27 ноября 2009 Архив
Помимо реализуемых финансовых стимулов и государственных дотаций, восстановление экономики может основываться на чём-то большем, чем самосбывающихся пророчествах.
Рассмотрите такой пример: после всех этих кризисных месяцев люди начинают думать, что время рецесии заканчивается. Сама эта мысль начинает возрождать доверие, и некоторые снова начинают тратить, генерируя, тем самым, видимые признаки восстановления. Это может показаться абсурдом, и поэтому редко используется в качестве объяснения массового поведения в конце рецессии, но теоретики экономики давно говорят о такой возможности.
Эта точка зрения не настолько уж неправдоподобна, как это может показаться. Как мы все знаем, спады обычно длятся не более двух лет. Нынешняя рецессия началась в декабре 2007 года, согласно данным Национального бюро экономических исследований, так что она имеет возраст около двух лет. Согласно стандартному ходу событий, мы должны двигаться к восстановлению. Учитывая это, можно предположить, что простое течение времени может стимулировать наше доверие, хотя никакой статистический анализ не сможет доказать это.
Несомненно, люди не всегда верят в регулярные “бизнес-циклы”, которые начинаются и прекращаются по определенным законам. Идея начала распространяться в массовом сознании в 1920 году и достигла расцвета в 1930-х годах. Как раз в эти годы случилась Великая Депрессия, которая была так названа в 1934 году благодаря книге Лайнела Роббинса (Lionel Robbins) с одноименным заголовком.
“В современной экономической истории было много депрессий, но можно с уверенностью сказать, что не было ничего, с чем бы можно было бы сравнить нынешнюю,” – писал Роббинс. В его повествовании, Великая Депрессия была чрезвычайным событием по сравнению с “обычными депрессиями”.
“Рецессия” – это более доброе, мягкое понятие, которое начали использовать в период кризиса между 1937 и 1938 годом для обозначения нормального спада в экономическом цикле. В январе 1938 года, Chicago Daily Tribune предложило ироничное определение спада, назвав его “новое слово для определения депрессии, придуманное теми, кто не хочет признавать, что мы все еще из нее не вышли”.
Люди так много шутили об эвфемизме, что в 1938 году президент Франклин Рузвельт заявил: “Для меня нет никакой разницы, как называть это: спадом или депрессией”.
Распространение идеи о более или менее предсказуемом деловом цикле пересеклось с резко возросшим общественным интересом к психологии. Выбор слов может иметь весомое значение для психологического осознания, и новое слово “рецессия” звучит гораздо мягче, чем предшествовавшее. Рецессии, в том смысле, в котором используются эти слова, подразумевают временной отрезок, в котором обозначен конец. Произнося это слово, вы не рискуете потерять доверие, по крайней мере, не значительно. Точное определение спада можно сбросить со счетов, как нечто, от чего вы восстановитесь, как будто доктор только что диагностировал вашу болезнь, как простуду. Депрессия значит в корне другое.
В 1931 году, например, The New York Times объясняла возникающий экономический катаклизм “настроениями пессимизма, которые приводят к фантастическим крайностям”. В 1932 году она сравнивала опрометчивые разговоры о “депрессии” с криком “пожар!” в переполненном театре.
Президент Рузвельт надолго запомнился, сказав в 1933 году, что “единственное, чего мы должны бояться – это страха как такового”. Он всего лишь повторил старую поговорку.
Так было до 1948 года, когда социолог Роберт Мертон (Robert K. Merton) из Колумбийского университета написал статью в The Antioch Review, которую назвал “Самосбывающееся пророчество”, используя Великую Депрессию в качестве первого примера. Ему часто приписывают изобретение фразы “самосбывшееся пророчество”, однако, в 1930-х годах идея была настолько распространенной, как тосты на завтрак, сделанные современными электрическими тостерами. (Интересно то, что тот же самый Роберт Мертон отметил тенденцию ошибочно приписывать знаменитым людям важные идеи).
В самом деле, в 1937 году, книга Наполеона Хилла (Napoleon Hill) “Думай и богатей” призывала читателей принять положительный психологический настрой и направить подсознательные силы на достижение богатства. Книга стала бесспорным бестселлером. Чудаковатый интерес появился не только к Фрейдовской теории о подсознательных желаниях, но также и к теории психолога Эмиля Куэ (Émile Coué), который призывал людей повторять вслух “С каждым днем всегда и во всём, я становлюсь всё лучше и лучше”. Он говорил, что этот “аутотренинг” будет способствовать укреплению бессознательного Я.
В важных делах мы все еще используем образ мышления 1930-х годов. Мы инстинктивно боимся разговоров о депрессиях, и пытаемся заменить их другим понятием. Нам нравится идея о современной научной экономике, которая должна доказать, что все спады обязательно заканчиваются.
На сегодняшний день наши общие усилия, направленные на укрепление доверия, все же работают, но экономика в любом случае еще не восстановилась.
Куэизм, в целом, был дискредитирован, как и большинство старых теорий бизнес-циклов, однако, они по-прежнему живут в нашем популярном представлении о спадах. Мы можем надеяться, что наше обращение к эвфемизму и вера в расписание восстановления делового цикла восстановит доверие лучше, чем это было в 1930-е годы.
Проблема может развиваться и так: все еще существует раздражающее сомнение в том, что нынешнее событие – это всего лишь другой пример длинной последовательности спадов. В какой категории находится кризис: спаде или депрессии? Мы все еще можем находиться в точке кипения. В подтверждение того, что теория самосбывающихся пророчеств правильна, необходимо сохранять бдительность, чтобы гарантировать то, что осложнения не будут способствовать распространению разговоров об усилении кризиса.
What if a Recovery Is All in Your Head? The New York Times
Рассмотрите такой пример: после всех этих кризисных месяцев люди начинают думать, что время рецесии заканчивается. Сама эта мысль начинает возрождать доверие, и некоторые снова начинают тратить, генерируя, тем самым, видимые признаки восстановления. Это может показаться абсурдом, и поэтому редко используется в качестве объяснения массового поведения в конце рецессии, но теоретики экономики давно говорят о такой возможности.
Эта точка зрения не настолько уж неправдоподобна, как это может показаться. Как мы все знаем, спады обычно длятся не более двух лет. Нынешняя рецессия началась в декабре 2007 года, согласно данным Национального бюро экономических исследований, так что она имеет возраст около двух лет. Согласно стандартному ходу событий, мы должны двигаться к восстановлению. Учитывая это, можно предположить, что простое течение времени может стимулировать наше доверие, хотя никакой статистический анализ не сможет доказать это.
Несомненно, люди не всегда верят в регулярные “бизнес-циклы”, которые начинаются и прекращаются по определенным законам. Идея начала распространяться в массовом сознании в 1920 году и достигла расцвета в 1930-х годах. Как раз в эти годы случилась Великая Депрессия, которая была так названа в 1934 году благодаря книге Лайнела Роббинса (Lionel Robbins) с одноименным заголовком.
“В современной экономической истории было много депрессий, но можно с уверенностью сказать, что не было ничего, с чем бы можно было бы сравнить нынешнюю,” – писал Роббинс. В его повествовании, Великая Депрессия была чрезвычайным событием по сравнению с “обычными депрессиями”.
“Рецессия” – это более доброе, мягкое понятие, которое начали использовать в период кризиса между 1937 и 1938 годом для обозначения нормального спада в экономическом цикле. В январе 1938 года, Chicago Daily Tribune предложило ироничное определение спада, назвав его “новое слово для определения депрессии, придуманное теми, кто не хочет признавать, что мы все еще из нее не вышли”.
Люди так много шутили об эвфемизме, что в 1938 году президент Франклин Рузвельт заявил: “Для меня нет никакой разницы, как называть это: спадом или депрессией”.
Распространение идеи о более или менее предсказуемом деловом цикле пересеклось с резко возросшим общественным интересом к психологии. Выбор слов может иметь весомое значение для психологического осознания, и новое слово “рецессия” звучит гораздо мягче, чем предшествовавшее. Рецессии, в том смысле, в котором используются эти слова, подразумевают временной отрезок, в котором обозначен конец. Произнося это слово, вы не рискуете потерять доверие, по крайней мере, не значительно. Точное определение спада можно сбросить со счетов, как нечто, от чего вы восстановитесь, как будто доктор только что диагностировал вашу болезнь, как простуду. Депрессия значит в корне другое.
В 1931 году, например, The New York Times объясняла возникающий экономический катаклизм “настроениями пессимизма, которые приводят к фантастическим крайностям”. В 1932 году она сравнивала опрометчивые разговоры о “депрессии” с криком “пожар!” в переполненном театре.
Президент Рузвельт надолго запомнился, сказав в 1933 году, что “единственное, чего мы должны бояться – это страха как такового”. Он всего лишь повторил старую поговорку.
Так было до 1948 года, когда социолог Роберт Мертон (Robert K. Merton) из Колумбийского университета написал статью в The Antioch Review, которую назвал “Самосбывающееся пророчество”, используя Великую Депрессию в качестве первого примера. Ему часто приписывают изобретение фразы “самосбывшееся пророчество”, однако, в 1930-х годах идея была настолько распространенной, как тосты на завтрак, сделанные современными электрическими тостерами. (Интересно то, что тот же самый Роберт Мертон отметил тенденцию ошибочно приписывать знаменитым людям важные идеи).
В самом деле, в 1937 году, книга Наполеона Хилла (Napoleon Hill) “Думай и богатей” призывала читателей принять положительный психологический настрой и направить подсознательные силы на достижение богатства. Книга стала бесспорным бестселлером. Чудаковатый интерес появился не только к Фрейдовской теории о подсознательных желаниях, но также и к теории психолога Эмиля Куэ (Émile Coué), который призывал людей повторять вслух “С каждым днем всегда и во всём, я становлюсь всё лучше и лучше”. Он говорил, что этот “аутотренинг” будет способствовать укреплению бессознательного Я.
В важных делах мы все еще используем образ мышления 1930-х годов. Мы инстинктивно боимся разговоров о депрессиях, и пытаемся заменить их другим понятием. Нам нравится идея о современной научной экономике, которая должна доказать, что все спады обязательно заканчиваются.
На сегодняшний день наши общие усилия, направленные на укрепление доверия, все же работают, но экономика в любом случае еще не восстановилась.
Куэизм, в целом, был дискредитирован, как и большинство старых теорий бизнес-циклов, однако, они по-прежнему живут в нашем популярном представлении о спадах. Мы можем надеяться, что наше обращение к эвфемизму и вера в расписание восстановления делового цикла восстановит доверие лучше, чем это было в 1930-е годы.
Проблема может развиваться и так: все еще существует раздражающее сомнение в том, что нынешнее событие – это всего лишь другой пример длинной последовательности спадов. В какой категории находится кризис: спаде или депрессии? Мы все еще можем находиться в точке кипения. В подтверждение того, что теория самосбывающихся пророчеств правильна, необходимо сохранять бдительность, чтобы гарантировать то, что осложнения не будут способствовать распространению разговоров об усилении кризиса.
What if a Recovery Is All in Your Head? The New York Times
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба