31 августа 2010
Экономический кризис стал для зоны евро непростым испытанием. Временами ситуация была почти критическая, но все же система выдержала нагрузки. Но это не означает, что ничего в ней на надо менять, многие плиты, на которых она базируется, оказались не слишком надежными, а то и сделанными не из того материала.
Накопление горючего материала
Хотя сегодня экономики стран Европы подают признаки оживления, однако сами европейцы говорят, что пока процесс далек от стабильности. Призрак кризиса все еще путешествует по Европе. Однако время не ждет, нужно как можно скорее делать выводы и исправлять ошибки. А многие из них имеют глубокие корни.
Еще когда евро только собирались вводить в обращение, скептики указывали на рискованность данного предприятия, вызванного наличием, с одной стороны, общего центрального банка и проведение каждой страной, где циркулирует единая европейская валюта, независимой финансовой политики — с другой. По мнению директора Института экономики РАН Р. Гринберга, это противоречие может преодолеваться развитием наднациональных регуляторов.
Кризис ясно показал, что невозможно проводить независимый финансовый курс при утрате полного финансового суверенитета. Большинство государств ЕС нарушили пакт о стабильности. И не случайно в Евросоюзе стали приниматься пожарные меры: создали стабилизационный фонд, все настойчивее говорят об едином экономическом правительстве. Но эти попытки выглядят запоздалыми, все это следовало делать раньше. Пакт о стабильности и росте, принятый по инициативе Германии, сыграл большую роль в создании сегодняшних проблем еврозоны. Не случайно руководитель Европейского ЦБ Жан Клод Трише называет реформу пакта нарушением дисциплины и призывает страны зоны евро вернуться на путь устойчивого развития.
Но нарушение пакта о стабильности — это лишь поверхностное отражение глубинных проблем. Кризис выявил неэффективность существующей в Европе социально-экономической модели, которая не соответствует происходящей в мире глобализации. Резкое снижение конкурентоспособности европейской экономики вызвано наплывом на рынок вполне качественной продукции из развивающихся стран. Развитие науки и техники, что всегда отличало Европу, стало недостаточным для сохранения своих позиций.
Кризис особенно ярко выявил тот факт, что Европа экономически расколота. Страны, которые столкнулись с самыми большими проблемами во время кризиса, а это преимущественно государства южной Европы, традиционно отстают в развитии инновационной экономики. По сути, закладывается мина долгосрочного действия, ЕС пытается сблизить уровни экономического развития всех своих членов, при этом южноевропейский пояс подтягивается к среднему уровню не за счет собственного движения вперед, а за счет каких-то искусственных мер, а то и просто подачек. Если же посмотреть на уровень расходов на исследования и разработки к ВВП, особенно частного бизнеса, то, к примеру, Греция отстает даже от стран Восточной Европы. Поэтому кризис мог случиться раньше или позже, но условия для него были уже созданы.
По мнению главного экономиста Центра европейской политики Ф. Зулига, горючий материал накапливался на протяжении многих лет. Когда Греции было разрешено вступить в еврозону, это было сделано в виде исключения, так как по многим параметрам она не отвечала критериям для этого шага. К этому следует добавить фальсификацию статистики; бюджетный дефицит был еще больше. Все это сработало как пусковой механизм кризиса. ЕС должен был среагировать гораздо раньше на эту ситуацию, он же позволил развиться кризисной ситуации. В итоге положение хуже, чем оно могло бы быть.
Поддержка, оказанная Греции, стала крайне непопулярным в ЕС мероприятием: люди беспокоятся, не приведет ли это к дестабилизации общей ситуации. И один из уроков кризиса, считает Зулиг, связан с необходимостью введения института кризисного управления. Нужно развивать механизмы управления не только финансово-кредитной сферой, но и экономической. Это трудно, но это следует делать, крупные члены еврозоны должны подумать, как создать устойчивую систему управления Европой. Это вполне реально, если помнить, что ряд европейских экономик относятся к ведущим экономикам мира. Да, есть и откровенно слабые экономические системы, но все меняется. Так, Испания и Ирландии в предкризисные годы демонстрировали очень впечатляющие достижения. И это пример для других отстающих.
Но одного кризисного управления явно недостаточно, надо разработать стратегию роста, подчеркивает Зулиг. Иначе можно будет бороться с кризисом до бесконечности. Это тем более актуально, что структура европейской экономики не отвечает современному уровню.
Идея живет и побеждает
Если бы Греция не входила еврозону, она бы обанкротилась. Сегодня взаимозависимость экономик достигла небывалой тесноты, но при этом национальный эгоизм ничуть не стал меньше. Чтобы вовремя реагировать на кризис, нужно вмешиваться в фискальную и бюджетную политику стран ЕС, то есть речь идет об ограничении их суверенитета. Сегодня мир все больше напоминает одну большую деревню, однако дома в ней расположены в разных веках. Если богатые страны приняли в свой клуб более бедные, то они не могут их оттуда выставить, несмотря на существующее искушение это сделать. Это был бы большой шаг назад, полагает Гринберг.
Валютный союз — это замечательное достижение стран Европы. Несмотря на кризис, яркий признак того, что идея не провалилась, желание новых стран войти в зону евро. Государства, которые находятся в зоне евро, в целом пострадали меньше, чем страны, сохранившие национальные валюты. И если кризис приведет к откату уровня интеграции, то это будет весьма печально. Если посмотреть на уровень госдолга к ВВП в 2009 г. и сравнить с 1998 г., то у многих стран положение хуже не стало. Причем эта пропорция уменьшалась, а расти стала лишь в кризисный период.
Сегодня в мире разворачивается процесс формирования нового вида управления экономикой. Если он не будет завершен на мировом уровне, то и в пределах Европы эффективность подобных мер будет существенно ниже.
Нелегкий выбор
Современный мир потратил на борьбу с кризисом 5 трлн долл. Немалая часть этой суммы была просто напечатана под текущие нужды. Это позволило оживить экономику. Но и создало новые проблемы. Как заметил президент США Б. Обама, нужно так поменять ситуацию, чтобы не было «культуры безответственности», которая царила последние 30 лет, когда весь мир жил в кредит, не желая задумываться над тем, чем это закончится. Но регулирование финансовой сферы — крайне тонкая вещь: если парализовать финансовые операции, то остановятся инвестиции. К тому же на это накладывается реакция населения. В той же Греции народ встретил меры правительства по сокращению госрасходов бурными протестами.
По словам Зулига, ЕС будет менять нормы регулирования. В первую очередь необходимо гораздо лучше представлять существующие риски, которые плохо поняты финансовым сектором. Но рано или поздно возникнет выбор: хотим мы больше зарегулированности или предпочтем отказаться от каких-то норм и институтов.
Кризис заострил вопрос об отношениях между России и ЕС. Что касается России, то, по мнению Гринберга, мы вряд ли когда-нибудь вступим в ЕС, но должны стремиться стать его ассоциированным членом. Для России очень важно чувствовать себя европейской страной, быть партнером Евросоюза. Это позволит нам демократизировать нашу политическую систему и приступить к созданию социально-рыночного хозяйства.
Нам нужен новый СЭВ, только уже с ЕС, и не тот, какой был, где доминировала одна сила, а настоящий, основанный на равноправном экономическом партнерстве.
Россия очень тесно связана с Европой и в каком-то смысле, болеет за нее, как за любимую футбольную команду. Не так давно студенты одного из вузов России писали эссе на тему: «Что такое сегодня быть европейцем». Одним из лучших ответов на этот вопрос звучал так: «Быть европейцем — это любить Европу всем сердцем». Автором этих строк был киргиз
Владимир Гурвич
Накопление горючего материала
Хотя сегодня экономики стран Европы подают признаки оживления, однако сами европейцы говорят, что пока процесс далек от стабильности. Призрак кризиса все еще путешествует по Европе. Однако время не ждет, нужно как можно скорее делать выводы и исправлять ошибки. А многие из них имеют глубокие корни.
Еще когда евро только собирались вводить в обращение, скептики указывали на рискованность данного предприятия, вызванного наличием, с одной стороны, общего центрального банка и проведение каждой страной, где циркулирует единая европейская валюта, независимой финансовой политики — с другой. По мнению директора Института экономики РАН Р. Гринберга, это противоречие может преодолеваться развитием наднациональных регуляторов.
Кризис ясно показал, что невозможно проводить независимый финансовый курс при утрате полного финансового суверенитета. Большинство государств ЕС нарушили пакт о стабильности. И не случайно в Евросоюзе стали приниматься пожарные меры: создали стабилизационный фонд, все настойчивее говорят об едином экономическом правительстве. Но эти попытки выглядят запоздалыми, все это следовало делать раньше. Пакт о стабильности и росте, принятый по инициативе Германии, сыграл большую роль в создании сегодняшних проблем еврозоны. Не случайно руководитель Европейского ЦБ Жан Клод Трише называет реформу пакта нарушением дисциплины и призывает страны зоны евро вернуться на путь устойчивого развития.
Но нарушение пакта о стабильности — это лишь поверхностное отражение глубинных проблем. Кризис выявил неэффективность существующей в Европе социально-экономической модели, которая не соответствует происходящей в мире глобализации. Резкое снижение конкурентоспособности европейской экономики вызвано наплывом на рынок вполне качественной продукции из развивающихся стран. Развитие науки и техники, что всегда отличало Европу, стало недостаточным для сохранения своих позиций.
Кризис особенно ярко выявил тот факт, что Европа экономически расколота. Страны, которые столкнулись с самыми большими проблемами во время кризиса, а это преимущественно государства южной Европы, традиционно отстают в развитии инновационной экономики. По сути, закладывается мина долгосрочного действия, ЕС пытается сблизить уровни экономического развития всех своих членов, при этом южноевропейский пояс подтягивается к среднему уровню не за счет собственного движения вперед, а за счет каких-то искусственных мер, а то и просто подачек. Если же посмотреть на уровень расходов на исследования и разработки к ВВП, особенно частного бизнеса, то, к примеру, Греция отстает даже от стран Восточной Европы. Поэтому кризис мог случиться раньше или позже, но условия для него были уже созданы.
По мнению главного экономиста Центра европейской политики Ф. Зулига, горючий материал накапливался на протяжении многих лет. Когда Греции было разрешено вступить в еврозону, это было сделано в виде исключения, так как по многим параметрам она не отвечала критериям для этого шага. К этому следует добавить фальсификацию статистики; бюджетный дефицит был еще больше. Все это сработало как пусковой механизм кризиса. ЕС должен был среагировать гораздо раньше на эту ситуацию, он же позволил развиться кризисной ситуации. В итоге положение хуже, чем оно могло бы быть.
Поддержка, оказанная Греции, стала крайне непопулярным в ЕС мероприятием: люди беспокоятся, не приведет ли это к дестабилизации общей ситуации. И один из уроков кризиса, считает Зулиг, связан с необходимостью введения института кризисного управления. Нужно развивать механизмы управления не только финансово-кредитной сферой, но и экономической. Это трудно, но это следует делать, крупные члены еврозоны должны подумать, как создать устойчивую систему управления Европой. Это вполне реально, если помнить, что ряд европейских экономик относятся к ведущим экономикам мира. Да, есть и откровенно слабые экономические системы, но все меняется. Так, Испания и Ирландии в предкризисные годы демонстрировали очень впечатляющие достижения. И это пример для других отстающих.
Но одного кризисного управления явно недостаточно, надо разработать стратегию роста, подчеркивает Зулиг. Иначе можно будет бороться с кризисом до бесконечности. Это тем более актуально, что структура европейской экономики не отвечает современному уровню.
Идея живет и побеждает
Если бы Греция не входила еврозону, она бы обанкротилась. Сегодня взаимозависимость экономик достигла небывалой тесноты, но при этом национальный эгоизм ничуть не стал меньше. Чтобы вовремя реагировать на кризис, нужно вмешиваться в фискальную и бюджетную политику стран ЕС, то есть речь идет об ограничении их суверенитета. Сегодня мир все больше напоминает одну большую деревню, однако дома в ней расположены в разных веках. Если богатые страны приняли в свой клуб более бедные, то они не могут их оттуда выставить, несмотря на существующее искушение это сделать. Это был бы большой шаг назад, полагает Гринберг.
Валютный союз — это замечательное достижение стран Европы. Несмотря на кризис, яркий признак того, что идея не провалилась, желание новых стран войти в зону евро. Государства, которые находятся в зоне евро, в целом пострадали меньше, чем страны, сохранившие национальные валюты. И если кризис приведет к откату уровня интеграции, то это будет весьма печально. Если посмотреть на уровень госдолга к ВВП в 2009 г. и сравнить с 1998 г., то у многих стран положение хуже не стало. Причем эта пропорция уменьшалась, а расти стала лишь в кризисный период.
Сегодня в мире разворачивается процесс формирования нового вида управления экономикой. Если он не будет завершен на мировом уровне, то и в пределах Европы эффективность подобных мер будет существенно ниже.
Нелегкий выбор
Современный мир потратил на борьбу с кризисом 5 трлн долл. Немалая часть этой суммы была просто напечатана под текущие нужды. Это позволило оживить экономику. Но и создало новые проблемы. Как заметил президент США Б. Обама, нужно так поменять ситуацию, чтобы не было «культуры безответственности», которая царила последние 30 лет, когда весь мир жил в кредит, не желая задумываться над тем, чем это закончится. Но регулирование финансовой сферы — крайне тонкая вещь: если парализовать финансовые операции, то остановятся инвестиции. К тому же на это накладывается реакция населения. В той же Греции народ встретил меры правительства по сокращению госрасходов бурными протестами.
По словам Зулига, ЕС будет менять нормы регулирования. В первую очередь необходимо гораздо лучше представлять существующие риски, которые плохо поняты финансовым сектором. Но рано или поздно возникнет выбор: хотим мы больше зарегулированности или предпочтем отказаться от каких-то норм и институтов.
Кризис заострил вопрос об отношениях между России и ЕС. Что касается России, то, по мнению Гринберга, мы вряд ли когда-нибудь вступим в ЕС, но должны стремиться стать его ассоциированным членом. Для России очень важно чувствовать себя европейской страной, быть партнером Евросоюза. Это позволит нам демократизировать нашу политическую систему и приступить к созданию социально-рыночного хозяйства.
Нам нужен новый СЭВ, только уже с ЕС, и не тот, какой был, где доминировала одна сила, а настоящий, основанный на равноправном экономическом партнерстве.
Россия очень тесно связана с Европой и в каком-то смысле, болеет за нее, как за любимую футбольную команду. Не так давно студенты одного из вузов России писали эссе на тему: «Что такое сегодня быть европейцем». Одним из лучших ответов на этот вопрос звучал так: «Быть европейцем — это любить Европу всем сердцем». Автором этих строк был киргиз
Владимир Гурвич
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба