Интервью с главой ВТО Паскалем Лами
На фоне восстановления экономики после кризиса некоторые страны, включая Китай и Германию, сделали ставку на увеличение своего экспорта. Это вызвало серьезную обеспокоенность их торговых партнеров, в первую очередь США. Со стороны последних даже звучат призывы к введению экономических санкций. Глава ВТО ПАСКАЛЬ ЛАМИ, напротив, не видит опасности в высокой экспортной активности Китая и Германии. По его мнению, в мире свободной торговли в выигрыше могут оставаться все. В интервью газете Handelsblatt он также высказал свою точку зрения по вопросам торговой политики США и двусторонних соглашений вне рамок ВТО.
— Недавно глава американской компании General Electric Джефф Иммельт жаловался, что Китай ставит палки в колеса западным инвесторам. Вас эта тенденция не беспокоит?
— В Китае идет постоянная борьба между теми, кто хотел бы открыть страну для иностранных инвесторов, и теми, кто выступает за проведение политики с национальным уклоном. Как глава ВТО я могу лишь сказать, что общепринятые международные правила КНР соблюдает. Конечно, не всегда на все 100%. Но для таких случаев имеется практика подачи жалоб или исков, и это вполне нормально.
— Китай, Германия, Япония, а теперь еще и США — все пытаются выбраться из кризиса за счет роста своего экспорта. Каково ваше мнение на этот счет?
— Объемы экспорта и импорта должны уравновешивать друг друга только в торговой статистике. Однако для рынка труда и экономического роста решающим является то, какой дополнительный вклад страна вносит в глобальное производство. Таким образом, всегда есть соблазн увеличить свою долю там, где имеешь преимущество в издержках относительно конкурентов. Например, возьмем выпуск iPod. Концерн Apple собирает их в Китае, и экспортная цена равняется 150 долл. за штуку. Вклад же самого Китая в эту стоимость составляет всего-навсего 4 долл. Остальная часть приходится на другие страны, прежде всего на США. Таким образом, торговая статистика искажает реальную картину, ведь профицит китайского экспорта по большей части базируется на работе, выполненной другими странами.
— Значит, создавать профицит в этом смысле может любое государство?
— Конечно. Каждая страна может увеличивать свой вклад в глобальное производство, если торговля является открытой.
— Получается, что критика в адрес Германии по поводу экспортной модели ее экономики несправедлива?
— В Германии нет командного пункта, с которого населению мог бы быть отдан приказ увеличить свое потребление. Экономика так не функционирует.
— Но, скажем, в США весьма авторитетные эксперты резко осуждают Германию за ее ориентацию на экспорт...
— Это обвинение представляется мне весьма надуманным. Экономическая политика не может быть везде одинаковой, так как положение всех стран отличается друг от друга. Когда канцлер ФРГ Ангела Меркель в ходе саммита «двадцатки» в Торонто заявила, что высокие дефициты бюджетов негативно отражаются на уровне доверия потребителя, то это прозвучало очень убедительно. Немцы видят, что их общество стареет, вследствие чего их социальная система испытывает серьезные финансовые трудности. Если денег не хватает, то человек старается сильнее экономить и меньше потреблять. Возможно, известный американский профессор Пол Кругман, который так жестко критикует правительство ФРГ, просто не так хорошо знает Германию. Немцы имеют другую психологию, нежели американцы.
— Ввиду высокого уровня безработицы, который достиг уже почти 10%, а также предстоящих выборов в конгресс в США нарастает опасность введения ограничений на ввоз туда товаров. В какой мере еще можно доверять заверениям США в их приверженности принципам свободной торговли?
— Торговая политика нового правительства постепенно принимает вполне определенные очертания. Первым признаком этого является то, что теперь президент представит конгрессу двустороннее соглашение о торговле с Южной Кореей. Ранее он уже пообещал, что в течение ближайших пяти лет объем американского экспорта возрастет в два раза.
— В течение долгого времени считалось, что снятие барьеров в торговле является самой дешевой программой по оживлению экономической конъюнктуры. Почему же этот аргумент не работает сейчас, когда государственные кассы обмелели?
— Двадцатка ведущих индустриально развитых и развивающихся государств как раз и выступила в поддержку свободы торговли. Нам удалось сохранить границы открытыми даже во время кризиса. Это — самая дешевая программа по поддержке конъюнктуры.
— Тот факт, что до сих пор проявлений протекционизма почти не было, все же не означает, что свобода торговли возросла.
— Отказ от протекционизма позволил сравнительно безболезненно пережить кризис в первую очередь развивающимся странам.
— В Торонто члены «двадцатки» не стали брать на себя обязательство завершить раунд многосторонних торговых переговоров в Дохе до конца 2010 года. Насколько сильно это вас разочаровало?
— Мы впервые обсуждали в рамках «двадцатки» вопрос о многосторонних торговых переговорах в деталях и по существу. В центре внимания была мировая торговля и экономический кризис, и все участники пришли к единому мнению, что стать жертвой кризиса торговля не имеет права.
— До начала саммита «двадцатки» проявилась тенденция к заключению двусторонних торговых соглашений. Подрывает ли это позиции ВТО?
— Со временем потенциал двусторонних соглашений будет снижаться, так как они не могут охватить всех аспектов условий торговли — субвенций, льгот на границах, технических стандартов продукции, антидемпингового регулирования и так далее.
— Однако сейчас ряд стран ведет переговоры по соглашениям вне рамок ВТО. Например, соглашение о борьбе с контрафактом. Тут среди переговорщиков — ЕС, США, Австралия, Мексика и другие члены ВТО.
— Подобные многосторонние соглашения существуют и в рамках ВТО. Никакого противоречия в этом нет.
— Сейчас в мире действует примерно 200 двусторонних соглашений и еще больше сотни находятся на стадии переговоров, а члены ВТО вот уже девять лет спорят о мерах по облегчению условий торговли. Быть может, на двусторонней основе все решается гораздо быстрее?
— Конечно, такая тенденция существует. Возьмем, к примеру, Китай или Вьетнам. Лет двадцать тому назад особого интереса заключать с ними двусторонние договоры у других государств почти не было. А сейчас в этом есть смысл. Часто двусторонние соглашения имеют еще и важную политическую составляющую. Впрочем, доля рынка, которую покрывают подобные соглашения, пока не увеличилась. Кроме того, согласно исследованиям, экономика использует лишь 30% заключенных двусторонних соглашений. Дело в том, что часто для них характерна слишком большая бюрократическая нагрузка.
ПЕРЕВОД АЛЕКСАНДРА ПОЛОЦКОГО
На фоне восстановления экономики после кризиса некоторые страны, включая Китай и Германию, сделали ставку на увеличение своего экспорта. Это вызвало серьезную обеспокоенность их торговых партнеров, в первую очередь США. Со стороны последних даже звучат призывы к введению экономических санкций. Глава ВТО ПАСКАЛЬ ЛАМИ, напротив, не видит опасности в высокой экспортной активности Китая и Германии. По его мнению, в мире свободной торговли в выигрыше могут оставаться все. В интервью газете Handelsblatt он также высказал свою точку зрения по вопросам торговой политики США и двусторонних соглашений вне рамок ВТО.
— Недавно глава американской компании General Electric Джефф Иммельт жаловался, что Китай ставит палки в колеса западным инвесторам. Вас эта тенденция не беспокоит?
— В Китае идет постоянная борьба между теми, кто хотел бы открыть страну для иностранных инвесторов, и теми, кто выступает за проведение политики с национальным уклоном. Как глава ВТО я могу лишь сказать, что общепринятые международные правила КНР соблюдает. Конечно, не всегда на все 100%. Но для таких случаев имеется практика подачи жалоб или исков, и это вполне нормально.
— Китай, Германия, Япония, а теперь еще и США — все пытаются выбраться из кризиса за счет роста своего экспорта. Каково ваше мнение на этот счет?
— Объемы экспорта и импорта должны уравновешивать друг друга только в торговой статистике. Однако для рынка труда и экономического роста решающим является то, какой дополнительный вклад страна вносит в глобальное производство. Таким образом, всегда есть соблазн увеличить свою долю там, где имеешь преимущество в издержках относительно конкурентов. Например, возьмем выпуск iPod. Концерн Apple собирает их в Китае, и экспортная цена равняется 150 долл. за штуку. Вклад же самого Китая в эту стоимость составляет всего-навсего 4 долл. Остальная часть приходится на другие страны, прежде всего на США. Таким образом, торговая статистика искажает реальную картину, ведь профицит китайского экспорта по большей части базируется на работе, выполненной другими странами.
— Значит, создавать профицит в этом смысле может любое государство?
— Конечно. Каждая страна может увеличивать свой вклад в глобальное производство, если торговля является открытой.
— Получается, что критика в адрес Германии по поводу экспортной модели ее экономики несправедлива?
— В Германии нет командного пункта, с которого населению мог бы быть отдан приказ увеличить свое потребление. Экономика так не функционирует.
— Но, скажем, в США весьма авторитетные эксперты резко осуждают Германию за ее ориентацию на экспорт...
— Это обвинение представляется мне весьма надуманным. Экономическая политика не может быть везде одинаковой, так как положение всех стран отличается друг от друга. Когда канцлер ФРГ Ангела Меркель в ходе саммита «двадцатки» в Торонто заявила, что высокие дефициты бюджетов негативно отражаются на уровне доверия потребителя, то это прозвучало очень убедительно. Немцы видят, что их общество стареет, вследствие чего их социальная система испытывает серьезные финансовые трудности. Если денег не хватает, то человек старается сильнее экономить и меньше потреблять. Возможно, известный американский профессор Пол Кругман, который так жестко критикует правительство ФРГ, просто не так хорошо знает Германию. Немцы имеют другую психологию, нежели американцы.
— Ввиду высокого уровня безработицы, который достиг уже почти 10%, а также предстоящих выборов в конгресс в США нарастает опасность введения ограничений на ввоз туда товаров. В какой мере еще можно доверять заверениям США в их приверженности принципам свободной торговли?
— Торговая политика нового правительства постепенно принимает вполне определенные очертания. Первым признаком этого является то, что теперь президент представит конгрессу двустороннее соглашение о торговле с Южной Кореей. Ранее он уже пообещал, что в течение ближайших пяти лет объем американского экспорта возрастет в два раза.
— В течение долгого времени считалось, что снятие барьеров в торговле является самой дешевой программой по оживлению экономической конъюнктуры. Почему же этот аргумент не работает сейчас, когда государственные кассы обмелели?
— Двадцатка ведущих индустриально развитых и развивающихся государств как раз и выступила в поддержку свободы торговли. Нам удалось сохранить границы открытыми даже во время кризиса. Это — самая дешевая программа по поддержке конъюнктуры.
— Тот факт, что до сих пор проявлений протекционизма почти не было, все же не означает, что свобода торговли возросла.
— Отказ от протекционизма позволил сравнительно безболезненно пережить кризис в первую очередь развивающимся странам.
— В Торонто члены «двадцатки» не стали брать на себя обязательство завершить раунд многосторонних торговых переговоров в Дохе до конца 2010 года. Насколько сильно это вас разочаровало?
— Мы впервые обсуждали в рамках «двадцатки» вопрос о многосторонних торговых переговорах в деталях и по существу. В центре внимания была мировая торговля и экономический кризис, и все участники пришли к единому мнению, что стать жертвой кризиса торговля не имеет права.
— До начала саммита «двадцатки» проявилась тенденция к заключению двусторонних торговых соглашений. Подрывает ли это позиции ВТО?
— Со временем потенциал двусторонних соглашений будет снижаться, так как они не могут охватить всех аспектов условий торговли — субвенций, льгот на границах, технических стандартов продукции, антидемпингового регулирования и так далее.
— Однако сейчас ряд стран ведет переговоры по соглашениям вне рамок ВТО. Например, соглашение о борьбе с контрафактом. Тут среди переговорщиков — ЕС, США, Австралия, Мексика и другие члены ВТО.
— Подобные многосторонние соглашения существуют и в рамках ВТО. Никакого противоречия в этом нет.
— Сейчас в мире действует примерно 200 двусторонних соглашений и еще больше сотни находятся на стадии переговоров, а члены ВТО вот уже девять лет спорят о мерах по облегчению условий торговли. Быть может, на двусторонней основе все решается гораздо быстрее?
— Конечно, такая тенденция существует. Возьмем, к примеру, Китай или Вьетнам. Лет двадцать тому назад особого интереса заключать с ними двусторонние договоры у других государств почти не было. А сейчас в этом есть смысл. Часто двусторонние соглашения имеют еще и важную политическую составляющую. Впрочем, доля рынка, которую покрывают подобные соглашения, пока не увеличилась. Кроме того, согласно исследованиям, экономика использует лишь 30% заключенных двусторонних соглашений. Дело в том, что часто для них характерна слишком большая бюрократическая нагрузка.
ПЕРЕВОД АЛЕКСАНДРА ПОЛОЦКОГО
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба