17 августа 2009
Перипетии. Пятеро опытных брокеров, переживших на российском рынке огонь, воду и медные трубы, делятся самыми яркими воспоминаниями.
В начале 1987 года на львовском объединении «Конвейер» состоялось первое народное IPO, упоминание о котором нашел «Ф.». Оно проходило в целях создания «социалистического механизма акционерного общества, отличного от капиталистического по своей сути». В зависимости от стажа каждый член коллектива мог купить несколько ценных бумаг, называемых акциями, по заранее установленной цене. Этим правом люди охотно воспользовались, пополнив копилку родного предприятия на 1 млн советских рублей. При этом форма собственности «Конвейера» не поменялась, объединение как было, так и осталось государственным. Работников предупреждали, что за нарушение трудовой дисциплины их будут лишать дивидендов и исключать из числа акционеров. С этого курьезного случая, видимо, начался отсчет новейшей истории фондового рынка.
А осенью 2008-го он мог и закончиться. По крайней мере, лихорадочное состояние бирж, участников торгов, да и регулятора навевало ощущение начала конца. Этот кризис стал первым для целого поколения, которое пришло на рынок недавно и не слишком хорошо помнит ситуацию на нем в начале 2000-х, не говоря уже о 1990-х. Тем интереснее рассказы очевидцев становления фондовой индустрии, находившихся в гуще событий.
Владимир Твардовский, председатель правления ИК «Ай Ти Инвест»
Родился в 1960 году в Иркутске.
Образование: МФТИ (1983), факультет аэрофизики и космических исследований.
На фондовом рынке с 1995 года.
С 1983 года работал в Институте физики твердого тела. В 1993-м перешел в КБ «Нефтепродукт» программистом, затем занимал должность трейдера, а в 1995-м возглавил управление по ресурсам и дилинговым операциям. В 1997 году с партнерами создал ИК «Ай Кью Инвест», позже присоединенную к ИК «Ай Ти Инвест». Руководил фондовым департаментом, в нынешней должности с 2006 года.
В середине 1990-х я работал в банке, и изначально мы занимались не фондовым рынком, а валютным. Это были реальные сделки, а не та «кухня», с которой у многих ассоциируется понятие «Форекс»: дескать, положил на счет сто долларов, тебе дали плечо 1 к 100 или 1 к 200, и ты в итоге остаешься без денег. Потом банк стал уполномоченным депозитарием Минфина и начал проводить операции с «КОшками», то есть казначейскими обязательствами. Но более богатый опыт на фондовом рынке я получил уже на спекуляциях с так называемыми таежными облигациями – бумагами, в которые были переоформлены валютные долги Внешэкономбанка СССР. Первая моя сделка состояла в том, что я продал 4 тыс. таежных облигаций номиналом $1 тыс. каждая без покрытия и с расчетами через месяц. Просто долго смотрел на график, еще имея слабое представление об облигационном рынке, и почему-то пришел к выводу, что котировки должны упасть. Сейчас меня никакими силами не заставишь продать облигации без покрытия. Но тогда опыта недоставало и это было достаточно легко. Банки не думали ни о каком риск-менеджменте. Спустя месяц пришло время расчетов по сделке. Цена облигаций к тому моменту упала на 10 процентных пунктов! Я закрыл позицию встречной сделкой, то есть контрагент просто выплатил разницу в стоимости пакета – порядка $400 тыс. Конечно, я был горд: первая операция – и такая большая прибыль, свалившаяся с неба. Сейчас я совершенно по-другому отношусь к рискам. Повезло, что все вышло так, а не иначе.
До кризиса 1998-го мы с партнерами создали для торговли акциями и ГКО компанию под названием «Ай Кью Инвест». Дефолт довольно сильно задел нас и наших клиентов. Спасло новое направление: спекуляции российскими евробондами. В 1999-м заработали уже достаточно, чтобы вывезти всю контору на Новый год на Красное море. Тогда же мы получили некоторый опыт на Nasdaq. Для «Ай Кью Инвеста» были открыты счета в интернет-брокерах Ameritrade и Cybertrade, торговля шла на собственные средства. Поскольку возникали сложности с прямым открытием счетов резидентов, мы вынуждены были заводить деньги через офшоры. Но после того как сдулся доткомовский пузырь, стало невозможно зарабатывать столько, чтобы содержать контору и продолжать этот бизнес. Заработки с трудом покрывали расходы. Мы решили, что лучше стоять по другую сторону прилавка, будучи не клиентом брокера, а самим брокером, и организовывать доступ на биржи за скромный, но стабильный поток комиссионного вознаграждения. Нам показалось, что в России фондовый рынок, скорее всего, пойдет по такому же пути, как американский, – то есть будет развиваться электронная торговля. Поэтому взяли курс на дискаунт-брокеридж.
Но занялись этим бизнесом одни из последних. Когда Quik в 2000 году сделал свою торговую систему и предложил ее «Брокеркредитсервису», «Финаму», «Алору», «ВЭО», «Открытию» и другим брокерам, они согласились ее продвигать. А мы уже имели опыт использования западных аналогичных систем. И эти торговые терминалы казались нам намного удобнее, чем тот Quik, который предложила команда разработчиков из Новосибирска. Мы решили сделать собственную, более совершенную систему. В результате, к сожалению, потеряли два года и лишь затем вышли на рынок интернет-трейдинга. Заняли очередь в хвосте и начали наверстывать упущенное. Но тот путь, по которому мы пошли, позволил нам отличаться от других брокеров. «Ай Ти Инвест» стал нишевой компанией, что сработало в его пользу в 2007–2008 годах.
Мой ваучер
– Это было в другой моей жизни. Тогда я был молод, полон сил, занимался исключительно наукой и не обращал внимания на то, что происходит в стране. Я считал, что способен сам построить свою жизнь и не быть ни от кого зависимым. Поэтому ваучер я просто подарил теще. И никогда у нее не спрашивал, что она с ним сделала.
Олег Михасенко, президент ФГ «Брокеркредитсервис»
Родился в 1962 году в Читинской области.
Образование: Иркутский политехнический институт (1984), горный факультет.
На фондовом рынке с 1991 года.
С 1984 года работал инженером на предприятии «Дальполиметалл». В 1987-м занялся индивидуальным предпринимательством. В 1991 году в Новосибирске учредил с партнерами ТОО «Компания «Брокеркредитсервис»». С 1995 года – генеральный директор, затем президент группы «Брокеркредитсервис».
Ваучеры действительно возили из регионов чемоданами и мешками. Если бы вы приехали на Мясницкую, где находилась Российская биржа, то очень удивились бы тому, что там творилось. Сотня человек набивается в торговый зал, все кричат, продают ваучеры, договариваются. Интересная была площадка – всегда там можно было найти контрагента на мешок ваучеров или на два. Так же, как сейчас по акциям, постоянно менялись котировки. Ваучеры там даже шортили – продавали какой-то объем с отсроченной поставкой, а потом начинали собирать его в регионах. Но наш бизнес заключался в скупке-перепродаже. Считается, что эта сфера была довольно сильно криминализирована. Основные проблемы такого рода объяснялись тем, что приходилось работать с крупными суммами наличных денег. Ведь ваучеры, а потом и акции скупались у населения за наличные, а иногда и перепродавались за наличный расчет. Естественно, мы заботились о безопасности, создали свою службу, по-другому нельзя было работать.
Когда период обращения ваучеров заканчивался, все думали, что они никому уже не нужны. Однако котировки все росли и росли. Потом стало понятно, что на рынке открыто много коротких позиций, и чтобы их ликвидировать, игрокам на понижение приходилось скупать ваучеры, тем самым взвинчивая цены. Именно в это время один наш коллега договорился о сделке с партнером во Владивостоке. И вылетел туда из Москвы, чтобы купить довольно крупный пакет. За те часы, что он провел в самолете, эти ваучеры уже были проданы с отсрочкой поставки. Но когда он прилетел во Владивосток, котировки выросли в несколько раз, и региональный партнер отказался продавать бумаги по тем ценам, о которых договаривались. Пришлось возвращаться в Москву ни с чем. Затем компания должна была «пылесосить» близлежащие регионы, спешно скупая там ваучеры мелкими партиями, чтобы покрыть обязательства по поставке крупного пакета.
После ваучеров мы занялись скупкой акций в интересах заказчиков. В основном это были бумаги второго и третьего эшелонов, на которых можно больше заработать, чем на голубых фишках, так как биржевые цены отсутствовали и держались большие спрэды между бидом и офером. До первого кризиса на Россию был колоссальный спрос со стороны иностранцев: их интересовали буквально все акции – от нефтегазовых компаний до хлебозаводов. Очень многие инвесткомпании через региональные сети занимались тем, что консолидировали пакеты, чтобы перепродавать их более крупным структурам.
У нас действовали представители в десятках регионов, оставшиеся с ваучерных времен. Помимо существующих точек, мы открывали новые. За каждым регионом в центральном офисе закреплялся специальный сотрудник, который курировал скупку ценных бумаг и формировал региональную команду. Мы просто искали заказчиков – на энергетику, связь, нефть, другие отрасли. В 1994–1995 годах уже выходили на заказы со стороны больших банков, таких, как Solomon Brothers. Помню, тогда я отправился в первую поездку в Лондон. Наш партнер организовал переговоры с десятью крупнейшими домами. Нас хорошо встречали, были интересные переговоры, в результате которых мы заключили несколько сделок. Продавали акции телекоммуникационных и энергетических компаний. А через неделю после возвращения в Россию наступил первый кризис: резко исчез спрос на акции и цены обвалились.
К 1998-му у нас в компании уже существовал телефонный брокеридж в традиционном понимании. Обслуживали частных лиц, других региональных брокеров. Советовали что-то покупать, продавать – акции, ГКО.
Мой ваучер
– Я вложил свой приватизационный чек в акции «Юганскнефтегаза», который позже перерос в «Юкос». Продал акции в тот момент, когда они очень хорошо прибавили в цене.
Яков Миркин, председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»
Родился в 1957 году в Москве.
Образование: Московский финансовый институт (1979), кредитный факультет. Доктор экономических наук, профессор.
На фондовом рынке с 1993 года.
С 1979 года работал в системе Госбанка СССР. В 1989 году перешел в Финансовую академию при правительстве РФ. Сейчас – завотделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН, директор Института финансовых рынков Финакадемии. Возглавляет совет директоров ИК «Еврофинансы», созданной в 1994 году.
С фондовым рынком я столкнулся в 1989-м, когда были приняты стартовые нормативные акты о возможности создания акционерных обществ. Ну а совсем он приблизился ко мне с приездом в Москву всего состава руководителей Нью-Йоркской фондовой биржи в 1990 году. В зале Центра международной торговли собрались люди, которым предстояло строить финансовый сектор России, с романтическим представлением о том, что через несколько лет Москва превратится в Нью-Йорк. А на сцене находились совершенно другие люди, с большим опытом, с пониманием того, что фондовый рынок – это тяжелая индустрия. Я работал преподавателем Финансовой академии, и в этом качестве, видимо, одним из первых в России читал курс по ценным бумагам, готовил статьи, книги. Поэтому был приглашен на встречу.
Что касается «Еврофинансов», то у истоков компании, как и большинства независимых российских брокерских домов, стояла группа молодых людей, начинавших с приватизационных чеков. Затем в ее истории был очень крупный рынок «вэбовок» и биржевая торговля акциями после запуска РТС в 1995 году. Эта торговая система уникальна тем, что замечательно обходила ограничения по движению капитала в России. Сделки совершались здесь, а расчеты шли за рубежом в долларах, поэтому открывалась дорога для иностранных инвесторов, для надувания мыльных пузырей. «Еврофинансы» стартовали в качестве бизнеса, обслуживающего узкую группу своих собственников, ну, может быть, еще отдельных, привилегированных клиентов. Подобные, как на Западе говорят, одноофисные брокеры составляли абсолютное большинство инвестиционного сообщества в России, если оставить за скобками коммерческие банки. Естественно, они не были полноценными инвестбанками. Когда в 1993 году по залу одной международной конференции, проходившей за рубежом, бродил молодой человек, условно говоря, Вася Иванов, с бейджиком «инвестиционный банкир», он вызывал восхищение разве что своим умением предвидеть будущее.
В 1990-е годы создание одноофисной компании оказалось очень эффективной стратегией. Мы как-то с одним юным миллионером сравнивали потери, которые он понес, будучи владельцем небольшого брокера, зашедшего на рынок аккуратно перед падением 1997-го. Другую часть своих средств, для диверсификации, он отдал уважаемому опытному брокерскому дому. И потери у этого именитого дома оказались в разы больше. Причины крылись в острейших конфликтах интересов между брокерами и клиентами. Даже будучи неумелыми фондовыми игроками, но жестко контролируя созданные для самих себя компании, собственники бизнесов теряли на рынке намного меньше, чем в тех случаях, когда отдавали деньги в так называемое профессиональное управление.
Что касается нынешнего кризиса, то в публикациях осени 2005–2006 годов я датировал ожидаемые неприятности 2007–2008-м. Писал, чтобы быть аккуратным, о значительном росте волатильности. А в марте 2008-го опубликовал национальный доклад о рисках и сценариях кризиса в России. Финакадемия довольно громко его презентовала. Тем не менее, перед кризисом ИК «Еврофинансы» не смогла совсем уйти из акций. Но у нас, по крайней мере, не было позиций с рисками, фондированных короткими деньгами. В разгар кризиса мы были заняты тем, что помогали клиентам.
Мой ваучер
– Я немедленно продал свой приватизационный чек, купил сборники Бабеля, Катаева, Олеши и других одесситов, которых всегда любил. Букинистические магазины были завалены дешевыми книгами. Решил не дожидаться двух «Волг». Была такая фантастическая идея Анатолия Чубайса, что стоимость ваучера вырастет до стоимости двух «Волг». Я этим не горжусь, но, по крайней мере, книги стоят на полке. А 600 чековых инвестиционных фондов канули в Лету.
Максим Малетин, директор группы электронного трейдинга «Ренессанс Капитала»
Родился в 1968 году в Тюмени.
Образование: Тюменский государственный университет (1993), факультет математики.
На фондовом рынке с 1993 года.
С 1993 года работал в Западно-Сибирском коммерческом банке на должностях от экономиста до начальника брокерского отдела. С 1999-го – начальник торгового отдела Новосибирсквнешторгбанка. С 2000-го – начальник клиентского отдела ЗАО «ТИК “Лэнд”». В 2002-м назначен руководителем управления рынка акций НП «Фондовая Биржа РТС». В 2004-м возглавил клиентское управление ИФ «Олма». В «Ренессанс Капитале» с 2005 года.
В апреле 1993 года я пришел на работу в фондовое управление крупного регионального банка, который, как и все банки в то время, активно занимался эмиссиями акций, увеличениями своего уставного капитала. Как раз закончилась вторая эмиссия и в отделе, куда я попал, подоконники были завалены договорами с акционерами. Был большой спрос со стороны населения – банки платили хорошие дивиденды. Увеличивали свои доли корпоративные клиенты, потому что это давало им льготы при обслуживании. Первые акции были бумажными, покупатели получали пачку. А потом мы стали ограничиваться только одним сертификатом. Спустя много лет банк занимался изъятием этих сертификатов. Часть акций, которые мы продавали, имели валютный номинал, и по ним платились дивиденды в валюте. С этим связана одна история. Требовалось срочно закрывать эмиссию, а стояло лето, когда всем не до акций. Мы с товарищем поехали в командировку искать акционеров в других регионах и провели сделку на $180 тыс. – по тем временам огромные деньги. Тогда все казалось просто, но по прошествии времени я удивляюсь, как нам это удалось.
Сначала банк развивал вторичный рынок собственных акций, а в 1994 году начался настоящий фондовый рынок. У нас была отличная сеть для скупки бумаг предприятий: более 30 филиалов по всему тюменскому региону. Но сложно было убеждать руководство брать пакеты на свою позицию. Кроме того, полностью отсутствовала рыночная инфраструктура. Потом появилась информационная система AK&M, еще позже – ПАУФОР и РТС. Но я переключился на ГКО и посвятил разным долговым инструментам порядка пяти лет. В середине лета 1998 года банк посчитал нужным выйти из госбумаг. Это не моя заслуга – было принято решение, которое оказалось очень своевременным. Рынок держался только на ожиданиях внешних займов, а после их получения падал. В конце июля – начале августа мы активно распродавали портфель. В общем, дефолт случился в понедельник, а на предыдущей неделе, в среду, я закончил сбрасывать бумаги. Оставался копеечный остаток с погашением в ближайшее время. Многие мои товарищи крутили пальцем у виска и говорили, что теханализ дает сигналы на покупку.
С восстановлением рынка доходности снижались, одновременно рос процентный риск. Интересно было выстроить клиентский бизнес, генерирующий стабильный комиссионный доход. В 2000 году я попал в команду талантливых людей, которые, начав на фондовом рынке в самый неподходящий момент, в 1997-м, сумели построить большой финансово-промышленный холдинг. Передо мной стояла задача по созданию брокерского бизнеса. Корпоративные клиенты к фондовому рынку были не готовы, поэтому расти получалось только за счет ритэйла. Мы занимались обучением, открывали дилинговые залы, искали субброкеров в регионах. С нулевого старта за два года вошли в десятку в рейтинге ММВБ.
В РТС я отвечал за биржевой рынок акций. Пользуясь преимуществом в виде обращения акций «Газпрома» и технологией СГК, мы хотели создать ликвидность в остальных акциях. Наверное, ошибкой было то, что пытались конкурировать с ММВБ точно таким же инструментом, который уже был у нее. Тем не менее, нам удавалось поддерживать определенную ликвидность и объемы. Более успешно развивался проект по бумагам «Газпрома»: существенно увеличилось число участников и объемы торгов. Мне очень дорог опыт в РТС, он позволил взглянуть на наш бизнес со стороны. Там была прекрасная команда, многие из нас до сих пор сохранили дружеские отношения.
Мой ваучер
– Я обменял его на акции «Газпрома», добавив еще несколько ваучеров. Потом продал этот пакет довольно удачно. Можно было, конечно, продать еще позже и дороже. Но вырученные средства пошли на покупку недвижимости. То есть мой ваучер, по сути, трансфером через «Газпром» превратился в часть моей первой квартиры.
Олег Ячник, генеральный директор ИФ «Олма»
Родился в 1951 году в городе Фрунзе Киргизской ССР.
Образование: МВТУ им. Баумана (1974), машиностроительный факультет. Кандидат технических наук, академик РАЕН.
На фондовом рынке с 1992 года.
В 1974–1992 годах работал в МВТУ им. Баумана, прошел путь от инженера до заместителя заведующего кафедрой. В 1992 году создал с партнерами и возглавил ИФ «Олма». Является председателем советов директоров НАУФОР, торгового дома ЦУМ.
Мы учредили «Олму» в 1992 году, получив лицензию под номером семь, то есть даже чисто регистрационно оказались одними из первых. В конце этого года начинал разворачиваться проект чековых аукционов, заработавший в полную силу в 1993-м. «Олма» выступала агентом двух фондов федерального имущества – московского и российского. После того как фонд объявлял об аукционе, в течение двух – четырех недель проходил сбор заявок. Затем все агенты, в том числе мы, отчитывались о количестве поданных ваучеров. Суммировав заявки, фонд имущества определял число акций, выпавших на один приватизационный чек. На некоторые аукционы поступало очень много заявок, и в результате на ваучер приходилось мало акций. Так было с «ЦУМом», гостиницей «Космос» и фабрикой «Красный Октябрь», первыми именитыми эмитентами, вышедшими на приватизацию. Однако имел место и противоположный прецедент, когда на аукцион по продаже примерно 40% акций одного небольшого столичного предприятия, но имеющего недвижимость и действующее производство, было подано всего 9 ваучеров. «Олма» участвовала во многих аукционах в качестве покупателя, но крупных пакетов приобрела немного, поскольку серьезных средств у компании не было.
Первоначальный реестр, сформированный по результатам аукциона, попадал к эмитенту. В нем нужно было как-то отражать дальнейшие операции с акциями. Мы разработали методику и программное обеспечение для этого, организовали курсы для эмитентов. Тогда же начали появляться специализированные организации по ведению реестров. «Олма» создала регистратор «Московский фондовый центр». Чуть позже Госкомимущество вместе с консультантами из KPMG выбрало для своего проекта по созданию независимых регистраторов семь крупнейших участников этого рынка, в том числе МФЦ. Они стали родоначальниками регистраторской отрасли.
Помню забавный случай. Где-то в 1995–1996 году я приехал в регистратор Росбанка, чтобы подписать какие-то документы. Подошел к окошку, протянул паспорт и был поражен реакцией сотрудницы, принимавшей документы. Симпатичная женщина 30–35 лет, увидев мою фамилию, с изумлением подняла на меня глаза и заворожено произнесла: «Ячник… Ячник Олег Евгеньевич! Я так много раз встречала вашу подпись и фамилию на передаточных распоряжениях, а теперь вижу вас живым!».
Когда закончилась чековая приватизация, мы написали несколько писем в Госкомимущество о необходимости создания розничного брокера. В итоге начали делать проект сами и запустили к 1997 году брокера с таким же названием – МФЦ. Оказались пионерами розничных услуг. В течение первых полутора недель у нас очереди стояли, чтобы открыть счет. Люди писали номерки на руках. Думаю, что большинство брокерских компаний, которые затем стали работать с населением, приходили в центр, смотрели за его деятельностью. Понятно, что мы набили шишки, потому что были первыми.
Кризис 1998 года был тяжелым, но более понятным. Правда, для всех оказалось полной неожиданностью прекращение торгов ГКО – ОФЗ. Своих активов в этих бумагах у нас почти не было, а вот клиентские были. Например, через МФЦ несколько сотен человек покупали эти гособлигации. Я входил в группу под руководством Олега Вьюгина, тогда первого замминистра финансов, которая решала, как государству рассчитываться по долгам. Бизнес остановился, но мы в «Олме» никого не увольняли, в два раза сократив зарплату. В феврале 1999-го начали ее поднимать, приближая к докризисным временам.
Мой ваучер
– После трудного чекового аукциона «сладкой» фабрики «Красный Октябрь» у меня разболелись зубы. Я отправился на консультацию к чудесному доктору – академику Валерию Леонтьеву, гендиректору ОАО «Стоматология», чей аукцион проходил в это же время. И там так хорошо меня приняли, что я решил стать акционером этого предприятия
Олег Мальцев
В начале 1987 года на львовском объединении «Конвейер» состоялось первое народное IPO, упоминание о котором нашел «Ф.». Оно проходило в целях создания «социалистического механизма акционерного общества, отличного от капиталистического по своей сути». В зависимости от стажа каждый член коллектива мог купить несколько ценных бумаг, называемых акциями, по заранее установленной цене. Этим правом люди охотно воспользовались, пополнив копилку родного предприятия на 1 млн советских рублей. При этом форма собственности «Конвейера» не поменялась, объединение как было, так и осталось государственным. Работников предупреждали, что за нарушение трудовой дисциплины их будут лишать дивидендов и исключать из числа акционеров. С этого курьезного случая, видимо, начался отсчет новейшей истории фондового рынка.
А осенью 2008-го он мог и закончиться. По крайней мере, лихорадочное состояние бирж, участников торгов, да и регулятора навевало ощущение начала конца. Этот кризис стал первым для целого поколения, которое пришло на рынок недавно и не слишком хорошо помнит ситуацию на нем в начале 2000-х, не говоря уже о 1990-х. Тем интереснее рассказы очевидцев становления фондовой индустрии, находившихся в гуще событий.
Владимир Твардовский, председатель правления ИК «Ай Ти Инвест»
Родился в 1960 году в Иркутске.
Образование: МФТИ (1983), факультет аэрофизики и космических исследований.
На фондовом рынке с 1995 года.
С 1983 года работал в Институте физики твердого тела. В 1993-м перешел в КБ «Нефтепродукт» программистом, затем занимал должность трейдера, а в 1995-м возглавил управление по ресурсам и дилинговым операциям. В 1997 году с партнерами создал ИК «Ай Кью Инвест», позже присоединенную к ИК «Ай Ти Инвест». Руководил фондовым департаментом, в нынешней должности с 2006 года.
В середине 1990-х я работал в банке, и изначально мы занимались не фондовым рынком, а валютным. Это были реальные сделки, а не та «кухня», с которой у многих ассоциируется понятие «Форекс»: дескать, положил на счет сто долларов, тебе дали плечо 1 к 100 или 1 к 200, и ты в итоге остаешься без денег. Потом банк стал уполномоченным депозитарием Минфина и начал проводить операции с «КОшками», то есть казначейскими обязательствами. Но более богатый опыт на фондовом рынке я получил уже на спекуляциях с так называемыми таежными облигациями – бумагами, в которые были переоформлены валютные долги Внешэкономбанка СССР. Первая моя сделка состояла в том, что я продал 4 тыс. таежных облигаций номиналом $1 тыс. каждая без покрытия и с расчетами через месяц. Просто долго смотрел на график, еще имея слабое представление об облигационном рынке, и почему-то пришел к выводу, что котировки должны упасть. Сейчас меня никакими силами не заставишь продать облигации без покрытия. Но тогда опыта недоставало и это было достаточно легко. Банки не думали ни о каком риск-менеджменте. Спустя месяц пришло время расчетов по сделке. Цена облигаций к тому моменту упала на 10 процентных пунктов! Я закрыл позицию встречной сделкой, то есть контрагент просто выплатил разницу в стоимости пакета – порядка $400 тыс. Конечно, я был горд: первая операция – и такая большая прибыль, свалившаяся с неба. Сейчас я совершенно по-другому отношусь к рискам. Повезло, что все вышло так, а не иначе.
До кризиса 1998-го мы с партнерами создали для торговли акциями и ГКО компанию под названием «Ай Кью Инвест». Дефолт довольно сильно задел нас и наших клиентов. Спасло новое направление: спекуляции российскими евробондами. В 1999-м заработали уже достаточно, чтобы вывезти всю контору на Новый год на Красное море. Тогда же мы получили некоторый опыт на Nasdaq. Для «Ай Кью Инвеста» были открыты счета в интернет-брокерах Ameritrade и Cybertrade, торговля шла на собственные средства. Поскольку возникали сложности с прямым открытием счетов резидентов, мы вынуждены были заводить деньги через офшоры. Но после того как сдулся доткомовский пузырь, стало невозможно зарабатывать столько, чтобы содержать контору и продолжать этот бизнес. Заработки с трудом покрывали расходы. Мы решили, что лучше стоять по другую сторону прилавка, будучи не клиентом брокера, а самим брокером, и организовывать доступ на биржи за скромный, но стабильный поток комиссионного вознаграждения. Нам показалось, что в России фондовый рынок, скорее всего, пойдет по такому же пути, как американский, – то есть будет развиваться электронная торговля. Поэтому взяли курс на дискаунт-брокеридж.
Но занялись этим бизнесом одни из последних. Когда Quik в 2000 году сделал свою торговую систему и предложил ее «Брокеркредитсервису», «Финаму», «Алору», «ВЭО», «Открытию» и другим брокерам, они согласились ее продвигать. А мы уже имели опыт использования западных аналогичных систем. И эти торговые терминалы казались нам намного удобнее, чем тот Quik, который предложила команда разработчиков из Новосибирска. Мы решили сделать собственную, более совершенную систему. В результате, к сожалению, потеряли два года и лишь затем вышли на рынок интернет-трейдинга. Заняли очередь в хвосте и начали наверстывать упущенное. Но тот путь, по которому мы пошли, позволил нам отличаться от других брокеров. «Ай Ти Инвест» стал нишевой компанией, что сработало в его пользу в 2007–2008 годах.
Мой ваучер
– Это было в другой моей жизни. Тогда я был молод, полон сил, занимался исключительно наукой и не обращал внимания на то, что происходит в стране. Я считал, что способен сам построить свою жизнь и не быть ни от кого зависимым. Поэтому ваучер я просто подарил теще. И никогда у нее не спрашивал, что она с ним сделала.
Олег Михасенко, президент ФГ «Брокеркредитсервис»
Родился в 1962 году в Читинской области.
Образование: Иркутский политехнический институт (1984), горный факультет.
На фондовом рынке с 1991 года.
С 1984 года работал инженером на предприятии «Дальполиметалл». В 1987-м занялся индивидуальным предпринимательством. В 1991 году в Новосибирске учредил с партнерами ТОО «Компания «Брокеркредитсервис»». С 1995 года – генеральный директор, затем президент группы «Брокеркредитсервис».
Ваучеры действительно возили из регионов чемоданами и мешками. Если бы вы приехали на Мясницкую, где находилась Российская биржа, то очень удивились бы тому, что там творилось. Сотня человек набивается в торговый зал, все кричат, продают ваучеры, договариваются. Интересная была площадка – всегда там можно было найти контрагента на мешок ваучеров или на два. Так же, как сейчас по акциям, постоянно менялись котировки. Ваучеры там даже шортили – продавали какой-то объем с отсроченной поставкой, а потом начинали собирать его в регионах. Но наш бизнес заключался в скупке-перепродаже. Считается, что эта сфера была довольно сильно криминализирована. Основные проблемы такого рода объяснялись тем, что приходилось работать с крупными суммами наличных денег. Ведь ваучеры, а потом и акции скупались у населения за наличные, а иногда и перепродавались за наличный расчет. Естественно, мы заботились о безопасности, создали свою службу, по-другому нельзя было работать.
Когда период обращения ваучеров заканчивался, все думали, что они никому уже не нужны. Однако котировки все росли и росли. Потом стало понятно, что на рынке открыто много коротких позиций, и чтобы их ликвидировать, игрокам на понижение приходилось скупать ваучеры, тем самым взвинчивая цены. Именно в это время один наш коллега договорился о сделке с партнером во Владивостоке. И вылетел туда из Москвы, чтобы купить довольно крупный пакет. За те часы, что он провел в самолете, эти ваучеры уже были проданы с отсрочкой поставки. Но когда он прилетел во Владивосток, котировки выросли в несколько раз, и региональный партнер отказался продавать бумаги по тем ценам, о которых договаривались. Пришлось возвращаться в Москву ни с чем. Затем компания должна была «пылесосить» близлежащие регионы, спешно скупая там ваучеры мелкими партиями, чтобы покрыть обязательства по поставке крупного пакета.
После ваучеров мы занялись скупкой акций в интересах заказчиков. В основном это были бумаги второго и третьего эшелонов, на которых можно больше заработать, чем на голубых фишках, так как биржевые цены отсутствовали и держались большие спрэды между бидом и офером. До первого кризиса на Россию был колоссальный спрос со стороны иностранцев: их интересовали буквально все акции – от нефтегазовых компаний до хлебозаводов. Очень многие инвесткомпании через региональные сети занимались тем, что консолидировали пакеты, чтобы перепродавать их более крупным структурам.
У нас действовали представители в десятках регионов, оставшиеся с ваучерных времен. Помимо существующих точек, мы открывали новые. За каждым регионом в центральном офисе закреплялся специальный сотрудник, который курировал скупку ценных бумаг и формировал региональную команду. Мы просто искали заказчиков – на энергетику, связь, нефть, другие отрасли. В 1994–1995 годах уже выходили на заказы со стороны больших банков, таких, как Solomon Brothers. Помню, тогда я отправился в первую поездку в Лондон. Наш партнер организовал переговоры с десятью крупнейшими домами. Нас хорошо встречали, были интересные переговоры, в результате которых мы заключили несколько сделок. Продавали акции телекоммуникационных и энергетических компаний. А через неделю после возвращения в Россию наступил первый кризис: резко исчез спрос на акции и цены обвалились.
К 1998-му у нас в компании уже существовал телефонный брокеридж в традиционном понимании. Обслуживали частных лиц, других региональных брокеров. Советовали что-то покупать, продавать – акции, ГКО.
Мой ваучер
– Я вложил свой приватизационный чек в акции «Юганскнефтегаза», который позже перерос в «Юкос». Продал акции в тот момент, когда они очень хорошо прибавили в цене.
Яков Миркин, председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»
Родился в 1957 году в Москве.
Образование: Московский финансовый институт (1979), кредитный факультет. Доктор экономических наук, профессор.
На фондовом рынке с 1993 года.
С 1979 года работал в системе Госбанка СССР. В 1989 году перешел в Финансовую академию при правительстве РФ. Сейчас – завотделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН, директор Института финансовых рынков Финакадемии. Возглавляет совет директоров ИК «Еврофинансы», созданной в 1994 году.
С фондовым рынком я столкнулся в 1989-м, когда были приняты стартовые нормативные акты о возможности создания акционерных обществ. Ну а совсем он приблизился ко мне с приездом в Москву всего состава руководителей Нью-Йоркской фондовой биржи в 1990 году. В зале Центра международной торговли собрались люди, которым предстояло строить финансовый сектор России, с романтическим представлением о том, что через несколько лет Москва превратится в Нью-Йорк. А на сцене находились совершенно другие люди, с большим опытом, с пониманием того, что фондовый рынок – это тяжелая индустрия. Я работал преподавателем Финансовой академии, и в этом качестве, видимо, одним из первых в России читал курс по ценным бумагам, готовил статьи, книги. Поэтому был приглашен на встречу.
Что касается «Еврофинансов», то у истоков компании, как и большинства независимых российских брокерских домов, стояла группа молодых людей, начинавших с приватизационных чеков. Затем в ее истории был очень крупный рынок «вэбовок» и биржевая торговля акциями после запуска РТС в 1995 году. Эта торговая система уникальна тем, что замечательно обходила ограничения по движению капитала в России. Сделки совершались здесь, а расчеты шли за рубежом в долларах, поэтому открывалась дорога для иностранных инвесторов, для надувания мыльных пузырей. «Еврофинансы» стартовали в качестве бизнеса, обслуживающего узкую группу своих собственников, ну, может быть, еще отдельных, привилегированных клиентов. Подобные, как на Западе говорят, одноофисные брокеры составляли абсолютное большинство инвестиционного сообщества в России, если оставить за скобками коммерческие банки. Естественно, они не были полноценными инвестбанками. Когда в 1993 году по залу одной международной конференции, проходившей за рубежом, бродил молодой человек, условно говоря, Вася Иванов, с бейджиком «инвестиционный банкир», он вызывал восхищение разве что своим умением предвидеть будущее.
В 1990-е годы создание одноофисной компании оказалось очень эффективной стратегией. Мы как-то с одним юным миллионером сравнивали потери, которые он понес, будучи владельцем небольшого брокера, зашедшего на рынок аккуратно перед падением 1997-го. Другую часть своих средств, для диверсификации, он отдал уважаемому опытному брокерскому дому. И потери у этого именитого дома оказались в разы больше. Причины крылись в острейших конфликтах интересов между брокерами и клиентами. Даже будучи неумелыми фондовыми игроками, но жестко контролируя созданные для самих себя компании, собственники бизнесов теряли на рынке намного меньше, чем в тех случаях, когда отдавали деньги в так называемое профессиональное управление.
Что касается нынешнего кризиса, то в публикациях осени 2005–2006 годов я датировал ожидаемые неприятности 2007–2008-м. Писал, чтобы быть аккуратным, о значительном росте волатильности. А в марте 2008-го опубликовал национальный доклад о рисках и сценариях кризиса в России. Финакадемия довольно громко его презентовала. Тем не менее, перед кризисом ИК «Еврофинансы» не смогла совсем уйти из акций. Но у нас, по крайней мере, не было позиций с рисками, фондированных короткими деньгами. В разгар кризиса мы были заняты тем, что помогали клиентам.
Мой ваучер
– Я немедленно продал свой приватизационный чек, купил сборники Бабеля, Катаева, Олеши и других одесситов, которых всегда любил. Букинистические магазины были завалены дешевыми книгами. Решил не дожидаться двух «Волг». Была такая фантастическая идея Анатолия Чубайса, что стоимость ваучера вырастет до стоимости двух «Волг». Я этим не горжусь, но, по крайней мере, книги стоят на полке. А 600 чековых инвестиционных фондов канули в Лету.
Максим Малетин, директор группы электронного трейдинга «Ренессанс Капитала»
Родился в 1968 году в Тюмени.
Образование: Тюменский государственный университет (1993), факультет математики.
На фондовом рынке с 1993 года.
С 1993 года работал в Западно-Сибирском коммерческом банке на должностях от экономиста до начальника брокерского отдела. С 1999-го – начальник торгового отдела Новосибирсквнешторгбанка. С 2000-го – начальник клиентского отдела ЗАО «ТИК “Лэнд”». В 2002-м назначен руководителем управления рынка акций НП «Фондовая Биржа РТС». В 2004-м возглавил клиентское управление ИФ «Олма». В «Ренессанс Капитале» с 2005 года.
В апреле 1993 года я пришел на работу в фондовое управление крупного регионального банка, который, как и все банки в то время, активно занимался эмиссиями акций, увеличениями своего уставного капитала. Как раз закончилась вторая эмиссия и в отделе, куда я попал, подоконники были завалены договорами с акционерами. Был большой спрос со стороны населения – банки платили хорошие дивиденды. Увеличивали свои доли корпоративные клиенты, потому что это давало им льготы при обслуживании. Первые акции были бумажными, покупатели получали пачку. А потом мы стали ограничиваться только одним сертификатом. Спустя много лет банк занимался изъятием этих сертификатов. Часть акций, которые мы продавали, имели валютный номинал, и по ним платились дивиденды в валюте. С этим связана одна история. Требовалось срочно закрывать эмиссию, а стояло лето, когда всем не до акций. Мы с товарищем поехали в командировку искать акционеров в других регионах и провели сделку на $180 тыс. – по тем временам огромные деньги. Тогда все казалось просто, но по прошествии времени я удивляюсь, как нам это удалось.
Сначала банк развивал вторичный рынок собственных акций, а в 1994 году начался настоящий фондовый рынок. У нас была отличная сеть для скупки бумаг предприятий: более 30 филиалов по всему тюменскому региону. Но сложно было убеждать руководство брать пакеты на свою позицию. Кроме того, полностью отсутствовала рыночная инфраструктура. Потом появилась информационная система AK&M, еще позже – ПАУФОР и РТС. Но я переключился на ГКО и посвятил разным долговым инструментам порядка пяти лет. В середине лета 1998 года банк посчитал нужным выйти из госбумаг. Это не моя заслуга – было принято решение, которое оказалось очень своевременным. Рынок держался только на ожиданиях внешних займов, а после их получения падал. В конце июля – начале августа мы активно распродавали портфель. В общем, дефолт случился в понедельник, а на предыдущей неделе, в среду, я закончил сбрасывать бумаги. Оставался копеечный остаток с погашением в ближайшее время. Многие мои товарищи крутили пальцем у виска и говорили, что теханализ дает сигналы на покупку.
С восстановлением рынка доходности снижались, одновременно рос процентный риск. Интересно было выстроить клиентский бизнес, генерирующий стабильный комиссионный доход. В 2000 году я попал в команду талантливых людей, которые, начав на фондовом рынке в самый неподходящий момент, в 1997-м, сумели построить большой финансово-промышленный холдинг. Передо мной стояла задача по созданию брокерского бизнеса. Корпоративные клиенты к фондовому рынку были не готовы, поэтому расти получалось только за счет ритэйла. Мы занимались обучением, открывали дилинговые залы, искали субброкеров в регионах. С нулевого старта за два года вошли в десятку в рейтинге ММВБ.
В РТС я отвечал за биржевой рынок акций. Пользуясь преимуществом в виде обращения акций «Газпрома» и технологией СГК, мы хотели создать ликвидность в остальных акциях. Наверное, ошибкой было то, что пытались конкурировать с ММВБ точно таким же инструментом, который уже был у нее. Тем не менее, нам удавалось поддерживать определенную ликвидность и объемы. Более успешно развивался проект по бумагам «Газпрома»: существенно увеличилось число участников и объемы торгов. Мне очень дорог опыт в РТС, он позволил взглянуть на наш бизнес со стороны. Там была прекрасная команда, многие из нас до сих пор сохранили дружеские отношения.
Мой ваучер
– Я обменял его на акции «Газпрома», добавив еще несколько ваучеров. Потом продал этот пакет довольно удачно. Можно было, конечно, продать еще позже и дороже. Но вырученные средства пошли на покупку недвижимости. То есть мой ваучер, по сути, трансфером через «Газпром» превратился в часть моей первой квартиры.
Олег Ячник, генеральный директор ИФ «Олма»
Родился в 1951 году в городе Фрунзе Киргизской ССР.
Образование: МВТУ им. Баумана (1974), машиностроительный факультет. Кандидат технических наук, академик РАЕН.
На фондовом рынке с 1992 года.
В 1974–1992 годах работал в МВТУ им. Баумана, прошел путь от инженера до заместителя заведующего кафедрой. В 1992 году создал с партнерами и возглавил ИФ «Олма». Является председателем советов директоров НАУФОР, торгового дома ЦУМ.
Мы учредили «Олму» в 1992 году, получив лицензию под номером семь, то есть даже чисто регистрационно оказались одними из первых. В конце этого года начинал разворачиваться проект чековых аукционов, заработавший в полную силу в 1993-м. «Олма» выступала агентом двух фондов федерального имущества – московского и российского. После того как фонд объявлял об аукционе, в течение двух – четырех недель проходил сбор заявок. Затем все агенты, в том числе мы, отчитывались о количестве поданных ваучеров. Суммировав заявки, фонд имущества определял число акций, выпавших на один приватизационный чек. На некоторые аукционы поступало очень много заявок, и в результате на ваучер приходилось мало акций. Так было с «ЦУМом», гостиницей «Космос» и фабрикой «Красный Октябрь», первыми именитыми эмитентами, вышедшими на приватизацию. Однако имел место и противоположный прецедент, когда на аукцион по продаже примерно 40% акций одного небольшого столичного предприятия, но имеющего недвижимость и действующее производство, было подано всего 9 ваучеров. «Олма» участвовала во многих аукционах в качестве покупателя, но крупных пакетов приобрела немного, поскольку серьезных средств у компании не было.
Первоначальный реестр, сформированный по результатам аукциона, попадал к эмитенту. В нем нужно было как-то отражать дальнейшие операции с акциями. Мы разработали методику и программное обеспечение для этого, организовали курсы для эмитентов. Тогда же начали появляться специализированные организации по ведению реестров. «Олма» создала регистратор «Московский фондовый центр». Чуть позже Госкомимущество вместе с консультантами из KPMG выбрало для своего проекта по созданию независимых регистраторов семь крупнейших участников этого рынка, в том числе МФЦ. Они стали родоначальниками регистраторской отрасли.
Помню забавный случай. Где-то в 1995–1996 году я приехал в регистратор Росбанка, чтобы подписать какие-то документы. Подошел к окошку, протянул паспорт и был поражен реакцией сотрудницы, принимавшей документы. Симпатичная женщина 30–35 лет, увидев мою фамилию, с изумлением подняла на меня глаза и заворожено произнесла: «Ячник… Ячник Олег Евгеньевич! Я так много раз встречала вашу подпись и фамилию на передаточных распоряжениях, а теперь вижу вас живым!».
Когда закончилась чековая приватизация, мы написали несколько писем в Госкомимущество о необходимости создания розничного брокера. В итоге начали делать проект сами и запустили к 1997 году брокера с таким же названием – МФЦ. Оказались пионерами розничных услуг. В течение первых полутора недель у нас очереди стояли, чтобы открыть счет. Люди писали номерки на руках. Думаю, что большинство брокерских компаний, которые затем стали работать с населением, приходили в центр, смотрели за его деятельностью. Понятно, что мы набили шишки, потому что были первыми.
Кризис 1998 года был тяжелым, но более понятным. Правда, для всех оказалось полной неожиданностью прекращение торгов ГКО – ОФЗ. Своих активов в этих бумагах у нас почти не было, а вот клиентские были. Например, через МФЦ несколько сотен человек покупали эти гособлигации. Я входил в группу под руководством Олега Вьюгина, тогда первого замминистра финансов, которая решала, как государству рассчитываться по долгам. Бизнес остановился, но мы в «Олме» никого не увольняли, в два раза сократив зарплату. В феврале 1999-го начали ее поднимать, приближая к докризисным временам.
Мой ваучер
– После трудного чекового аукциона «сладкой» фабрики «Красный Октябрь» у меня разболелись зубы. Я отправился на консультацию к чудесному доктору – академику Валерию Леонтьеву, гендиректору ОАО «Стоматология», чей аукцион проходил в это же время. И там так хорошо меня приняли, что я решил стать акционером этого предприятия
Олег Мальцев
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба