14 сентября 2010
Теория. Где только экономисты не находили причины кризиса: в дерегулировании финансового сектора, неразумной политике ФРС, глобальных дисбалансах. Но некоторые считают, что корни зла – в расслоении американского общества.
Если изучить распределение доходов в экономике времен Великой депрессии и нынешней Великой рецессии, то можно заметить, что большие потрясения наступают после того, как финансовая мощь страны оказывается излишне сконцентрированной в руках 1% самых богатых американцев. Разумеется, сама по себе концентрация капитала не вызвала краха фондового рынка в 1929 году или кризиса в 2008-м, но именно она является симптомом слабости системы, в которой доминирует искаженная экономическая мотивация.
Богатые богатеют, бедные беднеют. По данным американской налоговой службы, в 1928 году 1% самых богатых граждан получал 24% всех доходов в США. После Второй мировой войны и до 1980 года эта группа забирала лишь 9–11% доходов. И именно в это время американский средний класс совершил впечатляющий скачок в уровне жизни. Но начиная с 1980 года 1% сверхбогатых стал забирать все большую долю доходов страны. Она достигла 22% в 1999 году, на пороге краха рынка доткомов, и несколько снизилась после того, как он стал реальностью. Но ненадолго. Бум ипотечной секьюритизации и других сомнительных финансовых нововведений приносил колоссальные прибыли Уолл-стрит, и богачи принялись наверстывать упущенное. К 2007 году, накануне нового кризиса, «верхний» 1% опять уносил домой 23% национального дохода, почти как в 1928-м.
Рост расслоения в американском обществе не ограничивался отрывом 1% самых богатых от остальных 99%. В тех же 1920-х доходы 10% самой богатой части населения США (верхнего дециля) колебались около уровня в 45% от общих доходов. После Второй мировой войны эта верхушка начала «делиться», и к 1980-му ее доля упала до 32%. Затем начался новый рост, и к 2007 году доля верхнего дециля дошла до 48% национального дохода. Интересно, что даже тут весь прирост пришелся на сверхбогачей – доля в общем доходе верхних 5% выросла с 21% в 1980 году до 37,5% в 2007-м, в то время как доля просто богатых (вошедших в верхний дециль, но не в топовые 5%) снизилась с 11 до 10,5%.
А как же успехи среднего класса и бедных? Никак. Их доля в общем доходе начиная с 1980 года стабильно снижается. На менее богатую половину населения в общем доходе приходилось 17,5% в 1980 году и только 12,3% в 2007-м. Типичные середнячки, находящиеся между 25% самых бедных и 50% самых богатых, получили 25,6% доходов в 1980 году и лишь 19% в 2007-м.
Аналогичные изменения происходили и в оплате труда. Отношение средней зарплаты топ-менеджера компании к средней зарплате работника держалось в 1960–1970-х годах на уровне ниже 30:1, однако с 1980-го начался резкий рост. К началу нынешнего столетия СЕО компании получал в среднем в 300 раз больше, чем простой сотрудник*. Интересной особенностью этого рывка было то, что как раз в это время происходил массовый выход предприятий на рынок акций с параллельным увеличением числа собственников-акционеров. При этом появлялась классическая проблема принципала-агента – топ-менеджеры компаний выходили из-под прямого контроля слишком большого числа собственников и могли назначать себе астрономические зарплаты, обращая все меньшее внимание на мнение акционеров. «Рынок труда США за последние 30 лет характеризовался резким ростом неравенства», – отмечает известный американский исследователь, профессор экономики Калифорнийского университета Эммануэль Саэз. Он объясняет этот рост несколькими факторами. Например, тем, что происходил постепенный отказ от политики экономически эффективного прогрессивного налогообложения и сильных профсоюзов. «Мы должны, наконец, решить, является ли рост неравенства в доходах эффективным для экономики и приемлемым с социальной точки зрения, и провести необходимые социальные реформы для противостояния ему», – призывает Эммануэль Саэз.
Кредиты вместо доходов. Чрезмерный рост неравенства неэффективен для экономики в целом, так как он искажает нормальную динамику потребления. В своей статье «Неравенство и кризис: совпадение или причина?» известный американский экономист, нобелевский лауреат Пол Кругман разъясняет эту взаимосвязь. С одной стороны, рост неравенства вызывает общее недопотребление в экономике из-за того, что доля потребления в доходах у богатых слоев общества меньше, чем у среднего класса и бедных, которые почти весь доход «проедают». Таким образом, перераспределение доходов в пользу среднего и бедного классов могло бы создать дополнительный спрос в экономике и повысить уровень потребления. С другой стороны, однако, растущее неравенство вызывает у середняков и бедных локальное перепотребление относительно их низких доходов. Для сохранения уровня жизни они вынуждены опираться не на свои скромные финансовые возможности, а на заемные деньги.
Именно доступные и дешевые кредиты стали, по мнению Пола Кругмана, конкретным механизмом трансляции растущего расслоения в полномасштабный экономический кризис. Соглашается с ним и бывший главный экономист МВФ Рагурам Раджан. Он считает, что американские власти ошибочно концентрировались именно на поддержании уровня потребления, а не на доходах населения. «Ответом политиков на растущее неравенство – независимо от того, было ли оно тщательно спланировано, либо является результатом следования путем наименьшего сопротивления, – было увеличение кредитования семей, особенно с низким уровнем доходов, – отмечает Рагурам Раджан. – Преимущества в виде растущего потребления и создания большего количества рабочих мест являются мгновенными, в то время как оплату долгов можно отложить на будущее. Каким бы циничным это ни казалось, кредиты исторически использовались в качестве смягчающего средства правительствами, которые не могли напрямую успокоить растущую обеспокоенность среднего класса». Интересно заметить, что и в России чиновники предпочитают закрывать глаза на коррупцию и растущее расслоение общества, ублажая электорат такими программами, как «Доступное жилье» с акцентом на «дешевую ипотеку».
Доступные кредиты для семей с низким и средним уровнем доходов создали иллюзию улучшения уровня их жизни, несмотря на стагнирующий и даже снижающийся доход. Подключились к пиршеству и банки – финансовая индустрия генерировала 41% всей прибыли бизнеса в 2007 году, в то время как начиная со Второй мировой до 1980 года его доля колебалась от 10 до 15%. В кредитной гонке, питающей строительный бум, были забыты и первоначальные взносы, и хоть какая-то уверенность кредитора в платежеспособности заемщика. Ситуация дошла до абсурда – человек был не в состоянии платить даже арендную плату за дом, но при этом он с легкостью мог купить его в кредит. На банкирском жаргоне такие ипотечные кредиты назывались Ninja loans (Ninja – no income, no job and assets) или Liar loans – «займ лжеца» (заемщик мог легко исказить информацию о своей работе и доходах). Кого тогда волновала невозможность расплаты по таким кредитам? Банки получали отличные комиссионные со сделок, показывали прекрасный рост прибыли, капитализация компаний на рынке росла, а их топ-менеджеры выписывали себе шестизначные бонусы. Все были довольны.
И политики тоже. «Левые» получали новый электорат в своих традиционных округах, а «правые» – новых «владельцев» собственности, которых можно было убедить сменить партию, которую они поддерживают, – объясняет Рагурам Раджан. – С большим количеством кредитов для граждан с низким уровнем доходов согласились и администрация Билла Клинтона, поддержавшая программу строительства доступного жилья, и администрация Джорджа Буша-младшего со своей поддержкой общества «собственников». Дешевые кредиты позволили политикам проигнорировать угрожающий рост имущественного неравенства и отложить вопрос о более справедливом и экономически эффективном перераспределении национального дохода.
Расплата. Чем все закончилось – известно. В 2007 году пузырь недвижимости начал сдуваться, в результате чего финансовая система США сейчас способна функционировать лишь с государственной поддержкой. При этом богатейшие слои населения вовсе не пострадали – государство спасло финансовых гигантов вроде AIG, Fannie Mae и Freddie Mac, а их топ-менеджеры продолжали и продолжают спокойно получать астрономические бонусы. Как отметили в своей книге американские экономисты Билл Боннер и Лайла Раджива, «в списке Forbes вы найдете множество миллиардеров – руководителей хедж-фондов, но ни одного человека, ставшего миллиардером из-за того, что воспользовался их услугами».
Александр Зотин
Если изучить распределение доходов в экономике времен Великой депрессии и нынешней Великой рецессии, то можно заметить, что большие потрясения наступают после того, как финансовая мощь страны оказывается излишне сконцентрированной в руках 1% самых богатых американцев. Разумеется, сама по себе концентрация капитала не вызвала краха фондового рынка в 1929 году или кризиса в 2008-м, но именно она является симптомом слабости системы, в которой доминирует искаженная экономическая мотивация.
Богатые богатеют, бедные беднеют. По данным американской налоговой службы, в 1928 году 1% самых богатых граждан получал 24% всех доходов в США. После Второй мировой войны и до 1980 года эта группа забирала лишь 9–11% доходов. И именно в это время американский средний класс совершил впечатляющий скачок в уровне жизни. Но начиная с 1980 года 1% сверхбогатых стал забирать все большую долю доходов страны. Она достигла 22% в 1999 году, на пороге краха рынка доткомов, и несколько снизилась после того, как он стал реальностью. Но ненадолго. Бум ипотечной секьюритизации и других сомнительных финансовых нововведений приносил колоссальные прибыли Уолл-стрит, и богачи принялись наверстывать упущенное. К 2007 году, накануне нового кризиса, «верхний» 1% опять уносил домой 23% национального дохода, почти как в 1928-м.
Рост расслоения в американском обществе не ограничивался отрывом 1% самых богатых от остальных 99%. В тех же 1920-х доходы 10% самой богатой части населения США (верхнего дециля) колебались около уровня в 45% от общих доходов. После Второй мировой войны эта верхушка начала «делиться», и к 1980-му ее доля упала до 32%. Затем начался новый рост, и к 2007 году доля верхнего дециля дошла до 48% национального дохода. Интересно, что даже тут весь прирост пришелся на сверхбогачей – доля в общем доходе верхних 5% выросла с 21% в 1980 году до 37,5% в 2007-м, в то время как доля просто богатых (вошедших в верхний дециль, но не в топовые 5%) снизилась с 11 до 10,5%.
А как же успехи среднего класса и бедных? Никак. Их доля в общем доходе начиная с 1980 года стабильно снижается. На менее богатую половину населения в общем доходе приходилось 17,5% в 1980 году и только 12,3% в 2007-м. Типичные середнячки, находящиеся между 25% самых бедных и 50% самых богатых, получили 25,6% доходов в 1980 году и лишь 19% в 2007-м.
Аналогичные изменения происходили и в оплате труда. Отношение средней зарплаты топ-менеджера компании к средней зарплате работника держалось в 1960–1970-х годах на уровне ниже 30:1, однако с 1980-го начался резкий рост. К началу нынешнего столетия СЕО компании получал в среднем в 300 раз больше, чем простой сотрудник*. Интересной особенностью этого рывка было то, что как раз в это время происходил массовый выход предприятий на рынок акций с параллельным увеличением числа собственников-акционеров. При этом появлялась классическая проблема принципала-агента – топ-менеджеры компаний выходили из-под прямого контроля слишком большого числа собственников и могли назначать себе астрономические зарплаты, обращая все меньшее внимание на мнение акционеров. «Рынок труда США за последние 30 лет характеризовался резким ростом неравенства», – отмечает известный американский исследователь, профессор экономики Калифорнийского университета Эммануэль Саэз. Он объясняет этот рост несколькими факторами. Например, тем, что происходил постепенный отказ от политики экономически эффективного прогрессивного налогообложения и сильных профсоюзов. «Мы должны, наконец, решить, является ли рост неравенства в доходах эффективным для экономики и приемлемым с социальной точки зрения, и провести необходимые социальные реформы для противостояния ему», – призывает Эммануэль Саэз.
Кредиты вместо доходов. Чрезмерный рост неравенства неэффективен для экономики в целом, так как он искажает нормальную динамику потребления. В своей статье «Неравенство и кризис: совпадение или причина?» известный американский экономист, нобелевский лауреат Пол Кругман разъясняет эту взаимосвязь. С одной стороны, рост неравенства вызывает общее недопотребление в экономике из-за того, что доля потребления в доходах у богатых слоев общества меньше, чем у среднего класса и бедных, которые почти весь доход «проедают». Таким образом, перераспределение доходов в пользу среднего и бедного классов могло бы создать дополнительный спрос в экономике и повысить уровень потребления. С другой стороны, однако, растущее неравенство вызывает у середняков и бедных локальное перепотребление относительно их низких доходов. Для сохранения уровня жизни они вынуждены опираться не на свои скромные финансовые возможности, а на заемные деньги.
Именно доступные и дешевые кредиты стали, по мнению Пола Кругмана, конкретным механизмом трансляции растущего расслоения в полномасштабный экономический кризис. Соглашается с ним и бывший главный экономист МВФ Рагурам Раджан. Он считает, что американские власти ошибочно концентрировались именно на поддержании уровня потребления, а не на доходах населения. «Ответом политиков на растущее неравенство – независимо от того, было ли оно тщательно спланировано, либо является результатом следования путем наименьшего сопротивления, – было увеличение кредитования семей, особенно с низким уровнем доходов, – отмечает Рагурам Раджан. – Преимущества в виде растущего потребления и создания большего количества рабочих мест являются мгновенными, в то время как оплату долгов можно отложить на будущее. Каким бы циничным это ни казалось, кредиты исторически использовались в качестве смягчающего средства правительствами, которые не могли напрямую успокоить растущую обеспокоенность среднего класса». Интересно заметить, что и в России чиновники предпочитают закрывать глаза на коррупцию и растущее расслоение общества, ублажая электорат такими программами, как «Доступное жилье» с акцентом на «дешевую ипотеку».
Доступные кредиты для семей с низким и средним уровнем доходов создали иллюзию улучшения уровня их жизни, несмотря на стагнирующий и даже снижающийся доход. Подключились к пиршеству и банки – финансовая индустрия генерировала 41% всей прибыли бизнеса в 2007 году, в то время как начиная со Второй мировой до 1980 года его доля колебалась от 10 до 15%. В кредитной гонке, питающей строительный бум, были забыты и первоначальные взносы, и хоть какая-то уверенность кредитора в платежеспособности заемщика. Ситуация дошла до абсурда – человек был не в состоянии платить даже арендную плату за дом, но при этом он с легкостью мог купить его в кредит. На банкирском жаргоне такие ипотечные кредиты назывались Ninja loans (Ninja – no income, no job and assets) или Liar loans – «займ лжеца» (заемщик мог легко исказить информацию о своей работе и доходах). Кого тогда волновала невозможность расплаты по таким кредитам? Банки получали отличные комиссионные со сделок, показывали прекрасный рост прибыли, капитализация компаний на рынке росла, а их топ-менеджеры выписывали себе шестизначные бонусы. Все были довольны.
И политики тоже. «Левые» получали новый электорат в своих традиционных округах, а «правые» – новых «владельцев» собственности, которых можно было убедить сменить партию, которую они поддерживают, – объясняет Рагурам Раджан. – С большим количеством кредитов для граждан с низким уровнем доходов согласились и администрация Билла Клинтона, поддержавшая программу строительства доступного жилья, и администрация Джорджа Буша-младшего со своей поддержкой общества «собственников». Дешевые кредиты позволили политикам проигнорировать угрожающий рост имущественного неравенства и отложить вопрос о более справедливом и экономически эффективном перераспределении национального дохода.
Расплата. Чем все закончилось – известно. В 2007 году пузырь недвижимости начал сдуваться, в результате чего финансовая система США сейчас способна функционировать лишь с государственной поддержкой. При этом богатейшие слои населения вовсе не пострадали – государство спасло финансовых гигантов вроде AIG, Fannie Mae и Freddie Mac, а их топ-менеджеры продолжали и продолжают спокойно получать астрономические бонусы. Как отметили в своей книге американские экономисты Билл Боннер и Лайла Раджива, «в списке Forbes вы найдете множество миллиардеров – руководителей хедж-фондов, но ни одного человека, ставшего миллиардером из-за того, что воспользовался их услугами».
Александр Зотин
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба