяцев тому назад, правда, совсем недавно ускорилось. Это событие можно было предсказать: в последнее время спекулятивные активы, к которым относятся нефтяные фьючерсы, растут только при условии серьезного притока эмиссионной ликвидности. При этом, по оценке экспертов, период, в течение которого действует эффект роста, составляет около трех месяцев. Последняя крупная эмиссия была 29 февраля, когда напечатал сотни миллиардов долларов Европейский Центробанк, и, судя по всему, ее потенциал окончательно исчерпан.
Теоретически высокую цену на нефть должна была бы поддержать т. н. «военная премия», но напряженность на Ближнем Востоке достаточно велика уже так давно, что не очень понятно, работает этот фактор или уже нет. Кроме того, ее могут поддержать ожидания близкой эмиссии, однако намеки на это как со стороны ФРС, так и со стороны ЕЦБ пока не столь очевидны, чтобы серьезно двигать спекулятивные активы вверх.
Есть только один вопрос, который возникает при анализе всех этих факторов. А именно: почему, если они действовали много месяцев, рубль стал падать только буквально в последние дни? Мне кажется, что причина в том, что, вообще говоря, наш Центробанк может держать курс рубля таким, каким он ему кажется наиболее «правильным»: ресурсов и резервов у него хватит. А это значит, что в последние дни он решил по каким-то причинам изменить политику.
А какая у него была политика раньше? Поскольку руководство нашего ЦБ относится к оголтелым монетаристам, последователям Гайдара, то главным успехом экономической политики они считают не экономический рост, не благосостояние граждан и даже не устойчивость банковской системы, а снижение инфляции. Для чего им это нужно, понять невозможно, поскольку уже практически всем понятно, что гайдаровская мантра о том, что при низкой инфляции к нам косяком пойдут «иностранные инвестиции», является тяжелым бредом. Однако ж это так, и ничего тут пока не сделаешь.
Так вот, поскольку на базовые причины инфляции, рост цен естественных монополий, высокой стоимости кредита и т. д. ЦБ влиять не может или не хочет, то он использует для снижения инфляции курсовую политику рубля. А именно: поскольку наша экономика во многом зависит от импорта, то повышение курса рубля приводит к тому, что товар, валютная стоимость которого не меняется, в рублях становится дешевле.
Что же заставило ЦБ в последние дни отказаться от такой долгосрочной политики?
Мне кажется, что главной причиной стали проблемы российского бюджета. О них говорил еще предыдущий министр финансов, но в последнее время они, судя по всему, обострились. О падении экспортных доходов от продажи энергоносителей и говорить не приходится, но, судя по всему, упала и собираемость налогов. А это значит, что под угрозой находится выполнение предвыборных обязательств нового президента.
Теоретически и это не очень страшно, при условии, если нефть упала ненадолго (ну, скажем, на несколько месяцев – до очередной эмиссии), поскольку есть резервные фонды. Однако тут есть одна тонкость. Дело в том, что распечатывать резервные фонды можно только с разрешения (ну, по крайней мере, уведомления) президента. А если ему до того говорили, что всё под контролем и никаких проблем нет, потому что их не может быть в принципе, то возникает вопрос: кто пойдет докладывать? Дураков нет, а значит, этот ресурс пока использовать нельзя.
Нет, потом, в случае, если нефть будет падать долго, его использовать будет можно, но сегодня – пока рано. А это значит, что нужно искать что-то другое. Что – подсказал сам Центробанк, своей политикой повышения рубля. Если рубль можно повышать для снижения инфляции, то, значит, его можно и понижать – для увеличения количества рублей, которые попадают в доходную часть бюджета от каждого доллара экспортной выручки.
И я склонен считать, что руководству Центробанка было сделано предложение, от которого оно не смогло отказаться. Поскольку самостоятельного политического веса оно не имеет, то вынуждено было пойти на давление правительства и Минфина, иначе это могло плохо кончиться для конкретных персоналий. Однако последствия не замедлили сказаться.
Во-первых, народ засуетился и начал менять рубли, которые он копил – под воздействием массовой пропаганды и по причине их роста, – на валюту. И хорошо, если просто переводить рублевые депозиты в долларовые: а то ведь кто-то снимал рубли со счета и конвертировал их в наличную валюту, которую просто уносил.
Во-вторых, все это не повысило устойчивость банковской системы, которая и так была не в самом лучшем состоянии. Да, в чем-то ЦБ может ей помочь, но снижение ликвидности не может пройти бесследно.
В-третьих, если от роста рубля инфляция падала, то от падения, естественно, она будет расти. А если учесть, что летом еще будут повышать тарифы естественных монополий, то осенний эффект роста цен может оказаться для граждан, прямо скажем, холодным душем.
Есть и другие эффекты, но уже достаточно сказано для того, чтобы понять, что решение одной проблемы (устойчивости бюджета) породило массу других. На самом деле такая ситуация является естественным следствием продолжающегося кризиса и, по большому счету, вредительской экономической политики, ставящей нас во всю большую зависимость от экспорта нефти, но факт уже налицо. Легкого выхода из сложившейся ситуации уже нет. Впрочем, ее можно хотя бы не усугублять.
Отметим, что кроме экономического эффекта есть еще и политический. Дело в том, что, как я уже не раз писал, в российской элите начались внутренние разборки, и та ее часть, которая настроена против Путина, не прочь использовать народные волнения для достижения своих целей. Нет ничего проще, чем несколько углубить кризис (под видом объективных проблем усилить экономические сложности граждан) с целью повысить градус социальной напряженности, направив его на нового президента. И не исключено, что этот фактор тоже имел место.
В частности, выступление Игнатьева, в котором он говорил, что причиной падения рубля стали проблемы в Евросоюзе (чему никто, естественно, не поверил), является косвенным аргументом в пользу такого политического фактора. Почему бы ему не сказать правду или хотя бы часть правды? Он же не несет ответственности за бюджет! Но если речь идет о некоторых политических договоренностях, то нужно придумать не просто версию событий, а такую версию, которую можно «продать» Путину так, чтобы он поверил и никаких оргмер не принимал. Не исключено, что байка Игнатьева как раз для этого и выдумана.
В заключение можно отметить, что если эмиссия в США или зоне евро все-таки состоится, то нефть может пойти вверх, и все проблемы (на время) рассосутся. Но даже и в этом случае негатив и тревога останутся. А это значит, что для Путина прозвенел еще один звоночек: осенью в любом случае придется решать очень серьезные проблемы – и с экономикой, и с политическими конкурентами.
Чиновники будут слушать не его, а представителей ельцинской «семьи»
Ну что я могу сделать? Уж коли сказал «а», т. е. о причинах такого долгого разговора о составе правительства, нужно говорить и «б», т. е. обсуждать сам состав. Правда, есть возможность сослаться на свои собственные рассуждения и обсуждать не персоналии (тем более что реально про них мало кто что знает, а если и знает, то молчит, поскольку выиграть у чиновников дело о клевете в нашем, простите за неприличное слово, суде не может никто), а общую модель этого самого правительства.
Итак, для начала – о новых людях. Они полностью соответствуют моему предположению о том, что одним из ключевых моментов, который определял состав этого правительства, является гарантия того, чтобы он не стал центром антипутинского «комплота». Бóльшая часть новых министров в принципе не имеют политического веса. Это – чистые аппаратчики, для которых окрик со Старой площади не просто важен, а принципиально важен. А потому они будут тщательно следить, чтобы, не дай Бог, у них в подведомственных структурах никто не устраивал политические заговоры, не провоцировал беспорядки, не разжигал ненависть к власти в регионах ну и т. д. А иначе они потеряют столь неожиданно появившийся статус.
Другое дело, что не все из них достаточно адекватны и сильны для этого (хотя замы и бывшие замы почти наверняка справятся), но на это есть второй круг кремлевской обороны, а именно новый руководитель аппарата правительства Сурков. Он, конечно, не большой знаток белодомовской «кухни», но, в силу опыта и способностей, довольно быстро во многом разберется. Сможет ли он придать какую-либо осмысленность деятельности аппарата с точки зрения достижения каких-то результатов – это большой вопрос (я, например, не уверен, что сегодня это вообще возможно), но в том, что вероятность политических комплотов при нем будет минимальной, я практически уверен. За одним исключением.
Это исключение – экономический блок. В нем практически ничего не поменялось. Ну, Набиуллину заменили на Дворковича. Формально, конечно, министром стал Белоусов, но Набиуллина, будучи министром, подчинялась непосредственно Шувалову, а Белоусов стал подчиняться Дворковичу, который, в свою очередь, подчиняется Шувалову. Таким образом, фактически Белоусов просто стал первым замминистра в ранге министра, как был в свое время Уринсон, а реально стратегические вопросы будет решать (в меру своего понимания), разумеется, Дворкович. Тем более что одним из замов Белоусова является старый друг и бывший зам Дворковича Станислав Воскресенский, который получил от него статус «шерпы», т. е. прямой выход на президента.
Зачем нужно было оставлять Шувалова, я не знаю. С точки зрения экономики он – пустое место. Впрочем, он – большой специалист по «прихватизации». С учетом предстоящих приватизационных процессов не исключено, что его способности будут использованы для того, чтобы соответствующее имущество досталось «правильным» людям по «правильным» ценам. Впрочем, специалистов в этом деле у нас много, и можно было бы выделить их в отдельную команду, а не поручать им еще и рулить экономикой, поскольку ни Шувалов, ни остальные персонажи ничего в этом деле особо не понимают. Ну, за исключением Белоусова. Этот как раз понимает: я хорошо помню, как в конце лета 1997 года мы, для доказательства того, что дела в экономике действительно плохи, привели к Лившицу, который тогда был замглавы Администрации Президента, двух человек – находившуюся тогда в глубокой опале Парамонову и Андрея Белоусова. И тогда Лившиц нам поверил и направил Ельцину доклад о неизбежности дефолта.
Но с тех пор Белоусов попал во власть, и ему там понравилось. И для него встал серьезный вопрос: либо быть принципиальным и повторить нашу судьбу (напомню: Экономическое управление президента было разогнано весной – в начале лета 1998 года), либо встроиться в либеральную команду как «умный еврей при губернаторе». Белоусов выбрал второй вариант, а это значит, что его личные знания как ученого никакого влияния на его аппаратное поведение оказывать не будут. А потому это все не имеет никакого значения.
Есть еще одно интересное место, о котором я писал: это контроль со стороны Администрации Президента за деятельностью отдельных министров. Тут есть несколько вариантов. Первый – чисто спецслужбистский. Он, конечно, будет присутствовать, но эффективность его весьма и весьма ограничена, поскольку понять, о чем и зачем говорят профессионалы, может только профессионал того же уровня, а их в спецслужбах кот наплакал. Если они вообще есть.
Второй – личный контроль авторитетных руководителей. Не исключено, что Путин решил выбрать именно этот вариант: уже ходят слухи, что часть уволенных министров перейдут в его администрацию. Тогда та же Набиуллина будет напрямую звонить своим бывшим замам и давать им «руководящие» указания. Это еще более ослабит Белоусова на посту министра, а значит, уменьшит содержательность деятельности экономического блока правительства.
Третий вариант – контроль за существом деятельности правительства. Это то, что делало Экономическое управление (и, частично, Главное правовое управление), и это то, за что его фактически ликвидировали. Теоретически его можно восстановить, однако, конечно, не Набиуллина сможет это сделать.
Если сравнивать второй и третий варианты, они различаются принципиально. Во втором варианте администрация сможет добиться от правительства нужных ей результатов (в меру организационных способностей последнего, т. е. не исключено, что максимально вкривь и вкось), но никак не сможет знать о том, чем занимаются отдельные члены правительства, их замы, помы и прочие чиновники во время, которое они свободны от исполнения поручений президента. Отметим, кстати, что эти поручения исполнялись в последние годы от силы на 20%... А вот третий вариант может дать результат (собственно, и давал, так что тут просто есть опыт), но он требует принципиального изменения кадров.
И вот здесь – главный вопрос. Если Путин не пойдет на «кадровую революцию», то основной вывод, который можно будет сделать, – «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь!». И в этом случае у него будут серьезные проблемы, о которых я уже много раз писал. Причем не только по причинам углубляющегося экономического кризиса, но и из-за того, что антипутинский комплот, целью которого является, в частности, переложить на него ответственность за падение уровня жизни населения, будет только развиваться.
И помешать ему у Путина не будет никаких возможностей, поскольку подавляющая часть чиновников современной России сделали базовую часть своей карьеры именно в период, когда кадрами рулили Юмашев, Волошин и другие представители «семейной» группировки. И слушать они будут именно тех, кому обязаны карьерой, а вовсе не Путина, особенно если им объяснить, что он – «не жилец». А это, могу уверить, уже происходит.
Впрочем, тут Путин принимает решения самостоятельно, так что я ему не советчик. А правительство... А что правительство? Делать оно ничего не будет, потому как не может. Ну, точнее, с точки зрения интересов страны. А с точки зрения интересов конкретных персонажей оно просто продолжит деятельность предыдущего Второй фактор – высокая инфляция в России. Официальная цифра дефлятора ВВП по итогам 2011 года – 15,8%, что выше, чем во всех крупных экономиках мира (в Евросоюзе и США инфляция, скорее всего, находится в интервале 8-10%, что, конечно, выше официальных цифр, но ниже, чем у нас). Этот фактор действует уже много лет (инфляция у нас сокращается только в правительственных реляциях), однако его влияние тоже не следует переоценивать.
Третий основной фактор – это как раз падение нефтяных цен, которое началось несколько месяцев тому назад, правда, совсем недавно ускорилось. Это событие можно было предсказать: в последнее время спекулятивные активы, к которым относятся нефтяные фьючерсы, растут только при условии серьезного притока эмиссионной ликвидности. При этом, по оценке экспертов, период, в течение которого действует эффект роста, составляет около трех месяцев. Последняя крупная эмиссия была 29 февраля, когда напечатал сотни миллиардов долларов Европейский Центробанк, и, судя по всему, ее потенциал окончательно исчерпан.
Теоретически высокую цену на нефть должна была бы поддержать т. н. «военная премия», но напряженность на Ближнем Востоке достаточно велика уже так давно, что не очень понятно, работает этот фактор или уже нет. Кроме того, ее могут поддержать ожидания близкой эмиссии, однако намеки на это как со стороны ФРС, так и со стороны ЕЦБ пока не столь очевидны, чтобы серьезно двигать спекулятивные активы вверх.
Есть только один вопрос, который возникает при анализе всех этих факторов. А именно: почему, если они действовали много месяцев, рубль стал падать только буквально в последние дни? Мне кажется, что причина в том, что, вообще говоря, наш Центробанк может держать курс рубля таким, каким он ему кажется наиболее «правильным»: ресурсов и резервов у него хватит. А это значит, что в последние дни он решил по каким-то причинам изменить политику.
А какая у него была политика раньше? Поскольку руководство нашего ЦБ относится к оголтелым монетаристам, последователям Гайдара, то главным успехом экономической политики они считают не экономический рост, не благосостояние граждан и даже не устойчивость банковской системы, а снижение инфляции. Для чего им это нужно, понять невозможно, поскольку уже практически всем понятно, что гайдаровская мантра о том, что при низкой инфляции к нам косяком пойдут «иностранные инвестиции», является тяжелым бредом. Однако ж это так, и ничего тут пока не сделаешь.
Так вот, поскольку на базовые причины инфляции, рост цен естественных монополий, высокой стоимости кредита и т. д. ЦБ влиять не может или не хочет, то он использует для снижения инфляции курсовую политику рубля. А именно: поскольку наша экономика во многом зависит от импорта, то повышение курса рубля приводит к тому, что товар, валютная стоимость которого не меняется, в рублях становится дешевле.
Что же заставило ЦБ в последние дни отказаться от такой долгосрочной политики?
Мне кажется, что главной причиной стали проблемы российского бюджета. О них говорил еще предыдущий министр финансов, но в последнее время они, судя по всему, обострились. О падении экспортных доходов от продажи энергоносителей и говорить не приходится, но, судя по всему, упала и собираемость налогов. А это значит, что под угрозой находится выполнение предвыборных обязательств нового президента.
Теоретически и это не очень страшно, при условии, если нефть упала ненадолго (ну, скажем, на несколько месяцев – до очередной эмиссии), поскольку есть резервные фонды. Однако тут есть одна тонкость. Дело в том, что распечатывать резервные фонды можно только с разрешения (ну, по крайней мере, уведомления) президента. А если ему до того говорили, что всё под контролем и никаких проблем нет, потому что их не может быть в принципе, то возникает вопрос: кто пойдет докладывать? Дураков нет, а значит, этот ресурс пока использовать нельзя.
Нет, потом, в случае, если нефть будет падать долго, его использовать будет можно, но сегодня – пока рано. А это значит, что нужно искать что-то другое. Что – подсказал сам Центробанк, своей политикой повышения рубля. Если рубль можно повышать для снижения инфляции, то, значит, его можно и понижать – для увеличения количества рублей, которые попадают в доходную часть бюджета от каждого доллара экспортной выручки.
И я склонен считать, что руководству Центробанка было сделано предложение, от которого оно не смогло отказаться. Поскольку самостоятельного политического веса оно не имеет, то вынуждено было пойти на давление правительства и Минфина, иначе это могло плохо кончиться для конкретных персоналий. Однако последствия не замедлили сказаться.
Во-первых, народ засуетился и начал менять рубли, которые он копил – под воздействием массовой пропаганды и по причине их роста, – на валюту. И хорошо, если просто переводить рублевые депозиты в долларовые: а то ведь кто-то снимал рубли со счета и конвертировал их в наличную валюту, которую просто уносил.
Во-вторых, все это не повысило устойчивость банковской системы, которая и так была не в самом лучшем состоянии. Да, в чем-то ЦБ может ей помочь, но снижение ликвидности не может пройти бесследно.
В-третьих, если от роста рубля инфляция падала, то от падения, естественно, она будет расти. А если учесть, что летом еще будут повышать тарифы естественных монополий, то осенний эффект роста цен может оказаться для граждан, прямо скажем, холодным душем.
Есть и другие эффекты, но уже достаточно сказано для того, чтобы понять, что решение одной проблемы (устойчивости бюджета) породило массу других. На самом деле такая ситуация является естественным следствием продолжающегося кризиса и, по большому счету, вредительской экономической политики, ставящей нас во всю большую зависимость от экспорта нефти, но факт уже налицо. Легкого выхода из сложившейся ситуации уже нет. Впрочем, ее можно хотя бы не усугублять.
Отметим, что кроме экономического эффекта есть еще и политический. Дело в том, что, как я уже не раз писал, в российской элите начались внутренние разборки, и та ее часть, которая настроена против Путина, не прочь использовать народные волнения для достижения своих целей. Нет ничего проще, чем несколько углубить кризис (под видом объективных проблем усилить экономические сложности граждан) с целью повысить градус социальной напряженности, направив его на нового президента. И не исключено, что этот фактор тоже имел место.
В частности, выступление Игнатьева, в котором он говорил, что причиной падения рубля стали проблемы в Евросоюзе (чему никто, естественно, не поверил), является косвенным аргументом в пользу такого политического фактора. Почему бы ему не сказать правду или хотя бы часть правды? Он же не несет ответственности за бюджет! Но если речь идет о некоторых политических договоренностях, то нужно придумать не просто версию событий, а такую версию, которую можно «продать» Путину так, чтобы он поверил и никаких оргмер не принимал. Не исключено, что байка Игнатьева как раз для этого и выдумана.
В заключение можно отметить, что если эмиссия в США или зоне евро все-таки состоится, то нефть может пойти вверх, и все проблемы (на время) рассосутся. Но даже и в этом случае негатив и тревога останутся. А это значит, что для Путина прозвенел еще один звоночек: осенью в любом случае придется решать очень серьезные проблемы – и с экономикой, и с политическими конкурентами.
/Элитный Трейдер, ELITETRADER.RU/
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба