Нефтяной рынок снова лихорадит. Геополитика формирует новый баланс сил, в котором российские компании могут получить и краткосрочный плюс, и долгосрочные просадки. Почему дисконт на нефть стал ключевой болью отрасли и как возможные перебои поставок способны его сократить? Кто сегодня лучше защищен от санкций и логистических ограничений? Стоит ли вообще делать ставку на нефтянку или рынок уже подаёт другие сигналы? Эти вопросы, а также стратегии инвестдомов на 2026 год обсуждались в очередном выпуске «Итогов недели». В нем приняли участие представители компании “Финам” - директор по стратегии Ярослав Кабаков, инвестиционный консультант Тимур Нигматуллин и аналитик Сергей Кауфман.
Инвесторы с первых дней нового 2026 года внимательно следят за развитием ситуации в Венесуэле и Иране. Что важно для России?
По мнению Сергея Кауфмана, в истории с Венесуэлой сейчас главный вопрос в том, куда теперь будет поставляться нефть из этой страны?
Для России было бы выгодней, если бы Венесуэла прекратила поставлять нефть в Китай или хотя бы снизила поставки, потому что Китай - основной рынок сбыта российской нефти. И сейчас есть некоторые проблемы со сбытом, пока что не в объемах, но в дисконте. В декабре, например, дисконт на сорт Urals поднялся выше $20 за баррель по официальным данным, что очень много. Когда мировые цены на нефть оцениваются в $60−65, продавать нефть по $40 не рентабельно. Поэтому если будут какие-то перебои поставок из Венесуэлы в Китай, то дисконт на Urals сможет снизиться. При этом эксперт отмечает, что в долгосрочной перспективе, конечно, если в Венесуэле начнется активное восстановление добычи, то для российских нефтяников это, скорее, плохо, потому что эта нефть, которая по своим свойствам похожа на российскую, тоже тяжелая нефть, и это еще сильнее может усугубить профицит на мировом рынке, который уже сейчас есть, и, соответственно, может увеличить в перспективе период низких цен, в котором мы сейчас находимся.
Что касается Ирана, то при негативном геополитическом развитии ситуации в стране и значительном снижении экспорта нефти, это может привести к росту мировых цен на нефть, что тоже было бы позитивно для российских нефтяников. Однако, Сергей считает, что заменить Иран на китайском рынке уже было бы России тяжело, потому что Иран, как Венесуэла, тоже практически всю свою нефть отправляет именно в Китай сложными, хитрыми схемами.
Во всяком случае последние две недели нефть росла именно на иранской истории – впервые за много месяцев вернулась геополитическая премия в котировки.
При этом в целом нефтяной рынок находится в профиците после того, как существенно нарастили добычу страны ОПЕК+ в прошлом году. Сейчас профицит оценивается примерно в 1,5-2% по разным оценкам Минэнерго США, ОПЕК, МЭА.
Возвращаясь к российским компаниям, Тимур Нигматуллин и Сергей Кауфман отметили, что в свете санкций среди нефтяников наиболее защищенной компанией с точки зрения логистики, пожалуй, является «Роснефть», (помимо «Транснефти») которая имеет собственную трубу в Китай и может поставлять свою нефть независимо от системы «Транснефти».
Эксперты также выяснили в ходе разговора, что эффект падения цен на нефть - нелинейный для бизнеса компании, для их стоимости. Из-за системы налогообложения. То есть нефть может дешеветь быстрее, чем падает стоимость компании. И вот поэтому продавать по любой цене акции «Роснефти» или «ЛУКОЙЛа» при снижении нефтяных котировок не самый хороший вариант для инвесторов. Хотя, конечно, в 2026 году акции сырьевых компаний остаются в зоне повышенных инвестиционных рисков.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба