11 ноября 2008 Архив
Снижение процентных ставок - это правильный шаг, но по мере развития мировой рецессии увеличивается необходимость в фискальных стимулах
Хорошая новость: миру, по-видимому, удалось избежать катастрофического банковского краха. Пока еще рано утверждать это наверняка - некоторые развивающиеся рынки еще находятся в опасности, а на фондовых площадках сохраняется волатильность. Но ситуация на рынках межбанковских кредитов и коммерческих бумаг позволяет предположить, что панические настроения постепенно отступают.
Но есть и плохая новость: мировая экономика быстро слабеет. Повсюду снижение стоимости активов, ужесточение условий предоставления кредитов и падение доверия поставили компании и потребителей в положение, когда они не имеют возможности или не желают инвестировать и тратить. В США индекс потребительского доверия рухнул до абсолютного минимума. В Германии индекс Ifo, являющийся показателем уверенности деловых кругов, упал до пятилетнего минимума. Поскольку спад экономики сейчас глобальный, компенсировать слабый внутренний спрос экспортом очень трудно. Вероятность глубокой и затяжной рецессии увеличивается. Это служит дополнительным фактором, побуждающим многие правительства принимать меры для стимулирования упавшего потребительского спроса.
Обычно это делается через процентные ставки. Ортодоксы от экономики считают, что регулирование спроса - прерогатива центральных баков, поскольку эффект изменения краткосрочных процентных ставок проявляется быстрее по сравнению влиянием изменения налогообложения и иных бюджетных расходов, и поскольку изменение ставок входит в компетенцию технократов, а не политиков. 29 октября Федеральный резерв США сократил свою учетную ставку еще на половину процентного пункта - до 1%. Центробанки европейских стран, опасаясь роста инфляции, на данный момент сократили ставки гораздо меньше - это осторожность, от которой им придется отказаться теперь, когда стало ясно, что риск инфляции исчезает. Поэтому ожидается, что на своих совещаниях в начале ноября и Европейский центральный банк, и Банк Англии сократят ставки довольно резко.
Однако было бы ошибкой возлагать на уменьшение ставок слишком большие надежды. Напряжения, возникшие в финансовой системе и заставляющие банки запасаться наличностью и сжимать объемы кредитования, сделали ставки гораздо менее эффективным инструментом. А что касается США, то там краткосрочные ставки просто некуда больше снижать. Так что пора открывать второй фронт финансовой политики - принимать фискальные меры.
В ситуации, когда кредитные рынки бездействуют, падает потребительский спрос и снижаются индексы доверия, обращение к налоговым стимулам - это очень хороший вариант. Уменьшение налогов напрямую приводит к тому, что в карманах людей появляются дополнительные деньги. Увеличением собственных расходов правительства могут таким же прямым образом подхлестнуть спрос и занятость. Конечно, эти стимулы действуют в сторону увеличения краткосрочного дефицита государственного бюджета - но ущерб для последнего в случае затяжного спада будет, как свидетельствует японский опыт 1990-х годов, еще больше. В ситуации, когда частный сектор не желает тратить, а встревоженные инвесторы ищут убежище в надежных государственных облигациях, риск вытеснения частных инвестиций государственными заимствованиями очень незначителен.
У одних стран больше возможностей прибегать к фискальным стимулам, у других - меньше. Многие правительства развивающихся стран - особенно тех, которые имеют большой дефицит внешней торговли, - будут в соответствующих действиях ограничены нежеланием инвесторов держать у себя их долговые обязательства. Вот почему Венгрия вынуждена была на прошлой неделе ужесточить расходную часть своего бюджета. На другом краю спектра находится Китай, имеющий огромные валютные резервы и большой профицит текущего счета и бюджета. В богатых странах, например таких, как Италия, имеющих стареющее население и большое долговое бремя, возможности для использования фискальных инструментов значительно меньше. То же самое относится к странам, имеющим меньшие и менее ликвидные долговые рынки.
У США самые большие возможности для применения краткосрочных стимулов - несмотря на то что они имеют самый большое в мире отрицательное сальдо торгового баланса. Эти возможности существуют благодаря тому, что доллар и американские казначейские облигации рассматриваются сегодня как самое надежное прибежище. Кроме того, благодаря тому, что налоги в Штатах ниже, а социальная защита населения не такая щедрая, как в Европе, Америка имеет меньше «автоматических стабилизаторов», чем последняя, где расходы на пособия по безработице автоматически увеличиваются в периоды спада экономики.
Американский фискальный федерализм смещает акценты в другую сторону: большинство штатов должно иметь сбалансированные бюджеты, и поэтому в тяжелые времена они вынуждены урезать бюджетные расходы. Уже сейчас имеется прирост долга на 168 млрд долларов, что составляет 1% ВВП (в основном из-за возврата части налогов). Поэтому вполне разумно, что вскоре после выборов Конгресс планирует провести еще одно наращивание лимита госдолга на 1-2% ВВП.
В Европе тоже в ближайшее время появится, по-видимому, необходимость в фискальных стимулах. Испания уже разработала пакет соответствующих мер, в Германии этот вопрос сейчас обсуждается. Британский министр финансов Алистер Дарлинг вступил на этот путь 29 октября, когда отказался от старых фискальных правил правительства. На следующий день Япония обнародовала принятие фискального пакета на сумму 5 трлн иен (51 млрд долларов), большая часть которого, как предполагается, пойдет напрямую домохозяйствам и малым предприятиям.
Давайте мыслить фискально
Любой стимул должен быть своевременным, адресным и в идеале базироваться на реальном плане поддержания фискального благополучия страны в долгосрочной перспективе. Но чудодейственных рецептов не существует. Снижение налогов пополняет карманы потребителей, но они могут потратить их на импортные товары или сделать сбережения. Государственные расходы, например на инфраструктурные проекты, могут принести пользу в долгосрочном плане, но этот эффект в лучшем случае проявится через много лет, а в худшем его вообще не будет. Оказание помощи конкретным группам получателей, например домовладельцам или автостроителям, - политически привлекательный вариант, который к тому же часто не лишен и экономической логики, как, например, в случае с имеющими большие долги домовладельцами. Но в общем помощь отдельным секторам экономики - это плохая идея.
Масштабность и набор фискальных стимулов у каждой страны могут быть своими. В США очень большой смысл имеет федеральная помощь штатам. В Европе было бы хорошо снизить налог на добавленную стоимость. Китаю следовало бы увеличить расходы на социальные нужды. До сих пор правительствам удавалось мужественно отражать угрозу финансовой катастрофы. Появление туч на экономическом горизонте означает, что скоро правительствам придется показать свое мужество также и на фискальном фронте.
© 2008 The Economist Newspaper Limited
Хорошая новость: миру, по-видимому, удалось избежать катастрофического банковского краха. Пока еще рано утверждать это наверняка - некоторые развивающиеся рынки еще находятся в опасности, а на фондовых площадках сохраняется волатильность. Но ситуация на рынках межбанковских кредитов и коммерческих бумаг позволяет предположить, что панические настроения постепенно отступают.
Но есть и плохая новость: мировая экономика быстро слабеет. Повсюду снижение стоимости активов, ужесточение условий предоставления кредитов и падение доверия поставили компании и потребителей в положение, когда они не имеют возможности или не желают инвестировать и тратить. В США индекс потребительского доверия рухнул до абсолютного минимума. В Германии индекс Ifo, являющийся показателем уверенности деловых кругов, упал до пятилетнего минимума. Поскольку спад экономики сейчас глобальный, компенсировать слабый внутренний спрос экспортом очень трудно. Вероятность глубокой и затяжной рецессии увеличивается. Это служит дополнительным фактором, побуждающим многие правительства принимать меры для стимулирования упавшего потребительского спроса.
Обычно это делается через процентные ставки. Ортодоксы от экономики считают, что регулирование спроса - прерогатива центральных баков, поскольку эффект изменения краткосрочных процентных ставок проявляется быстрее по сравнению влиянием изменения налогообложения и иных бюджетных расходов, и поскольку изменение ставок входит в компетенцию технократов, а не политиков. 29 октября Федеральный резерв США сократил свою учетную ставку еще на половину процентного пункта - до 1%. Центробанки европейских стран, опасаясь роста инфляции, на данный момент сократили ставки гораздо меньше - это осторожность, от которой им придется отказаться теперь, когда стало ясно, что риск инфляции исчезает. Поэтому ожидается, что на своих совещаниях в начале ноября и Европейский центральный банк, и Банк Англии сократят ставки довольно резко.
Однако было бы ошибкой возлагать на уменьшение ставок слишком большие надежды. Напряжения, возникшие в финансовой системе и заставляющие банки запасаться наличностью и сжимать объемы кредитования, сделали ставки гораздо менее эффективным инструментом. А что касается США, то там краткосрочные ставки просто некуда больше снижать. Так что пора открывать второй фронт финансовой политики - принимать фискальные меры.
В ситуации, когда кредитные рынки бездействуют, падает потребительский спрос и снижаются индексы доверия, обращение к налоговым стимулам - это очень хороший вариант. Уменьшение налогов напрямую приводит к тому, что в карманах людей появляются дополнительные деньги. Увеличением собственных расходов правительства могут таким же прямым образом подхлестнуть спрос и занятость. Конечно, эти стимулы действуют в сторону увеличения краткосрочного дефицита государственного бюджета - но ущерб для последнего в случае затяжного спада будет, как свидетельствует японский опыт 1990-х годов, еще больше. В ситуации, когда частный сектор не желает тратить, а встревоженные инвесторы ищут убежище в надежных государственных облигациях, риск вытеснения частных инвестиций государственными заимствованиями очень незначителен.
У одних стран больше возможностей прибегать к фискальным стимулам, у других - меньше. Многие правительства развивающихся стран - особенно тех, которые имеют большой дефицит внешней торговли, - будут в соответствующих действиях ограничены нежеланием инвесторов держать у себя их долговые обязательства. Вот почему Венгрия вынуждена была на прошлой неделе ужесточить расходную часть своего бюджета. На другом краю спектра находится Китай, имеющий огромные валютные резервы и большой профицит текущего счета и бюджета. В богатых странах, например таких, как Италия, имеющих стареющее население и большое долговое бремя, возможности для использования фискальных инструментов значительно меньше. То же самое относится к странам, имеющим меньшие и менее ликвидные долговые рынки.
У США самые большие возможности для применения краткосрочных стимулов - несмотря на то что они имеют самый большое в мире отрицательное сальдо торгового баланса. Эти возможности существуют благодаря тому, что доллар и американские казначейские облигации рассматриваются сегодня как самое надежное прибежище. Кроме того, благодаря тому, что налоги в Штатах ниже, а социальная защита населения не такая щедрая, как в Европе, Америка имеет меньше «автоматических стабилизаторов», чем последняя, где расходы на пособия по безработице автоматически увеличиваются в периоды спада экономики.
Американский фискальный федерализм смещает акценты в другую сторону: большинство штатов должно иметь сбалансированные бюджеты, и поэтому в тяжелые времена они вынуждены урезать бюджетные расходы. Уже сейчас имеется прирост долга на 168 млрд долларов, что составляет 1% ВВП (в основном из-за возврата части налогов). Поэтому вполне разумно, что вскоре после выборов Конгресс планирует провести еще одно наращивание лимита госдолга на 1-2% ВВП.
В Европе тоже в ближайшее время появится, по-видимому, необходимость в фискальных стимулах. Испания уже разработала пакет соответствующих мер, в Германии этот вопрос сейчас обсуждается. Британский министр финансов Алистер Дарлинг вступил на этот путь 29 октября, когда отказался от старых фискальных правил правительства. На следующий день Япония обнародовала принятие фискального пакета на сумму 5 трлн иен (51 млрд долларов), большая часть которого, как предполагается, пойдет напрямую домохозяйствам и малым предприятиям.
Давайте мыслить фискально
Любой стимул должен быть своевременным, адресным и в идеале базироваться на реальном плане поддержания фискального благополучия страны в долгосрочной перспективе. Но чудодейственных рецептов не существует. Снижение налогов пополняет карманы потребителей, но они могут потратить их на импортные товары или сделать сбережения. Государственные расходы, например на инфраструктурные проекты, могут принести пользу в долгосрочном плане, но этот эффект в лучшем случае проявится через много лет, а в худшем его вообще не будет. Оказание помощи конкретным группам получателей, например домовладельцам или автостроителям, - политически привлекательный вариант, который к тому же часто не лишен и экономической логики, как, например, в случае с имеющими большие долги домовладельцами. Но в общем помощь отдельным секторам экономики - это плохая идея.
Масштабность и набор фискальных стимулов у каждой страны могут быть своими. В США очень большой смысл имеет федеральная помощь штатам. В Европе было бы хорошо снизить налог на добавленную стоимость. Китаю следовало бы увеличить расходы на социальные нужды. До сих пор правительствам удавалось мужественно отражать угрозу финансовой катастрофы. Появление туч на экономическом горизонте означает, что скоро правительствам придется показать свое мужество также и на фискальном фронте.
© 2008 The Economist Newspaper Limited
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба