17 июля 2018 Pro Finance Service | USD|CNY
Как и у Дэвида Айнхорна, главы Greenlight Capital, у хедж-фонда Horseman Global тоже выдался крайне неудачный месяц. Июньская просадка на 6.9% отбросила финансовые показатели компании по состоянию на текущий год в красную зону (-2.83%). В итоге этот июнь стал для Horseman худшим месяцем с конца 2016 года.
Однако, в отличие от Айнхорна, потерявшего 8% в июне и просевшего на 19% за истекший период года, у Horseman были другие причины для снижения. Если Greenlight Capital пострадал в основном от устойчивого роста технологических компаний, против которых фонд вел игру на понижение, то Horseman стал жертвой агрессивных ставок против доллара. Подобно многим другим фондам, занявшим в начале года медвежью позицию в отношении валюты США, компания столкнулась с масштабным коротким сжатием, обусловленным торговым конфликтом между Штатами и Китаем, который в прошлом месяце побудил Поднебесную к ослаблению юаня рекордными темпами, превосходящими по размерам девальвацию августа 2015 года.
Продажа доллара вышла боком
Свою роль сыграли и последующие голубиные заявления ЕЦБ и Банка Японии. Как прокомментировал глава инвестиционного подразделения Horseman Рассел Кларк, «похоже, что преобладающим настроем на рынке были позиции на продажу доллара США. Неожиданно голубиная риторика ЕЦБ и Банка Японии спровоцировала укрепление доллара против всех валют», и короткие позиции не принесли компании прибыли.
В результате резких движений доллара технические индикаторы тоже совершили быстрый разворот, и в итоге консультанты CTA и фонды, следующие за трендом, отказались от коротких позиций по американской валюте и начали активно делать ставки на его рост. При этом усугубило ситуацию и падение на развивающихся рынках, которые в прошлом году являлись одной из наиболее предпочитаемых торговых стратегий Horseman.
Почему просел юань?
Здесь мы снова возвращаемся к важному для компании вопросу: что же явилось причиной ослабления юаня? Было ли это просто замаскированным ответом Китая на эскалацию Трампом напряженности в сфере торговли, либо это стало реакцией на ослабление экономики Поднебесной, или же там происходит что-то другое? Кларк считает: что-то другое.
Ключевой вопрос, который остается сейчас без ответа, звучит следующим образом: почему Китай, после продолжительного периода поддержания курса юаня на высоких уровнях, снова захотел дать ему снизиться? В чем тут личная заинтересованность Пекина, если учесть, что объективной необходимости в ослаблении валюты не было, и более того – это потенциально способно дестабилизировать экономику?
Наиболее вразумительный ответ, по мнению Кларка, таков: вероятно, Китай устал от бесконечной девальвационной политики Банка Японии и, возможно, ЕЦБ. Причины этого кроются в структурных сдвигах в экономике Поднебесной, которая теперь характеризуется дефицитами торговых балансов как с Японией, так и с Европой. Так с какой стати Пекин должен позволять им продолжать ослаблять евро и иену против CNY?
Почему Китай меняет валютную политику?
Если эта теория верна и текущая девальвация юаня отражает обеспокоенность Китая проблемами торгового баланса, а не просто примитивную реакцию на действия Трампа, это может повлечь за собой два важных последствия, одно для трейдеров, другое – для экономик Европы и Японии.
Во-первых, снижение курса CNY не является признаком ослабления экономики, что подтверждает макростатистика. В этой связи инвесторов, делающих ставку на дальнейшее ухудшение ситуации в Китае и на других развивающихся рынках, может ждать большое разочарование, особенно с учетом структурных перспектив снижения доллара, которые отмечает Кларк.
Во-вторых, если сейчас власти Поднебесной будут направлять курс юаня, чтобы не допустить ослабления против него евро или иены, в то время как доллар, вероятно, будет снижаться против всех трех валют, это будет иметь неблагоприятные последствия для европейских и японских экспортеров, которые окажутся между молотом торговой войны с США и наковальней новой валютной политики Китая. Если корпоративные показатели движения денежных потоков японских компаний ухудшатся, сократится и объем денег, которые будут направляться на рынок корпоративных облигаций США, что может привести к расширению спредов в этом сегменте. Между тем, японские инвесторы являются главными покупателями американского корпоративного долга.
И все же, сочетание этих тенденций не ведет к возобновлению какого-то порочного кредитного цикла, считает Кларк. Он делает крайне пессимистичный для рынка вывод о том, что изменения в китайской политике и ослабление юаня могут сыграть роль катализатора, который обрушит несколько «неустойчивых» трендов.
«Я уже давно говорю о том, что программа количественного смягчения Банка Японии, состояние американского рынка корпоративного долга и активная продажа волатильности – очень нестабильные тренды; сложно точно сказать, что может развернуть их в обратном направлении, однако изменение валютной политики в Китае, безусловно, обладает таким потенциалом».
Однако, в отличие от Айнхорна, потерявшего 8% в июне и просевшего на 19% за истекший период года, у Horseman были другие причины для снижения. Если Greenlight Capital пострадал в основном от устойчивого роста технологических компаний, против которых фонд вел игру на понижение, то Horseman стал жертвой агрессивных ставок против доллара. Подобно многим другим фондам, занявшим в начале года медвежью позицию в отношении валюты США, компания столкнулась с масштабным коротким сжатием, обусловленным торговым конфликтом между Штатами и Китаем, который в прошлом месяце побудил Поднебесную к ослаблению юаня рекордными темпами, превосходящими по размерам девальвацию августа 2015 года.
Продажа доллара вышла боком
Свою роль сыграли и последующие голубиные заявления ЕЦБ и Банка Японии. Как прокомментировал глава инвестиционного подразделения Horseman Рассел Кларк, «похоже, что преобладающим настроем на рынке были позиции на продажу доллара США. Неожиданно голубиная риторика ЕЦБ и Банка Японии спровоцировала укрепление доллара против всех валют», и короткие позиции не принесли компании прибыли.
В результате резких движений доллара технические индикаторы тоже совершили быстрый разворот, и в итоге консультанты CTA и фонды, следующие за трендом, отказались от коротких позиций по американской валюте и начали активно делать ставки на его рост. При этом усугубило ситуацию и падение на развивающихся рынках, которые в прошлом году являлись одной из наиболее предпочитаемых торговых стратегий Horseman.
Почему просел юань?
Здесь мы снова возвращаемся к важному для компании вопросу: что же явилось причиной ослабления юаня? Было ли это просто замаскированным ответом Китая на эскалацию Трампом напряженности в сфере торговли, либо это стало реакцией на ослабление экономики Поднебесной, или же там происходит что-то другое? Кларк считает: что-то другое.
Ключевой вопрос, который остается сейчас без ответа, звучит следующим образом: почему Китай, после продолжительного периода поддержания курса юаня на высоких уровнях, снова захотел дать ему снизиться? В чем тут личная заинтересованность Пекина, если учесть, что объективной необходимости в ослаблении валюты не было, и более того – это потенциально способно дестабилизировать экономику?
Наиболее вразумительный ответ, по мнению Кларка, таков: вероятно, Китай устал от бесконечной девальвационной политики Банка Японии и, возможно, ЕЦБ. Причины этого кроются в структурных сдвигах в экономике Поднебесной, которая теперь характеризуется дефицитами торговых балансов как с Японией, так и с Европой. Так с какой стати Пекин должен позволять им продолжать ослаблять евро и иену против CNY?
Почему Китай меняет валютную политику?
Если эта теория верна и текущая девальвация юаня отражает обеспокоенность Китая проблемами торгового баланса, а не просто примитивную реакцию на действия Трампа, это может повлечь за собой два важных последствия, одно для трейдеров, другое – для экономик Европы и Японии.
Во-первых, снижение курса CNY не является признаком ослабления экономики, что подтверждает макростатистика. В этой связи инвесторов, делающих ставку на дальнейшее ухудшение ситуации в Китае и на других развивающихся рынках, может ждать большое разочарование, особенно с учетом структурных перспектив снижения доллара, которые отмечает Кларк.
Во-вторых, если сейчас власти Поднебесной будут направлять курс юаня, чтобы не допустить ослабления против него евро или иены, в то время как доллар, вероятно, будет снижаться против всех трех валют, это будет иметь неблагоприятные последствия для европейских и японских экспортеров, которые окажутся между молотом торговой войны с США и наковальней новой валютной политики Китая. Если корпоративные показатели движения денежных потоков японских компаний ухудшатся, сократится и объем денег, которые будут направляться на рынок корпоративных облигаций США, что может привести к расширению спредов в этом сегменте. Между тем, японские инвесторы являются главными покупателями американского корпоративного долга.
И все же, сочетание этих тенденций не ведет к возобновлению какого-то порочного кредитного цикла, считает Кларк. Он делает крайне пессимистичный для рынка вывод о том, что изменения в китайской политике и ослабление юаня могут сыграть роль катализатора, который обрушит несколько «неустойчивых» трендов.
«Я уже давно говорю о том, что программа количественного смягчения Банка Японии, состояние американского рынка корпоративного долга и активная продажа волатильности – очень нестабильные тренды; сложно точно сказать, что может развернуть их в обратном направлении, однако изменение валютной политики в Китае, безусловно, обладает таким потенциалом».
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба