4 декабря 2013
Спустя шесть лет после начала мирового финансового кризиса мы всё ещё пытаемся понять, почему Европа не может стряхнуть с себя рецессию, а США переживают период крайне незначительного роста и высокой безработицы. Правительства и домохозяйства слишком активно кредитовались для поддержания привычного уровня жизни, а демографические тренды превратились в препятствие по мере выхода на пенсию поколения «бэби-бума». Кроме того, всплеск объема рабочей силы за счет выхода женщин на рынок труда сходит на нет. Многие банки все еще накапливают капитал вместо того, чтобы предоставлять кредиты.
Однако нельзя забывать и о двух других факторах. Во-первых, избыток сбережений по всему миру привел к снижению реальной процентной ставки, выравнивающей соотношение сбережений и инвестиций. В результаты мы получили ловушку ликвидности: даже при учетных ставках, близких к нулевой отметке, монетарная политика «натянулась» до предела. Во-вторых, доля дохода, приходящаяся на рабочую силу, во многих странах сократилась: в условиях стагнации или падения реального дохода потребительский спрос слишком низок для того, чтобы западные фирмы могли оправданно инвестировать свои денежные накопления, пусть даже на внутреннем рынке.
Фактор Китая
Звеном, связывающим эти два явления воедино, является резкий рост роли Китая как «мировой мастерской» после присоединения Пекина к ВТО в конце 2001 года. В результате этого эффективный объем рабочей силы в мире удвоился в одночасье. С учетом подавления внутреннего потребления в Китае и сдерживания роста обменного курса юаня для обеспечения дополнительных конкурентных преимуществ на мировом рынке, прямые иностранные инвестиции потекли в Китай рекой в надежде на дешевую рабочую силу и землю. Соответственно, все это привело к скачку экспорта.
В результате положительное сальдо платежного баланса Китая, которое начало сокращаться в последнее время, сделало свой вклад в создание избытка сбережений по всему миру. Они же, в свою очередь, привели к снижению процентных ставок в США и способствовали буму субстандартных ипотек.
Сегодня резервы иностранной валюты в Китае составляют огромное число в 3,66 триллиона долларов. Десятки миллионов человек были выведены из нищеты благодаря возвышению, а другие бедные страны также подключились ко всемирным цепочкам поставок.
Глава отдела исследований продуктов в мире в банке Credit Suisse Рик Деверелл заявляет, что рост мировой экономики в следующем году будет «достаточно устойчивым», но в ближайшее время не будет наблюдаться «существенного ускорения». Впрочем, аутсорсинг производства, приведший к тому, что квалифицированная рабочая сила в развитых экономиках начала вымываться, по словам британского финансового аналитика Тима Моргана, стал «бедствием, которое было вызвано самими развитыми странами и почти не имеет параллелей в экономической истории».
При этом руководитель отдела глобальных инвестиций в акции в компании Fidelity Worldwide Investment Доминик Росси отмечает, что доля рабочей силы в нефинансовом выпуске продукции США находится на устойчивом уровне от 61% до 65% в течение вот уже как половины столетия. Обратной стороной этого процесса является то, что маржа корпоративной прибыли в США составляет 12% валового внутреннего продукта, что рекордно высокая доля, а чистые корпоративные инвестиции составляют лишь 4% ВВП. Такая картина, в которой корпорации имеют крупные денежные средства, но не желают инвестировать, повторяется и в Европе.
Так что же делать?
На фоне высокой задолженности и снижения доходов и инвестиций бывший глава финансового ведомства США Ларри Саммерс на недавней конференции в МВФ заявил, что реальные процентные ставки, которые соответствуют полной занятости, в настоящее время могут находиться на уровне минус 2-3%, и он не одинок в своих опасениях о пределах монетарной политики по мере роста рисков дефляции.
Бывший заместитель председателя Федеральной резервной системы Алан Блайндер полагает, что инфляция будет в следующие полвека ниже ожидаемой по сравнению с прошедшими 50 годами. В результате центральные банки будут вынуждены достичь уровня ниже нуля по номинальным учетным ставкам.
Бывший ведущий экономист Банка международных расчетов Билл Уайт обвинил центральные банки в ошибочном анализе сильного дефляционного импульса, который создало повторное интегрирование ранее изолированных экономик, вроде Китая, в мировую торговую систему. Полагаясь на то, что они рассматривали как избыточную дефляцию, центральные банки способствовали созданию дисбаланса, который сейчас не дает спокойно жить мировой экономике, а также не позволили своевременно принять меры по корректировке, необходимые для обеспечения устойчивого сбалансированного роста.
Ведущий экономист банка HSBC Стивен Кинг разделяет опасения по поводу того, что мир стал слишком зависим от программы монетарного стимулирования. Он указывает три основных побочных эффекта.
Во-первых, манипуляции кривой доходности несут в себе риски неправильного размещения капитала, а также вредят экономическому росту в долгосрочной перспективе.
Во-вторых, неравенство резко возрастает по мере того, как крайне либеральная политика приводит к резкому увеличению цен на активы, что «подыгрывает» богатым людям в то время, когда положение остальных практически не меняется.
В-третьих, монетарная политика была призвана помочь создать экономический рост, который требуется политикам для выполнения обещаний в отношении расходов и дотаций, данными перед избирателями.
В таком свете, если запад сейчас переживает «вечную стагнацию», как это явление назвал Саммерс, государство всеобщего благоденствия будет вынуждено сократить расходы или повысить налоги для того, чтобы обеспечить требуемый приток доходов - и проект соглашения между партнерами Германии по коалиции о сокращении пернсионного возраста для некоторых категорий работников выступает здесь скорее исключением, чем правилом.
Однако нельзя забывать и о двух других факторах. Во-первых, избыток сбережений по всему миру привел к снижению реальной процентной ставки, выравнивающей соотношение сбережений и инвестиций. В результаты мы получили ловушку ликвидности: даже при учетных ставках, близких к нулевой отметке, монетарная политика «натянулась» до предела. Во-вторых, доля дохода, приходящаяся на рабочую силу, во многих странах сократилась: в условиях стагнации или падения реального дохода потребительский спрос слишком низок для того, чтобы западные фирмы могли оправданно инвестировать свои денежные накопления, пусть даже на внутреннем рынке.
Фактор Китая
Звеном, связывающим эти два явления воедино, является резкий рост роли Китая как «мировой мастерской» после присоединения Пекина к ВТО в конце 2001 года. В результате этого эффективный объем рабочей силы в мире удвоился в одночасье. С учетом подавления внутреннего потребления в Китае и сдерживания роста обменного курса юаня для обеспечения дополнительных конкурентных преимуществ на мировом рынке, прямые иностранные инвестиции потекли в Китай рекой в надежде на дешевую рабочую силу и землю. Соответственно, все это привело к скачку экспорта.
В результате положительное сальдо платежного баланса Китая, которое начало сокращаться в последнее время, сделало свой вклад в создание избытка сбережений по всему миру. Они же, в свою очередь, привели к снижению процентных ставок в США и способствовали буму субстандартных ипотек.
Сегодня резервы иностранной валюты в Китае составляют огромное число в 3,66 триллиона долларов. Десятки миллионов человек были выведены из нищеты благодаря возвышению, а другие бедные страны также подключились ко всемирным цепочкам поставок.
Глава отдела исследований продуктов в мире в банке Credit Suisse Рик Деверелл заявляет, что рост мировой экономики в следующем году будет «достаточно устойчивым», но в ближайшее время не будет наблюдаться «существенного ускорения». Впрочем, аутсорсинг производства, приведший к тому, что квалифицированная рабочая сила в развитых экономиках начала вымываться, по словам британского финансового аналитика Тима Моргана, стал «бедствием, которое было вызвано самими развитыми странами и почти не имеет параллелей в экономической истории».
При этом руководитель отдела глобальных инвестиций в акции в компании Fidelity Worldwide Investment Доминик Росси отмечает, что доля рабочей силы в нефинансовом выпуске продукции США находится на устойчивом уровне от 61% до 65% в течение вот уже как половины столетия. Обратной стороной этого процесса является то, что маржа корпоративной прибыли в США составляет 12% валового внутреннего продукта, что рекордно высокая доля, а чистые корпоративные инвестиции составляют лишь 4% ВВП. Такая картина, в которой корпорации имеют крупные денежные средства, но не желают инвестировать, повторяется и в Европе.
Так что же делать?
На фоне высокой задолженности и снижения доходов и инвестиций бывший глава финансового ведомства США Ларри Саммерс на недавней конференции в МВФ заявил, что реальные процентные ставки, которые соответствуют полной занятости, в настоящее время могут находиться на уровне минус 2-3%, и он не одинок в своих опасениях о пределах монетарной политики по мере роста рисков дефляции.
Бывший заместитель председателя Федеральной резервной системы Алан Блайндер полагает, что инфляция будет в следующие полвека ниже ожидаемой по сравнению с прошедшими 50 годами. В результате центральные банки будут вынуждены достичь уровня ниже нуля по номинальным учетным ставкам.
Бывший ведущий экономист Банка международных расчетов Билл Уайт обвинил центральные банки в ошибочном анализе сильного дефляционного импульса, который создало повторное интегрирование ранее изолированных экономик, вроде Китая, в мировую торговую систему. Полагаясь на то, что они рассматривали как избыточную дефляцию, центральные банки способствовали созданию дисбаланса, который сейчас не дает спокойно жить мировой экономике, а также не позволили своевременно принять меры по корректировке, необходимые для обеспечения устойчивого сбалансированного роста.
Ведущий экономист банка HSBC Стивен Кинг разделяет опасения по поводу того, что мир стал слишком зависим от программы монетарного стимулирования. Он указывает три основных побочных эффекта.
Во-первых, манипуляции кривой доходности несут в себе риски неправильного размещения капитала, а также вредят экономическому росту в долгосрочной перспективе.
Во-вторых, неравенство резко возрастает по мере того, как крайне либеральная политика приводит к резкому увеличению цен на активы, что «подыгрывает» богатым людям в то время, когда положение остальных практически не меняется.
В-третьих, монетарная политика была призвана помочь создать экономический рост, который требуется политикам для выполнения обещаний в отношении расходов и дотаций, данными перед избирателями.
В таком свете, если запад сейчас переживает «вечную стагнацию», как это явление назвал Саммерс, государство всеобщего благоденствия будет вынуждено сократить расходы или повысить налоги для того, чтобы обеспечить требуемый приток доходов - и проект соглашения между партнерами Германии по коалиции о сокращении пернсионного возраста для некоторых категорий работников выступает здесь скорее исключением, чем правилом.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба