5 марта 2010
Интервью с главой Федерального союза немецких банков Манфредом Вебером
Экономический кризис заставил власти США и Европы искать новые способы реформирования мировой финансовой системы, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Предлагаемые меры предусматривают усиление контроля за деятельностью финансовых институтов, что может создать последним немало неудобств. О том, как банковское сообщество Германии оценивает инициативы регуляторов, корреспондентам РБК daily АЛЕКСАНДРУ ПОЛОЦКОМУ и ВЛАДИМИРУ ПАВЛОВУ рассказал глава Федерального союза немецких банков профессор МАНФРЕД ВЕБЕР.
— Каково ваше мнение в отношении попыток властей США и ЕС усилить госрегулирование в банковском секторе? Не приведет ли это к снижению конкурентоспособности американских и европейских банков?
— Мы целиком и полностью поддерживаем предложение, что в будущем без соответствующего регулирования и надлежащего надзора не должно быть ни финансовых рынков, ни игроков на них, ни финансовых продуктов. Однако данное регулирование должно быть согласовано на международном уровне, например, в Financial Stability Board или Базельском комитете по банковскому надзору. Односторонние шаги неизбежно ведут к нарушению конкуренции. Возьмем, к примеру, предложение президента США Барака Обамы, касающееся ограничения видов деятельности и размеров банков. Да, возвращение к системе раздельных банков (инвестиционный и традиционный бизнес. — РБК daily) имеет за океаном исторические корни. В Европе же, напротив, наш положительный опыт связан с универсальными банками. Кстати, от кризиса пострадали банки обоих видов. Поэтому и фундамента для обеспечения большей стабильности в этом предложении мы не видим. То же самое касается и предложения наложить запрет на торговлю коммерческими банками ценными бумагами — она причиной кризиса на финансовых рынках не являлась. Ну а в чем мы нуждаемся, так это в модернизированном законодательстве по процедуре банкротства. Оно необходимо для того, чтобы попавшие в тяжелое положение институты проводили ее согласно четкому регламенту и могли бы быть ликвидированы без возникновения цепной реакции в других банках.
— Какова вероятность того, что банкиры и регуляторы найдут взаимоприемлемое решение по данной проблеме? Могут ли новые глобальные правила банковского регулирования быть утверждены до предстоящей встречи G20 в июне этого года?
— Стремление к тому, чтобы саммит G20 стал результативным, налицо. Однако весьма сомнительно, что на нем будут приняты решения по всем важным проблемам. Так, к примеру, пока еще нельзя рассчитывать на то, что будет достигнуто единство мнений по подходу к системообразующим банкам. Вероятнее всего, на первом плане окажутся другие темы — скажем, вопрос об участии банков в возмещении ущерба от кризиса. Конечно, мы поддерживаем все предложения, способствующие обеспечению стабильности мировой финансовой системы. Так, например, необходимо укрепление собственного капитала. Однако при этом следует уделить соответствующее внимание рискам институтов в целом и отдельных сделок в частности. Требования к размерам собственного капитала нужно предъявлять целенаправленно, именно там, где кризис выявил их слишком низкий уровень. Прежде чем принимать новые правила, необходимо очень внимательно проанализировать, какое воздействие они окажут и на кредитную отрасль, и на экономику. До сих пор такого исследования количественных показателей возможных последствий не существует. А ведь если применить нововведения, как говорится, одним махом, то привести это может к ограничению возможностей кредитования и стать тормозом начинающегося экономического подъема. Поэтому мы выступаем за то, чтобы действовать постепенно, шаг за шагом.
— Что вы думаете об инициативе президента США Барака Обамы по поводу введения «налога на кризис» для крупных банков?
— Односторонние решения в национальных рамках пользы не принесут. Например, это может привести к тому, что зарубежным банкам придется в США платить какие-то сборы. А ведь большинство из них не имели и не имеют доступа к предоставляемой американскими властями помощи. Но важнее другое: такой налог не уничтожает причин финансового кризиса, не способствует тому, чтобы избежать кризисов в будущем. Мы хотим иметь более стабильный финансовый рынок. Идти к нему следует путем соответствующего регулирования. Дополнительное налогообложение или новые сборы ведут лишь к увеличению издержек, не повышая при этом уровень безопасности.
Я не верю, что на международном уровне можно будет договориться о конкретном налоге. В связи с этим только один пример: если бы был введен налог на оборот валюты, то, согласно последним данным Банка международных расчетов, на 75% он коснулся бы всего лишь шести финансовых площадок — Лондона, Нью-Йорка, Цюриха, Токио, Сингапура и Гонконга. Скажем, Великобритания — только за этот счет — смогла бы обеспечить себе значительную часть своих национальных налоговых поступлений. Платить налог британским властям пришлось бы и зарубежным компаниям, которые осуществляют финансовые сделки в Лондоне. Именно поэтому мне кажется, что другие страны так просто с этим не согласятся. Скорее мне представляется возможным, например в рамках июньского саммита G20, достижение единства мнений на глобальном уровне по поводу фундаментальных принципов и директив о том, как следует действовать в конкретных национальных рамках для того, чтобы с помощью стабилизационного фонда лучше оградить себя от будущих рисков.
— Каково ваше отношение к идее введения налога на банковские транзакции?
— Инициатива эта дает лишь повод к вопросам, не предлагая ответов на них. Абсолютно неясно, кто должен этот налог вводить. Также непонятно, кого он коснется. Но главное, что это инструмент, негодный для предотвращения будущего кризиса. Такой налог искажает рыночные цены, наносит вред прозрачности, ликвидности и, в конце концов, эффективности рынков. Он никому не помогает, однако вредит и приносит убытки всем. Созданию более стабильной финансовой архитектуры этот налог тоже бы не способствовал. Таким образом, если внимательно приглядеться, то предполагаемое налоговое сокровище оказывается фата-моргана, неуловимым призрачным видением, ведь финансовые транзакции — очень ненадежная налоговая база. Опыт показывает, что обходные пути — и имею в виду я вполне легальные их варианты — будут найдены мгновенно. И даже если налог сработает, то необходимо задать вопрос, а кто станет его основным плательщиком. Ведь ударит такой налог в конечном итоге не по банкам, а по эмитентам и инвесторам. Тот, кто делает транзакции более дорогостоящими, тот таким образом удорожает финансирование компаний и уменьшает прибыль вкладчиков.
— В феврале парламент ЕС отказался продлевать специальный договор с США, который позволял американским властям следить за транзакциями граждан ЕС. Поможет ли этот шаг сохранить банковскую тайну?
— Мы приветствуем принятое Европарламентом решение. Оно дает возможность выиграть время для подготовки более качественного соглашения, которое имеет две цели — защиту личных данных и защиту от угрозы терроризма. Прежний текст договора не соответствовал европейским стандартам защиты личных данных. Например, условия предоставления доступа к ним формулировались слишком расплывчато. Так, отсутствовала констатация, что доступ к информации о платежах ограничивается в необходимых пределах. Таким образом, существовало своего рода окно для фактически неограниченного доступа к данным. Предусматривалось также, что уже полученная информация могла быть передана дальше по всему миру. Кроме того, отсутствовали эффективные гарантии защиты личных данных граждан стран ЕС. Теперь же появилась возможность со всей основательностью поработать над всеми этими недостатками.
Федеральный союз немецких банков (BdB) представляет интересы частных банков в Германии. Основан в Кельне в 1951 году. В марте 1999 года штаб-квартира BdB переехала в Берлин. В состав BdB входят более 220 частных банков и 11 коллективных членов — от глобально работающих на международном рынке универсальных (Commerzbank, Deutsche Bank, UniCredit Bank) до региональных и узкоспециализированных банков.
Экономический кризис заставил власти США и Европы искать новые способы реформирования мировой финансовой системы, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Предлагаемые меры предусматривают усиление контроля за деятельностью финансовых институтов, что может создать последним немало неудобств. О том, как банковское сообщество Германии оценивает инициативы регуляторов, корреспондентам РБК daily АЛЕКСАНДРУ ПОЛОЦКОМУ и ВЛАДИМИРУ ПАВЛОВУ рассказал глава Федерального союза немецких банков профессор МАНФРЕД ВЕБЕР.
— Каково ваше мнение в отношении попыток властей США и ЕС усилить госрегулирование в банковском секторе? Не приведет ли это к снижению конкурентоспособности американских и европейских банков?
— Мы целиком и полностью поддерживаем предложение, что в будущем без соответствующего регулирования и надлежащего надзора не должно быть ни финансовых рынков, ни игроков на них, ни финансовых продуктов. Однако данное регулирование должно быть согласовано на международном уровне, например, в Financial Stability Board или Базельском комитете по банковскому надзору. Односторонние шаги неизбежно ведут к нарушению конкуренции. Возьмем, к примеру, предложение президента США Барака Обамы, касающееся ограничения видов деятельности и размеров банков. Да, возвращение к системе раздельных банков (инвестиционный и традиционный бизнес. — РБК daily) имеет за океаном исторические корни. В Европе же, напротив, наш положительный опыт связан с универсальными банками. Кстати, от кризиса пострадали банки обоих видов. Поэтому и фундамента для обеспечения большей стабильности в этом предложении мы не видим. То же самое касается и предложения наложить запрет на торговлю коммерческими банками ценными бумагами — она причиной кризиса на финансовых рынках не являлась. Ну а в чем мы нуждаемся, так это в модернизированном законодательстве по процедуре банкротства. Оно необходимо для того, чтобы попавшие в тяжелое положение институты проводили ее согласно четкому регламенту и могли бы быть ликвидированы без возникновения цепной реакции в других банках.
— Какова вероятность того, что банкиры и регуляторы найдут взаимоприемлемое решение по данной проблеме? Могут ли новые глобальные правила банковского регулирования быть утверждены до предстоящей встречи G20 в июне этого года?
— Стремление к тому, чтобы саммит G20 стал результативным, налицо. Однако весьма сомнительно, что на нем будут приняты решения по всем важным проблемам. Так, к примеру, пока еще нельзя рассчитывать на то, что будет достигнуто единство мнений по подходу к системообразующим банкам. Вероятнее всего, на первом плане окажутся другие темы — скажем, вопрос об участии банков в возмещении ущерба от кризиса. Конечно, мы поддерживаем все предложения, способствующие обеспечению стабильности мировой финансовой системы. Так, например, необходимо укрепление собственного капитала. Однако при этом следует уделить соответствующее внимание рискам институтов в целом и отдельных сделок в частности. Требования к размерам собственного капитала нужно предъявлять целенаправленно, именно там, где кризис выявил их слишком низкий уровень. Прежде чем принимать новые правила, необходимо очень внимательно проанализировать, какое воздействие они окажут и на кредитную отрасль, и на экономику. До сих пор такого исследования количественных показателей возможных последствий не существует. А ведь если применить нововведения, как говорится, одним махом, то привести это может к ограничению возможностей кредитования и стать тормозом начинающегося экономического подъема. Поэтому мы выступаем за то, чтобы действовать постепенно, шаг за шагом.
— Что вы думаете об инициативе президента США Барака Обамы по поводу введения «налога на кризис» для крупных банков?
— Односторонние решения в национальных рамках пользы не принесут. Например, это может привести к тому, что зарубежным банкам придется в США платить какие-то сборы. А ведь большинство из них не имели и не имеют доступа к предоставляемой американскими властями помощи. Но важнее другое: такой налог не уничтожает причин финансового кризиса, не способствует тому, чтобы избежать кризисов в будущем. Мы хотим иметь более стабильный финансовый рынок. Идти к нему следует путем соответствующего регулирования. Дополнительное налогообложение или новые сборы ведут лишь к увеличению издержек, не повышая при этом уровень безопасности.
Я не верю, что на международном уровне можно будет договориться о конкретном налоге. В связи с этим только один пример: если бы был введен налог на оборот валюты, то, согласно последним данным Банка международных расчетов, на 75% он коснулся бы всего лишь шести финансовых площадок — Лондона, Нью-Йорка, Цюриха, Токио, Сингапура и Гонконга. Скажем, Великобритания — только за этот счет — смогла бы обеспечить себе значительную часть своих национальных налоговых поступлений. Платить налог британским властям пришлось бы и зарубежным компаниям, которые осуществляют финансовые сделки в Лондоне. Именно поэтому мне кажется, что другие страны так просто с этим не согласятся. Скорее мне представляется возможным, например в рамках июньского саммита G20, достижение единства мнений на глобальном уровне по поводу фундаментальных принципов и директив о том, как следует действовать в конкретных национальных рамках для того, чтобы с помощью стабилизационного фонда лучше оградить себя от будущих рисков.
— Каково ваше отношение к идее введения налога на банковские транзакции?
— Инициатива эта дает лишь повод к вопросам, не предлагая ответов на них. Абсолютно неясно, кто должен этот налог вводить. Также непонятно, кого он коснется. Но главное, что это инструмент, негодный для предотвращения будущего кризиса. Такой налог искажает рыночные цены, наносит вред прозрачности, ликвидности и, в конце концов, эффективности рынков. Он никому не помогает, однако вредит и приносит убытки всем. Созданию более стабильной финансовой архитектуры этот налог тоже бы не способствовал. Таким образом, если внимательно приглядеться, то предполагаемое налоговое сокровище оказывается фата-моргана, неуловимым призрачным видением, ведь финансовые транзакции — очень ненадежная налоговая база. Опыт показывает, что обходные пути — и имею в виду я вполне легальные их варианты — будут найдены мгновенно. И даже если налог сработает, то необходимо задать вопрос, а кто станет его основным плательщиком. Ведь ударит такой налог в конечном итоге не по банкам, а по эмитентам и инвесторам. Тот, кто делает транзакции более дорогостоящими, тот таким образом удорожает финансирование компаний и уменьшает прибыль вкладчиков.
— В феврале парламент ЕС отказался продлевать специальный договор с США, который позволял американским властям следить за транзакциями граждан ЕС. Поможет ли этот шаг сохранить банковскую тайну?
— Мы приветствуем принятое Европарламентом решение. Оно дает возможность выиграть время для подготовки более качественного соглашения, которое имеет две цели — защиту личных данных и защиту от угрозы терроризма. Прежний текст договора не соответствовал европейским стандартам защиты личных данных. Например, условия предоставления доступа к ним формулировались слишком расплывчато. Так, отсутствовала констатация, что доступ к информации о платежах ограничивается в необходимых пределах. Таким образом, существовало своего рода окно для фактически неограниченного доступа к данным. Предусматривалось также, что уже полученная информация могла быть передана дальше по всему миру. Кроме того, отсутствовали эффективные гарантии защиты личных данных граждан стран ЕС. Теперь же появилась возможность со всей основательностью поработать над всеми этими недостатками.
Федеральный союз немецких банков (BdB) представляет интересы частных банков в Германии. Основан в Кельне в 1951 году. В марте 1999 года штаб-квартира BdB переехала в Берлин. В состав BdB входят более 220 частных банков и 11 коллективных членов — от глобально работающих на международном рынке универсальных (Commerzbank, Deutsche Bank, UniCredit Bank) до региональных и узкоспециализированных банков.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба