Хочется надеяться, что Набиуллиной, как и положено новичку в любом деле, немного повезет, и инфляция в формате «декабрь к декабрю прошлого года»; уложится в целевую рамку 5-6%, как она и обещала недавно Путину. По итогам июля инфляция в 12-месячном формате – 6.5%, и это почти на целый пункт меньше, чем было еще 2 месяца назад. Причина – постепенно угасающий эффект новогоднего крутого повышения акцизов на «социально незначимые» выпивку и курево (последнее, правда продолжало в июле резво дорожать, но уже по причине снижения курса рубля). А главное – сильное, больше обычного сезонного, падение цен на плодоовощную продукцию в летние месяцы. Без учета алкоголя, еда подешевела в июле на 0.2%. Урожай этого года вообще ожидается необычайно хорошим, и государство уже готовится к зерновым интервенциям, чтобы удержать цены на еду от дефляции, которую может вызывать очередное революционное обострение по завершении Рамадана в крупнейшем импортере зерновых – Египте.
Ожидавшийся эффект меньшего, чем в прошлом году, скачка цен на услуги не сработал. В июле они подорожали (по сравнению с июнем) на 3.1%. Это больше, чем год назад (2.7%). Услуги ЖКХ подорожали на 7.0% против 5.7% в июле прошлого года. Все три «национальных достояния» - электроэнергетики, газовики и РЖД – получили возможность поправить свои и без того неплохие дела за счет населения. Увеличение платы за газ сетевой и сжиженный, а также электроэнергию (в среднем на 10,1-12,9%) почти вдвое превысило годовой индекс инфляции. Сезонный рост цен на услуги железнодорожного пассажирского транспорта (поезда дальнего следования) за июль составил 8,7-9,3%.
Быстрее прошлогоднего дорожал в июле и зарубежный туризм (3.1% против 1.9% в июле прошлого года). Это, по-видимому, эффект не только и не столько ослабления рубля, сколько опять-таки продолжающейся «египетской весны». Быстрее всех дорожала ближайший заменитель Египта – Турция (5,4%), также Испания (3,5%), примерно также выросли расценки на проживание в санаториях и домах отдыха на территории России. Но в отношении непродовольственных товаров эффект ослабления рубля не сработал (кроме уже упомянутых сигарет). Продолжала дешеветь бытовая электроника, включая телефоны, а индекс цен на транспортные средства остался практически без изменения (рост на 0.1% в июле и 2.9% за 12 мес.)
«Распечатывание» ФНБ и инфляция
Во вчерашней записи об инфляции я сначала забыл, а потом не было времени добавить абзац о возможном влиянии на инфляцию дополнительных бюджетных инвестиций в 3 инфраструктурные проекта, намерение о которых озвучил Путин на ПМЭФ в июне. Изначально речь шла о 450 млрд. руб. средств ФНБ, однако общий объем бюджетных инвестиций в эти проекты оценивается в 1.32 трлн. руб. Стоимость строительства ВСМ Москва-Казань оценивается в 928 млрд. руб., из которых 280 составят средства ФНБ, еще 371 – бюджетный грант, источники которого не называются, и еще 179 млрд. руб. бюджетных средств будут истрачены в виде субсидий на этапе эксплуатации магистрали. ЦКАД вокруг Москвы обойдется в 300 млрд., в т.ч. 230 – бюджетных. Реконструкция Транссиба будет, как ожидается, стоить 560 млрд., из них бюджетных - 260.
Важно подчеркнуть, что речь идет о дополнительном бюджетном дефиците то ли в 450 (0,7% ВВП), то ли в пределе – на все 1,320 млрд. руб. (2% ВВП), совершенно независимо от того, будет ли он профинансирован из ФНБ или каким-либо еще способом. Средства ФНБ как источник финансирования дефицита отличаются от увеличения госдолга лишь тем, что не надо размещать облигации на рынке и по ним не придется платить проценты (впрочем, по госдолгу, выкупленному ЦБ, также в конечном счете процентные расходы были бы близки к 0, и влияние выпуска облигаций на ставки денежного рынка могло быть нейтрализовано, впрочем это уже сфера компетенции ЦБ). Правда, при этом бюджет потеряет процентные доходы от размещения средств ФНБ, что почти то же самое. В любом случае, никакого «склада», «кубышки», где хранятся средства ФНБ, не существует. Так что украсть бюджетные расходы, финансируемые этим источником, ничуть не легче, чем инвестиционные расходы бюджета, финансируемые любым другим способом, поскольку физически они не различимы.
В отношении влияния этих расходов на экономический рост и инфляцию, любой академический экономист (или студент-первокурсник) сообщит вам, что все зависит от того, являются ли бюджетные расходы контр- или проциклическими, т.е. приходятся на период, когда экономика работает ниже потенциала (в этой ситуации можно ждать мультиплицированного увеличения ВВП), или наоборот, около или выше его. И... не скажет больше ничего, поскольку наиболее корректный ответ на вопрос о потенциальном выпуске - «тайна сия велика есть». Простейшим и наиболее употребительным индикатором этого в «продвинутых» экономках является уровень занятости рабсилы. В частности, все мы теперь знаем, что сигналом для сворачивания покупок активов ФРС США будет «пробой» 7%-ной безработицы (последняя июньская цифра - 7.4%), а для повышения ставок - 6.5%. Но непонятно, в какой мере этот критерий применим к России, с ее огромной территорией и маломобильным, разношерстным населением.
Очевидно, что решение материализовать именно сейчас идею «инвестирования ФНБ в инфраструктуру», давно носившуюся в воздухе, отражает понимание, что экономика России недоиспользует потенциал. Увеличение бюджетного дефицита окажет на нее стимулирующее действие. Из это же понимания исходит и уже линкованное выше исследование Сбербанка, оценивающее мультипликативный эффект влияния дополнительного бюджетного дефицита на ВВП в диапазоне 0.55-1.9 (и долгосрочный накопленный эффект бюджетного импульса в течение 20 лет как 3.2). Это дает оценки непосредственного прироста ВВП, вызванного данными расходами, от 0.4 до 4 п.п., плюс от 0.05 до 0.14 п.п. в среднем в каждый из последующих 19 лет в зависимости от величины дополнительного бюджетного дефицита.
Однако, если (как можно заключить глядя на уровни безработицы и инфляции) недоиспользования потенциала в экономике России нет, а есть «перегрев» (замечу, что понятие «перегрева» не имеет прямого отношения к высокими темпам прироста ВВП), то дополнительные расходы бюджета скажутся, главным образом, на номинальном обменном курсе рубля и инфляции, и, скорее всего, приведут к реальному укреплению рубля, снижению конкурентоспособности и, возможно, вытеснению каких-то торгуемых производств импортом.
Будет ли этот процесс реального укрепления рубля сопровождаться инфляцией, или произойдет через относительное повышение номинального обменного курса, зависит от того, будет ли соответствующий объем валюты продан на рынке, или же «продан ЦБ», что без стерилизующих рыночных продаж валюты означает увеличение рублевой ликвидности и денежной массы. (Тут опять-таки момент использования именно ФНБ, как источника финансирования не имеет особой специфики, ровно те же эффекты и варианты существовали бы и при использовании «обычного», облигационного финансирования.)
Впрочем, в любом случае, дополнительный бюджетный дефицит даже в 2% ВВП не так велик, чтобы оказать заметное влияние на макроэкономические параметры. А 3 инфраструктурных объекта останутся и станут (будем надеяться?) в дальнейшем работать на экономику страны.
Ожидавшийся эффект меньшего, чем в прошлом году, скачка цен на услуги не сработал. В июле они подорожали (по сравнению с июнем) на 3.1%. Это больше, чем год назад (2.7%). Услуги ЖКХ подорожали на 7.0% против 5.7% в июле прошлого года. Все три «национальных достояния» - электроэнергетики, газовики и РЖД – получили возможность поправить свои и без того неплохие дела за счет населения. Увеличение платы за газ сетевой и сжиженный, а также электроэнергию (в среднем на 10,1-12,9%) почти вдвое превысило годовой индекс инфляции. Сезонный рост цен на услуги железнодорожного пассажирского транспорта (поезда дальнего следования) за июль составил 8,7-9,3%.
Быстрее прошлогоднего дорожал в июле и зарубежный туризм (3.1% против 1.9% в июле прошлого года). Это, по-видимому, эффект не только и не столько ослабления рубля, сколько опять-таки продолжающейся «египетской весны». Быстрее всех дорожала ближайший заменитель Египта – Турция (5,4%), также Испания (3,5%), примерно также выросли расценки на проживание в санаториях и домах отдыха на территории России. Но в отношении непродовольственных товаров эффект ослабления рубля не сработал (кроме уже упомянутых сигарет). Продолжала дешеветь бытовая электроника, включая телефоны, а индекс цен на транспортные средства остался практически без изменения (рост на 0.1% в июле и 2.9% за 12 мес.)
«Распечатывание» ФНБ и инфляция
Во вчерашней записи об инфляции я сначала забыл, а потом не было времени добавить абзац о возможном влиянии на инфляцию дополнительных бюджетных инвестиций в 3 инфраструктурные проекта, намерение о которых озвучил Путин на ПМЭФ в июне. Изначально речь шла о 450 млрд. руб. средств ФНБ, однако общий объем бюджетных инвестиций в эти проекты оценивается в 1.32 трлн. руб. Стоимость строительства ВСМ Москва-Казань оценивается в 928 млрд. руб., из которых 280 составят средства ФНБ, еще 371 – бюджетный грант, источники которого не называются, и еще 179 млрд. руб. бюджетных средств будут истрачены в виде субсидий на этапе эксплуатации магистрали. ЦКАД вокруг Москвы обойдется в 300 млрд., в т.ч. 230 – бюджетных. Реконструкция Транссиба будет, как ожидается, стоить 560 млрд., из них бюджетных - 260.
Важно подчеркнуть, что речь идет о дополнительном бюджетном дефиците то ли в 450 (0,7% ВВП), то ли в пределе – на все 1,320 млрд. руб. (2% ВВП), совершенно независимо от того, будет ли он профинансирован из ФНБ или каким-либо еще способом. Средства ФНБ как источник финансирования дефицита отличаются от увеличения госдолга лишь тем, что не надо размещать облигации на рынке и по ним не придется платить проценты (впрочем, по госдолгу, выкупленному ЦБ, также в конечном счете процентные расходы были бы близки к 0, и влияние выпуска облигаций на ставки денежного рынка могло быть нейтрализовано, впрочем это уже сфера компетенции ЦБ). Правда, при этом бюджет потеряет процентные доходы от размещения средств ФНБ, что почти то же самое. В любом случае, никакого «склада», «кубышки», где хранятся средства ФНБ, не существует. Так что украсть бюджетные расходы, финансируемые этим источником, ничуть не легче, чем инвестиционные расходы бюджета, финансируемые любым другим способом, поскольку физически они не различимы.
В отношении влияния этих расходов на экономический рост и инфляцию, любой академический экономист (или студент-первокурсник) сообщит вам, что все зависит от того, являются ли бюджетные расходы контр- или проциклическими, т.е. приходятся на период, когда экономика работает ниже потенциала (в этой ситуации можно ждать мультиплицированного увеличения ВВП), или наоборот, около или выше его. И... не скажет больше ничего, поскольку наиболее корректный ответ на вопрос о потенциальном выпуске - «тайна сия велика есть». Простейшим и наиболее употребительным индикатором этого в «продвинутых» экономках является уровень занятости рабсилы. В частности, все мы теперь знаем, что сигналом для сворачивания покупок активов ФРС США будет «пробой» 7%-ной безработицы (последняя июньская цифра - 7.4%), а для повышения ставок - 6.5%. Но непонятно, в какой мере этот критерий применим к России, с ее огромной территорией и маломобильным, разношерстным населением.
Очевидно, что решение материализовать именно сейчас идею «инвестирования ФНБ в инфраструктуру», давно носившуюся в воздухе, отражает понимание, что экономика России недоиспользует потенциал. Увеличение бюджетного дефицита окажет на нее стимулирующее действие. Из это же понимания исходит и уже линкованное выше исследование Сбербанка, оценивающее мультипликативный эффект влияния дополнительного бюджетного дефицита на ВВП в диапазоне 0.55-1.9 (и долгосрочный накопленный эффект бюджетного импульса в течение 20 лет как 3.2). Это дает оценки непосредственного прироста ВВП, вызванного данными расходами, от 0.4 до 4 п.п., плюс от 0.05 до 0.14 п.п. в среднем в каждый из последующих 19 лет в зависимости от величины дополнительного бюджетного дефицита.
Однако, если (как можно заключить глядя на уровни безработицы и инфляции) недоиспользования потенциала в экономике России нет, а есть «перегрев» (замечу, что понятие «перегрева» не имеет прямого отношения к высокими темпам прироста ВВП), то дополнительные расходы бюджета скажутся, главным образом, на номинальном обменном курсе рубля и инфляции, и, скорее всего, приведут к реальному укреплению рубля, снижению конкурентоспособности и, возможно, вытеснению каких-то торгуемых производств импортом.
Будет ли этот процесс реального укрепления рубля сопровождаться инфляцией, или произойдет через относительное повышение номинального обменного курса, зависит от того, будет ли соответствующий объем валюты продан на рынке, или же «продан ЦБ», что без стерилизующих рыночных продаж валюты означает увеличение рублевой ликвидности и денежной массы. (Тут опять-таки момент использования именно ФНБ, как источника финансирования не имеет особой специфики, ровно те же эффекты и варианты существовали бы и при использовании «обычного», облигационного финансирования.)
Впрочем, в любом случае, дополнительный бюджетный дефицит даже в 2% ВВП не так велик, чтобы оказать заметное влияние на макроэкономические параметры. А 3 инфраструктурных объекта останутся и станут (будем надеяться?) в дальнейшем работать на экономику страны.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба