Чем налоговый инспектор похож на Робина Гуда?

Почему современные налоговые органы становятся все больше похожи на Робина Гуда? О мировых тенденциях, скрытых рисках и возможных сценариях дальнейшего развития налоговой политики — в материале The Economist.

Не секрет, что неравенство выросло во многих развитых странах в 1980-х и 1990-х годах и с тех пор остается относительно высоким. В 1980 году 1% самых богатых американцев владели 9% дохода до уплаты налогов, а к 2022 году их доля выросла до 16%. В Европе за тот же период доля богачей выросла с 8% до 12%. На самом деле рост неравенства доходов и, как следствие, стагнация доходов среднего класса были настолько заметными и повсеместными, что часто именно в этом видят возможное объяснение роста популизма по всему миру.

Однако существует менее заметная обратная тенденция: по мере того как доходы до уплаты налогов становятся все более неравными, налоговые системы становятся все более прогрессивными. Этот эффект во многих развитых странах более чем компенсировал рост неравенства, а в США почти сравнялся с ним. Оказывается, современный налоговый инспектор меньше похож на шерифа Ноттингемского, а больше — на Робина Гуда. В значительной степени он остановил дальнейшее обогащение богатых и обеднение бедных. Но перераспределение в таких масштабах — неэффективный процесс, вызывающий множество экономических и политических трений. И чем дольше он продолжается, тем выше вероятность, что у веселых налоговиков закончатся «дилижансы» богатых.

Уравнительные налоги
Простым критерием прогрессивности можно считать сравнение распределения доходов до и после налогов. По этому критерию Америка перераспределяет примерно вдвое больше, чем в 1960-х. Германия и Япония — следующие по величине развитые экономики — также стали перераспределять значительно больше. То же самое произошло в Великобритании и Канаде. По оценкам The Economist, в 70% стран налогово-бюджетные системы стали более прогрессивными по сравнению с 1990 годом. Те, у кого прогрессивность снизилась, либо являются дисфункциональными государствами (Беларусь, Эритрея, Гаити), либо изначально были крайне перераспределяющими (Норвегия, Швеция).

Большая часть роста неравенства среди развитых стран пришлась на 1980-е. С тех пор правительства стали гораздо больше уделять внимания смягчению диспропорций. С 1990 по 2023 год средний коэффициент Джини (меры неравенства) по доходам до налогов в странах G7 вырос в среднем на четыре процентных пункта. Но благодаря перераспределению средний коэффициент Джини по доходам после налогов немного снизился.

Мощь "государства Робин Гуда" различается от страны к стране. В США перераспределение лишь компенсировало рост неравенства до налогов. По данным Бюджетного управления Конгресса (CBO), 2022 год стал четвертым по уровню неравенства годом за все время наблюдений (согласно коэффициенту Джини по налогооблагаемым доходам), уступая лишь 2021, 2020 и 2012 годам. Но неравенство после налогов и трансфертов было ниже, чем в 2000, 2005-07, 2012, 2014, 2017-18 и 2021 годах. Оно было лишь немного выше, чем в 1986 году. Несмотря на то, что доля налогооблагаемого дохода, приходящегося на 1% самых обеспеченных американцев, резко возросла, их доля в доходах после уплаты налогов увеличилась лишь незначительно.

В других странах G7 Робин Гуд действует еще более энергично. В Великобритании, Франции и Японии 1% самых богатых практически не увеличили свои доходы после уплаты налогов с начала 2000-х годов, тогда как нижние 50% получили значительные прибыли. В Великобритании неравенство после налогов, измеряемое коэффициентом Джини, снизилось на три пункта с 1990 года. Во Франции — на четыре пункта. В Канаде 1% в последние годы почувствовали себя очень плохо. В Италии и богачи, и средние граждане столкнулись с трудностями. Только в Германии богатые явно ушли в отрыв.

Эти тенденции трудно сопоставить с популярной историей налоговой политики, согласно которой «неолиберализм» разрушил послевоенное соглашение, когда предельные налоговые ставки для самых богатых были исключительно высоки. В этом есть доля правды. Например, долгое время максимальная ставка подоходного налога в Великобритании составляла 83%, а на «непроизводственные доходы», например, дивиденды, — до 98%. В США с 1951 по 1963 год она была не менее 91%. В Швеции в 1970-х для некоторых людей маржинальная ставка фактически превышала 100%. Во всех развитых странах налоги на наследство были высокими. Все это звучит более «робингудовски», чем то, что есть сейчас.

Вымышленная прогрессивность
Однако в те времена богатые находили способы не платить налоги. Например, они относили личные расходы (еду, транспорт) на счет фирмы, снижая налогооблагаемый доход. Именно поэтому герои сериала «Безумцы» (о руководителях рекламных компаний США 1960-х) тратят деньги по корпоративной карте. В «прогрессивные» 1950-е реальные ставки налога для 1% самых богатых плательщиков (то есть то, сколько они реально платили) составляли около 20% и снижались до 13,8% в 1960-х.

Сегодня уклоняться от налогов стало гораздо сложнее. Реальная ставка налогообложения высоких доходов заметно выросла. В Великобритании она теперь почти 40% (для 1% самых богатых), по сравнению с 34% в 2000-х. «Говорите об этом тихо, - писали аналитики из IFS, британского независимого центра, к концу правления консерваторов в 2024 году, - но это правительство взяло солидный кусок из доходов 1%.» Похожая ситуация в Канаде: для 1% эффективная ставка (с учетом провинциальных налогов) — 39%. В Испании за 20 лет эффективная ставка для 1% выросла с 30% до 34%. В Италии и Японии эффективная ставка для высоких доходов (250% от средней зарплаты по стране) также стала выше.

Хотя при президентах Рональде Рейгане, Джордже Буше-младшем и Дональде Трампе в США были приняты налоговые реформы, которые, как считается, выгодны для богатых, средняя ставка федерального подоходного налога для 1% сегодня составляет 27,6% — почти на уровне исторического максимума 2000 года (28,9%). Намного более существенно снизились корпоративные налоги. Кому выгодны такие льготы — богачам-акционерам или работникам — вопрос спорный. Демократы говорят, что когда падают налоги на компании, выигрывают их владельцы, республиканцы — что работники. Эксперты чаще склоняются ко мнению демократов, а значит, снижение корпоративных налогов стало серьезным противовесом для «Робин Гуда» в США.

Тем не менее в 2023 году Томас Коулман и Дэвид Вайсбах из Чикагского университета выяснили, что налоговая система США «стала более прогрессивной и перераспределяющей за последние десятилетия, особенно в последние годы». Анализ Томаса Пикетти из Парижской школы экономики и его коллег показал, что «снижение неравенства за счет перераспределения значимо во Франции и США и росло на протяжении всего XX века».

Даже снижение или отмена налогов на наследство оказалось менее значимым для неравенства, чем можно подумать. Экономисты спорят: способствует ли наследство росту или снижению неравенства — ведь иногда бедные вдруг получают большие суммы. Кроме того, масштабные трансферы собственности редко были настолько большими, чтобы существенно влиять на неравенство доходов. В 1990 году, когда появились сопоставимые данные по странам ОЭСР, подоходные налоги собирались в 100 раз больше, чем налоги на наследство и дарение вместе. Если бы в США оставалась наследственная ставка 77% для наследств свыше $10 млн, общий налоговый прессинг на 1% самых богатых был бы сегодня 46%, а не 45,3%.

Можно предположить, что самые богатые — не 1% и даже не 0,1%, а 0,01% — все же избежали ловушки «Робин Гуда». Богачи часто получают большую часть дохода в виде прироста капитала, который во многих странах облагается ниже, чем зарплаты. Некоторые берут кредиты под залог активов для финансирования потребления. Эта схема «купи, займи, умри» уменьшает налоговую базу, ведь кредиты не считаются доходом. Еще часть декларирует прибыль как доход от бизнеса (под корпоративным налогом), а не зарплату. И особенно сейчас, когда в США сильно урезано финансирование налоговой службы, ловкачи все чаще избегают наказания.

Исследование Аруна Адвани из Университета Уорика и др. показало: в 2018 году самые богатые британцы (зарабатывающие миллионы фунтов) платили около 25% налогов (по широкой базе), тогда как «просто богатые» — 35%. Похожие низкие ставки зафиксированы и для 400 самых богатых семьей в США (по работе Аккана Балкира из Калифорнийского университета в Беркли). В Японии, по данным профессора Сигэки Куниэды, после определенного уровня дохода эффективные ставки снижаются.

Однако литература по «трюкам» налогов для мультимиллионеров скудна и спорна. В США «купи, займи, умри» — удел немногих, утверждают Эдвард Фокс из Мичиганского университета и Закари Лискоу из Йеля. Джеральд Аутен (Минфин) и Дэвид Сплинтер (Конгресс) недавно опубликовали исследование, в котором учитывали налоги на зарплаты, прибыль, прирост капитала и наследство. Они пришли к выводу, что самые богатые американцы на самом деле отдают налоговому инспектору наибольшую долю своих доходов (около 50% для топ-0,01%). Причем сегодня ставки для сверхбогатых выше, чем были в 1960-1970-х.

Это согласуется и с другими результатами: если считать среднюю ставку с 2014 по 2018 год, «очень богатые» британцы платили примерно столько же, сколько просто богатые, а всплеск в 2018 году объясняется особенностями отражения продажи бизнес-активов.

Дэвид Сплинтер, скорректировав методы Балкира, отмечает: состояние «топ-400» распределено более чем на 2000 человек, поскольку богатые поддерживают семьи. Исследования, учитывающие только главного наследника, занижают реальную налоговую ставку. После корректировки, для топ-400 в США она ближе к 40%.

Налоги и зависимость от богатых
Как бы ни платили богатые, сочетание большего неравенства до налогов и более высоких налогов для богатых сделало правительства удивительно зависимыми от доходов самых зажиточных. 1% британцев дает почти 27% всех подоходных налогов (22% в 2000 г.). В Австралии — 17-20% (было 16% в 2010-х). В Южной Корее на 1% приходится 40% налогов (чуть выросло за последние годы). В США тоже: 40% всех подоходных налогов в 2022 году, по сравнению с 33% в 2001-м.

Правительства используют богатство богатых неоднозначно. Одна задача — снизить налоги для остальных. «Средний британец сейчас платит самую низкую ставку с 1975 года», - хвастался Джереми Хант (министр финансов в 2024-м). Схожие тенденции и в других странах. Налоговая нагрузка на 80% населения США (нижние четыре квинтили) сегодня заметно ниже, чем в 1960-1970-х годах. Особенно система стала прогрессивнее благодаря увеличению налогового кредита для малообеспеченных в 1990-е.

Параллельно выплаты мало- и среднедоходным резко увеличились. В развитых странах соцтрансферты теперь составляют около 22% ВВП (было 17% в середине 1990-х). Многое — это пенсии: сейчас господдержка пожилых куда щедрее, чем раньше, несмотря на рост числа пенсионеров. В ЕС медианная пенсия теперь составляет 60% средней зарплаты 50-летнего, против 55% в 2010 году.

Выплаты трудоспособным тоже выросли. Более половины работающих британцев теперь получают от государства (включая медицину) больше, чем платят в виде налогов (в 1990-х так было только у трети). В США субсидии на медстраховку расширялись в реформы Клинтона, Обамы, Байдена, а во время пандемии были очень щедры, хоть и временно. Хотя это расширение и свернули, демократы в 2023 году даже устроили шатдаун, чтобы попытаться его вернуть. Вероятно, они попробуют снова, согласно известной фразе Милтона Фридмана: «Нет ничего более постоянного, чем временная госпрограмма». Сейчас американец из нижнего квинтиля получает льготы на сумму, равную 100% заработка (было 50% в конце 1970-х).

Слишком ли прогрессивна система?
Поскольку доходы богатых до налогов росли, их доля в общих налогах также увеличивалась. Если цель — сдерживать неравенство после налогов, то государству приходится повышать эффективные ставки для богатых.

Многие политики предлагают еще сильнее обложить богатых налогами. Новый мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани хочет ввести дополнительный налог 2% для доходов выше $1 млн. Аналогичные шаги обсуждают в Род-Айленде и штате Вашингтон. Британия ужесточила правила для иностранных богачей, теперь им чаще надо платить налог со всего мирового дохода. Во Франции был бурный спор о предложенном налоге на крупное состояние. В Калифорнии готовят референдум по «разовому» 5% налогу на активы миллиардеров. Бизнесмены вроде Сергея Брина и Питера Тиля уже покинули штат в знак протеста. 7 февраля в Сан-Франциско оппозиционеры провели «марш миллиардеров» против налога: «Митинговать против миллиардеров популярно. Терять их — дорого», - говорили организаторы.

Главный вопрос — не становятся ли налоги на богатых настолько высокими, что начинают вредить экономике? В какой-то момент суровые сборы подрывают стимулы к труду. Кто-то считает исход миллиардеров из Калифорнии доказательством того, что перегнули палку. То же говорят об уехавших из Британии иностранцах после ввода новых правил.

Но в большинстве стран нет признаков, что богатые стали работать меньше. Наоборот, их рабочие часы выросли за последние десятилетия. Даже с эффективной ставкой налога в ~50% миллионеры и мультимиллионеры Калифорнии, похоже, работают больше, чем когда-либо. Некоторые, вроде Марка Кьюбана и Джоан Роулинг, даже с мрачным наслаждением платят огромные налоги.

Некоторые экономисты считают, что богатых в развитых странах можно облагать еще выше. Если неравенство до налогов и дальше будет расти — особенно если ИИ заменит простых работников — бремя на богатых будет только увеличиваться. Так, Пикетти, Эммануэль Саез (Беркли), Стефани Станчева (Гарвард) подсчитали, что оптимальная ставка для богатых может превышать 80%. Правы ли эти новые «робингуды»? Вероятно, мир скоро это узнает.