С 1 февраля Евросоюз снизит потолок цен на российскую нефть с 60 до 55 долларов за баррель. Новость ожидаемо вызвала очередную волну обсуждений о росте санкционного давления и его последствиях.
Только вот для мирового рынка это изменение вряд ли станет переломным моментом. Механизм ценового потолка работает уже больше двух лет, экспортные потоки давно перестроились, а ключевыми драйверами цен по-прежнему остаются геополитика, спрос со стороны крупнейших потребителей и глобальная конкуренция. Понижение потолка на пять долларов на этом фоне выглядит скорее символическим жестом.
Рынок давно адаптировался
Нефтяная торговля сегодня устроена иначе, чем 3 года назад. Россия перенаправила основную часть экспорта в Азию — прежде всего в Китай и Индию. Часть поставок идет через танкеры стран ЕС, часть — через теневой флот, который работает вне зоны контроля западных стандартов.
И экспортеры, и покупатели уже встроили механизм "потолка" в свою повседневную работу, вот только с "потолком на бумаге" это мало связано. Дисконты к эталонной марке Brent растут не из-за формального лимита, а под влиянием совсем других факторов.
Ситуацию давно определяет не цифра в санкционном документе, а текущая рыночная конъюнктура. Дисконт к Brent расширяется из-за премии за геополитический риск — покупатели закладывают в цену вероятность новых ограничений.
Гораздо серьезнее выглядел бы полный запрет на транспортные и страховые услуги для российских поставок. Такая мера действительно потребовала бы длительной перестройки логистики. Но пока этот сценарий маловероятен — слишком уж сложные последствия для глобального рынка.
Где настоящие риски для экспорта
Главная проблема для российских нефтяников — не потолок цен, а общий баланс мирового рынка. Драйверов роста, помимо геополитики, почти нет. Зато формируется профицит предложения: США наращивают добычу, страны Южной Америки и Персидского залива увеличивают свою долю.
Конкуренция за рынки сбыта обостряется. Если ситуация в Иране или Венесуэле сложится так, что там появятся условия для инвестиций в нефтяную индустрию, это сократит пространство для российского экспорта. Особенно болезненно это скажется на поставках в Китай для ключевых потребителей российской нефти.
Текущий баланс рисков складывается невыгодно: спрос в Азии и Европе не демонстрирует уверенного роста, а предложение увеличивается.
Что это значит для рынка
Из всех описанных процессов повлиять на курс рубля может лишь расширение дисконтов. Меньше экспортной выручки — меньше валютной ликвидности на внутреннем рынке. Рубль в таких условиях должен слабеть, но прошлый год показал: даже при снижении продаж валюты крупнейшими экспортерами курс почти не менялся. Определяющим фактором стали интервенции Минфина и Банка России, они — в рамках бюджетного правила и операций с ФНБ — поддерживали укрепление, сглаживая эффект от падения цен на нефть.
Проблема заключается в общем тренде на коррекцию мировых цен из-за наращивания добычи в США и Южной Америке, а также в расширении дисконта к Brent на фоне геополитических рисков. Именно из-за них оказались под давлением российские нефтяные компании.
Поэтому держателям их акций стоит в первую очередь смотреть не на цифру потолка, а на фундаментальные факторы: баланс мирового рынка, динамику спроса в Азии, геополитическую премию и конкуренцию со стороны других поставщиков. Именно эти вещи определяют перспективы сектора.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба