Клиент брокерской конторы: «Покупала, но не понимала»

Как статус квалифицированного инвестора используют в стиле «схемы Долиной».

С 2020 года законодатели и Банк России начали последовательно «закручивать гайки» на финансовом рынке. На него стало приходить все больше людей, поэтому потребовалось перекрыть доступ людей неподготовленных в самые опасные сектора этого рынка. В конце концов, социальные последствия от возможного (и весьма вероятного) проигрыша пришлось бы расхлебывать государству.

Так понятие «квалифицированный инвестор» вошло в жизнь (на старте «ценз» был 6 млн. рублей, в четыре раза ниже сегодняшнего). С начала 2026 года имущественный порог для получения статуса «квалифицированный инвестор» в России поднят до 24 млн. рублей. Это отсекает от него людей случайных. Правда, цензовое ограничение по капиталу можно обойти при наличии специального образования или опыта биржевой торговли. Но мы будем говорить здесь именно о получении ранга только на основании размера благосостояния.

Статус квалифицированного инвестора открывает дополнительные возможности для работы с инструментами, которые могут дать более высокий доход. Впрочем, последний связан, естественно, и с повышенным риском.

И на практике бывает, что человек, получивший заветный статус, а затем проторявший деньги требует компенсации от брокера, ссылаясь на неправильность присвоения квалифицированного ранга. Вот вам повод для раздумий: характерное судебное дело.

Производные финансовые инструменты – убыток в 5,2 миллиона
Гражданка М. еще в 2011 году заключила брокерский договор с ООО «Компания БКС» на комплексное облуживание на рынке ценных бумаг.

В сентябре 2021 года женщина подала заявление о признании ее квалифицированным инвестором, в том же месяце заявление было удовлетворено. Дама получила возможность играть на бирже с финансовым плечом, открывать непокрытые позиции (те покупать бумаги на заемные деньги или продавать бумаги брокера, чтоб откупить потом дешевле).

По состоянию на 17 сентября 2022 года на счете ДЕПО у клиентки БКС были акции «Мечел» в количестве 42 848 шт. общей стоимостью 6,37 млн. рублей.

По состоянию на начало дня 24 февраля 2022 года (читатели могут вспомнить, что в тот день случилось в стране и мире) на брокерском счете М. имелась временно непокрытая позиция (обязательства в рублях составляли 7,83 млн. рублей). «В связи со сложившейся ситуацией на финансовом рынке» (так в судебном решении) по состоянию на 10:58:43 (в судебном решении приведено астрономически точное время) 24.02.2022, стоимость портфеля составила 344 тыс. рублей. 24.02.2022 в результате внешнего банковского перевода на брокерский счет М. были зачислены денежные средства в размере 550 тыс. рублей. Указанная сумма являлась недостаточной для исполнения обязательств по соответствующим сделкам, и/или закрытия непокрытых/временно непокрытых позиций для целей предотвращения возможных убытков.

Обратите внимание: женщина вложила миллионы, акции, которые она купила на них, стали стоить десятки тысяч. Игра с финансовым плечом коварна, это плечо работает как увеличительное стекло, только стеклу все равно, что увеличивать: прибыль или убыток.

Размер портфеля М упал ниже уровня оговоренной с брокером начальной маржи, равного 2,31 млн. рублей, а также ниже уровня минимальной маржи, равного 1,39 млн. рублей.

В этой ситуации брокер в принудительном порядке закрывает позицию, это называется «маржин колл». То есть М. утратила все свои денежные средства, внесенные на брокерский счет за период с 1 января 2014 года по 8 февраля 2022 года.

В результате проведения многочисленных операций по купле-продаже ценных бумаг (непокрытые сделки, необеспеченные сделки, сделки РЕПО) за период с 1 февраля 2022 года по 28 февраля 2022 года женщина получила убыток в сумме 5 216 000 рублей.

Итак, 1 февраля 2022 года у гражданки было активов на сумму 7 934 328,68 рублей, а на 1 марта 2022, после закрытия брокером всех непокрытых, необеспеченных позиций, денежных средств на счету клиента уже не было, и при этом еще и образовалась задолженность перед брокером. Чистая стоимость портфеля горе-инвестора составила МИНУС 36,73 тыс. рублей.

Статус ненастоящий?
И вот тут началась конфликтная история.

Оговорюсь, связаться с М. не удалось. В судебной карточке указаны полностью ее ФИО, а так же по движению дела можно сказать райцентр, где она живет. Точные же персональные данные закрыты, это правильно. Имя-фамилию гражданки же приводить не хочется, я так понимаю, ей и без этого тяжело.

Поэтому позицию М. я излагаю такой, как она отражена в судебных решениях.

М. считает, что статус «квалифицированный инвестор» был присвоен ей с нарушениями.

М. указала, что брокерская компания ввела ее в заблуждение, что данный статус позволит сэкономить средства на оплате комиссий брокера. Согласно пояснений М., она не сдавала никакие квалифицированные экзамены, не проходила тесты, не имела экономического либо финансового образования, не имела профессионального опыта осуществления деятельности на рынке ценных бумаг. На момент присвоения статуса капитал М. на бирже был меньше необходимого для прохождения ценза 6 млн. рублей. (больше 5 млн., но все же не дотягивал).

Если потребителю сложных финансовых услуг их навязали, то убыток должен покрыть брокер. Поэтому далее М. стала отбиваться от убытков. Две судебные первые инстанции встали на сторону женщины в главном: из 7,82 млн. рублей, которые дама требовала с БКС, ей присудили 5,22 млн. рублей.

Но вот Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил решения нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, фактически встав на сторону брокера.

БКС так прокомментировал ситуацию для Finversia:

«Суть дела А45-1237/2025 сводится к вопросу мог ли инвестор совершать необеспеченные сделки после 1 октября 2021 года (когда стала требоваться квалификация – А.М.) без дополнительного тестирования. Федеральный закон предоставляет такое право, если ранее инвестор заключил хотя бы одну подобную сделку.

В этом споре у инвестора был уже существенный многолетний опыт совершения необеспеченных сделок до 1 октября 2021 года, что подтверждено документально в суде.

Инвестор продолжил совершать необеспеченные сделки и только после реализации рыночного риска, связанного с падением стоимости ценных бумаг 24 февраля 2022 года, решил, что его права якобы нарушены возможностью совершать такие сделки и за финансовый результат его сделок якобы должен отвечать брокер.

При первоначальном вынесении решения положения закона и фактические обстоятельства дела не были учтены судом, в связи с чем в кассационной инстанции вынесенное решение было отменено и дело направлено на новое рассмотрение.

По общедоступной информации с сайтов судов, споры об убытках инвесторов в связи с падением рынка 24 февраля 2022 года встречаются довольно часто у большинства крупных брокеров. При этом важно понимать, что само снижение стоимости ценных бумаг является рыночным риском, который несет сам инвестор, а перекладывание ответственности за результат своих финансовых решений на третьих лиц недопустимо. В ином случае это противоречило бы сути финансового рынка, а само его существование утратило бы смысл».

Что увидел суд
Арбитраж Западно-Сибирского округа указал, что до 1 октября 2021 года М. заключено более 1 тыс. необеспеченных сделок, что подтверждается брокерским отчетом.

На мой взгляд, такая частота сделок чисто теоретически свидетельствует о том, что это инвестор-профессионал или считает себя таковым. М. запрашивая ранг, подтвердила, что осведомлена о повышенных рисках, связанных с финансовыми инструментами, предназначенными для квалифицированных инвесторов.

М. с 2011 года (с момента заключения брокерского соглашения) обладала навыками и способностью оперировать инструментами финансовыми рынка, осуществляла деятельность, сопряженную с экономическим риском. Еще до введения правила о том, что статус квалифицированного инвестора необходим, она заключала рискованные сделки. С 2011 года по 2023 годы М. заключала сделки с производными финансовыми инструментами, предназначенными для квалифицированных инвесторов, получала по ним прибыль.

И в российских правовых актах есть важная оговорка: если клиент не соответствующий критериям квалинвестора имел опыт совершения сложных финансовых сделок до 1 октября 2021 года, то он имеет возможность продолжать совершать подобные операции. И нести полную ответственность за исход этих операций.

М. сама подала заявление о присвоении ей статуса квалифицированного инвестора, была предупреждена о рисках, в чем расписалась.

Если глянуть в судебную картотеку, то можно найти дело Б. против Альфа-банка и ВТБ о признании неправомерными действий по присвоению ей статуса квалифицированного инвестора и применении последствий недействительных сделок от покупки иностранных кредитных нот. Отказано. Суды сослались на опыт Б. и неоднократное получение дохода от данных ценных бумаг. Дело № 8Г-18507/2024.

Похожее дело П. против Сбербанка. Якобы кредитные ноты (сертификаты участия в кредите) иностранного эмитента на сумму $50 тыс. были куплены без его волеизъявления на приобретение ценных бумаг. П. утверждал, что он безосновательно признан в 2018 году квалифицированным инвестором. В процессе выяснилось, что П. 1 марта 2021 года лично подал заявление на покупку этих нот, причем был предупрежден еще раз о рисках. В декабре 2023 года пресловутые ноты были погашены по 11,3% от их номинальной стоимости.

Вывод суда: в удовлетворении иска П. отказали.

Вместо эпилога
Во-первых, история незнаменитой М. чем-то неуловимо напомнила нашумевшую историю известной певицы Д. Кончено, Д. пострадала от действий жуликов, а М. сама себе беду нашла.

Но все же попытка переложить ответственность за свои действия на третье лицо налицо.

Во-вторых, в периоды полетов биржевых индексов (как в феврале 2022 года) бывает, что котировки ценных бумаг летают на десятки процентов. В критические моменты акции можно просто не продать (нет покупателей) или не купить (нет продавцов). И горько плачут те, кто купил рушащиеся бумаги в долг или на растущем рынке продал чужие акции, чтоб откупить их дешевле.

Но в целом эта и другие подобные истории показывают: на фондовом рынке складывается практика «потребительского терроризма» и многие инвесторы тему «квалов» используют для того, чтобы переложить свои ошибки на брокера.

Комментарии экспертов:
Дмитрий Исаков, основатель и генеральный директор инвестиционной платформы Lender Invest:

Решение суда третьей инстанции показывает как меняется подход к регулированию взаимоотношений между брокерами и клиентами. Раньше клиент из-за отсутствия специальных знаний считался более слабой стороной по договору и потому суды чаще вставали на их сторону. Сейчас ситуация меняется важным элементом оценки становится взаимосвязь действий инвестора его заявлениям.

Другими словами, если клиент получает статус квалифицированного инвестора, использует его для получения прибыли на высокорисковых инструментах, а при получении убытка решает переложить его на брокера, то такое поведение однозначно может быть квалифицировано как злоупотребление правом.

Более того, если клиент будет настаивать на том, что статус «квала» ему присвоен ошибочно, то он может стать фигурантом уже и уголовного процесса. Особенно это касается тех клиентов, которые использовали поддельные документы.

Чтобы избежать таких неприятных ситуаций инвесторам, стоит придерживаться ряда правил.

– Никогда не используйте подложные документы для получения статуса «квала». В случае спора вся вина за подлог ляжет на вас.

– При появлении проблем с вашим счетом сразу требуйте от брокера разъяснений. Временной лаг может быть, но он должен быть разумным, а не несколько лет. В противном случае суды сочтут, что вы полностью осознавали последствия своих действий.

– Откажитесь от статуса «квала», если понимаете, что риски, которым подвергается ваш портфель, слишком высоки для вашей стратегии.

В свою очередь, брокерам тоже стоит предпринимать определенные меры, чтобы защититься от финансового экстремизма со стороны клиентов.

– Стоит контролировать качество понимания клиентом информации о рисках, в частности, добиваться изучения клиентом документа в виде прослушивания или разъяснения специалистом всех наиболее важных его положений, осуществляя запись и хронометраж потраченного на это мероприятия времени. В этом случае аргумент клиента о том, что он просто поставил галочку в суде, уже не сработает.

– Стоит проводить дополнительное тестирование на предмет не просто знания, но и понимания тех рисков, с которыми сопряжено использование маржинальных инструментов.

– Важно детально и простым языком доносить клиентам все риски, вплоть до полной потери капитала при использовании высокорисковых инструментов. Еще лучше, если это делается под аудио\видео записью и запись хранится как минимум 5 лет.

– Проводить регулярную валидацию положения клиента – например, раз в год запрашивать информацию, подтверждающую статус «квала». Это не позволит клиенту ссылаться на ошибку брокера, в том, что он не проверил изменившийся статус инвестора.

В итоге клиенты брокеров должны понимать, что статус квалифицированного инвестора– сегодня не просто привилегия доступа к закрытым финансовым инструментам, а в первую очередь более высокий, чем у обычного инвестора, уровень ответственности.

Максим Сторм, руководитель отдела клиентской аналитики брокера Strifor:

Ситуации, в которых клиент брокерской компании после существенных убытков пытается переложить ответственность на брокера, становятся всё более распространенными. Особенно часто это происходит в спорах, связанных со статусом квалифицированного инвестора и торговлей сложными финансовыми инструментами.

Дело М. как раз демонстрирует ключевые подводные камни подобных конфликтов – как для клиента, так и для брокера.

Ключевой правовой риск – статус квалифицированного инвестора. В российской практике статус квалифицированного инвестора имеет принципиальное значение. Он расширяет доступ к сложным финансовым инструментам; одновременно снижает уровень регуляторной защиты клиента; перекладывает значительную часть ответственности за инвестиционные решения на самого инвестора.

Однако сам по себе факт присвоения статуса не является абсолютной гарантией правоты брокера.

Суды в подобных спорах оценивают не только формальное наличие статуса, но и: каким образом он был получен; какие данные предоставлял клиент; понимал ли он характер и риски инструментов; имел ли соответствующий опыт и историю операций.

Почему первые инстанции встали на сторону клиента? Поддержка клиентки в двух судебных инстанциях укладывается в общую тенденцию – при сомнениях суды часто исходят из презумпции защиты инвестора. Если у суда возникает впечатление, что статус квалифицированного инвестора был присвоен формально, брокер недостаточно проверил основания, клиент не осознавал в полной мере риски, то ответственность может быть возложена на финансовую организацию, даже при наличии подписанных документов и риск-дисклеймеров.

Позиция третьей инстанции: принцип добросовестности. Третья инстанция принципиально сместила акценты, указав на важный момент: клиент самостоятельно предоставил недостоверные сведения для получения статуса квалифицированного инвестора. Кроме того, суд учёл длительный опыт работы клиентки со сложными инструментами, факт торговли ещё до введения формальной классификации инвесторов Банком России, объективное понимание механизмов и рисков таких операций.

По сути, суд применил принцип добросовестности сторон и указал, что инвестор, обладающий опытом и знаниями, не может задним числом ссылаться на собственную некомпетентность, если убыток оказался значительным.

Основные подводные камни для клиентов можно обозначить в нескольких пунктах. Предоставление недостоверных данных: если статус квалинвестора получен на основании ложных или искажённых сведений, это может полностью лишить клиента судебной защиты. История операций: длительная торговля сложными инструментами – сильный аргумент против инвестора, независимо от формального статуса. Подписи под риск-документами: суды всё чаще рассматривают их не формально, а в совокупности с поведением клиента.

Основные риски для брокеров: формальный подход к квалификации, недостаточная фиксация коммуникаций, продажа сложных инструментов без явного профилирования клиента.

Можно посоветовать клиентам объективно оценивать свои знания и опыт; понимать, что статус квалинвестора – это не привилегия, а ответственность; осознавать, что убытки по сложным инструментам почти всегда лежат на инвесторе. Ну а брокерам – документально подтверждать проверку оснований для статуса; фиксировать информирование о рисках; хранить историю операций и коммуникаций; избегать конфликта интересов и агрессивного навязывания продуктов.

Юрий Александров, директор, учредитель юридической компании «А.Лигал»:

В рамках дела № А45-1237/2025 суды первых двух инстанции удовлетворили требования физического о взыскании убытков в виде суммы потерянных денег от операций с ценными бумагами, по причине того, что физическое лицо заявило о том, что брокер не имел права исполнять ее поручения, т.к. она не относится к категории квалифицированных инвесторов, не прошла обязательное тестирование, и следовательно в силу ст. 3.1 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» исполнение таких поручений для брокера было запрещено. Указанный законодательный запрет действительно существует и направлен на защиту прав обычных граждан, которые не имеют представление о рисках при торговле высокорисковыми активами на бирже.

Исполнение поручений таких граждан возможно только после проведения их тестирования в порядке ст. 51.2-1 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг». Вместе с тем, как следует из материалов дела, женщина, которая сослалась на указанную норму, имела опыт торговли высокорисковыми акциями более 11 лет. В силу п.8 ст. 5 Федерального закона от 31.07.2020 № 306-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О рынке ценных бумаг» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» требования об обязательном тестировании не применяются к тем гражданам, кто уже имел опыт торговли до 1 октября 2021 года. Соответственно у брокера не было основания для отказа в исполнении ее поручений.

В данном случае последующее поведение женщины по оспариванию совершенных ее же операций по причине якобы того, что она не инвестор и не прошла тестирование, противоречило ее предыдущим действиям, по которым она, имея обширный опыт, сама получила статус квалифицированного инвестора и в течение длительного периода осуществляла торговлю ценными бумагами, давая другим участникам правоотношений основания полагать на наличие у нее соответствующей квалификации и опыта. Учитывая изложенное, ее действия обоснованно квалифицированы судом кассационной инстанции как злоупотребление правом, поскольку механизм ст. 3.1 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ в данном случае используется ей не для защиты прав граждан не понимающих риски биржевой торговли, а для компенсации своих убытков как квалифицированного инвестора, что недопустимо и противоречит смыслу и назначению указанный нормы.

Юлия Кузнецова, инвестиционный советник, основатель онлайн-университета инвестиций «Финансология»:

Суды все чаще сталкиваются с делами, в которых клиенты брокерских компаний пытаются переложить инвестиционные убытки на финансовых посредников, ссылаясь на формальные нарушения при присвоении статуса квалифицированного инвестора. Подобные споры находятся на стыке гражданского права, регулирования Банка России и принципа добросовестности сторон.

Практика Центробанка исходит из того, что статус квалифицированного инвестора – это не просто формальная отметка, а признание наличия у клиента опыта, знаний и способности самостоятельно оценивать риски сложных финансовых инструментов. При этом Банк России неоднократно указывал: наличие статуса не освобождает брокера от обязанности информировать о рисках, но и не превращает брокера в гаранта финансового результата.

В деле М. ключевым стал именно фактор поведения клиента. Третья судебная инстанция справедливо указала, что инвестор самостоятельно предоставил недостоверные сведения для получения статуса квалифицированного инвестора и в течение длительного времени осознанно работал со сложными инструментами. Более того, торговля велась еще в период, когда классификация инвесторов Банком России не была введена, что дополнительно подтверждает наличие практического опыта и понимания возможных последствий.

С точки зрения регуляторной логики, подобные ситуации подпадают под концепцию злоупотребления правом. Если инвестор осознанно принимал инвестиционные решения, понимал специфику инструментов и риски, то последующая попытка отказаться от убытков, ссылаясь на формальные несоответствия статусу, противоречит принципу добросовестности, закреплённому как в гражданском законодательстве, так и в правоприменительной практике.

При этом для брокерских компаний сохраняются существенные риски. Практика ЦБ показывает, что регулятор критически относится к формальному комплаенсу: отсутствие документально подтверждённого информирования о рисках, некорректное тестирование клиента или слабая фиксация процедуры присвоения статуса могут привести к ответственности брокера, даже при наличии у клиента реального опыта.

Сама по себе убыточная сделка не создаёт оснований для ответственности брокера. Ключевым является вопрос: кто и в какой мере осознавал риски в момент принятия инвестиционного решения.

Для инвестора попытка переложить убытки на брокера при наличии опыта и осознанных действий может быть расценена как злоупотребление правом.

Для брокера – критически важно выстраивать не формальную, а доказуемую систему присвоения статуса, раскрытия рисков и хранения всей истории взаимодействия с клиентом.