8 октября 2010
На протяжении длительного периода процесс регулирования мировой финансовой системы пребывал в летаргическом сне. Считалось, что все хорошо, ничего менять не надо. Кризис вывел финансовые власти большинства стран из сладкого забытья. Но что породит это пробуждение?
Лучше война, чем кризис?
По оценкам экспертов, цена спасения финансовой системы Америки от банкротства составляет не менее 4,5 трлн долл. Эта сумма больше всех расходов США во Второй мировой войне. Ситуация заставляет США приступить к радикальной реформе финансового сектора. Предыдущая реформа аналогичного масштаба была проведена после Великой депрессии 1930-х годов. После года согласований законопроект на 2,5 тыс. страниц, содержащий 1,5 тыс. статей, был все же принят. Он содержит целый комплекс ограничений для банков и компаний финансового сектора, что должно минимизировать ущерб в случае очередного системного финансового потрясения.
Сегодня быть банкиром не слишком приятно, как только их не обзывают в мире, в каких только преступлениях не обвиняют. Даже в цитадели мирового капитализма отношение к ним не самое благоприятное. Президент США Б. Обама неоднократно обвинял их если не во всех, то во многих смертных грехах. И в первую очередь в махровом эгоизме, в необузданном корыстолюбии, когда даже в кризис они не желают снижать свои непомерные бонусы.
Сегодня в западном обществе достигнут некий консенсус виновности: общественность обвиняет банкиров в допущенных огромных ошибках, банкиры признают, что были в чем-то не правы. Однако никто не ставит задачу уничтожить саму банковскую систему, да и отдельные банки. Они слишком важны, у них чересчур много денег, чтобы их ликвидировать. Хотя еще недавно такая перспектива некоторым представлялась реальной. Когда потерпел крах крупнейший инвестбанк Lehman Brothers, Уолл-Стрит охватила паника.
Но нет худа без добра. Если до этого события банкиры и финансисты сопротивлялись практически любым переменкам, то после банкротства Lehman Brothers даже самым твердолобым стало понятно, что надо что-то менять в самой в системе, а не только в отдельных ее частях.
Большая остановка
Еще недавно казалось, что существующая финансовая архитектура, подобно египетским пирамидам, создана на века. Она успешно функционировала на протяжении длительного периода, став фундаментом невиданного экономического подъема. И вдруг, как это часто бывает, неожиданно обрушилась в тот момент, когда ничто не предвещало такой угрозы. Причем, как вскоре стало многим ясно, починке механизм не подлежит, необходимо кардинально изменить всей конструкцию. По крайней мере, ее сердцевину.
Но в чем она состоит? Где та базовая платформа, требующая замены? Как ни странно, свою несостоятельность показало именно то, чем Запад едва ли не гордился более всего — корпоративное управление. Причем, говоря о корпоративном управлении, следует брать это понятие в максимально широком аспекте. В данном контексте оно включает не только банки и корпорации, но и самих регуляторов как часть всей системы. Вина их не меньше, чем бизнеса и частного финансового сектора. Выяснилось, что сама миссия и функции регуляторов не соответствуют сложившейся ситуации. По сути дела, не ясен ответ на основной вопрос: а кем должны быть регуляторы — защитниками интересов регулируемых или потребителей финансовых услуг? Хотя понятно, что на самом деле тут должен соблюдаться баланс интересов двух сторон, который был грубо нарушен в пользу финансового сектора, поскольку априори считалось, что таким образом защищают и клиентов. Но жизнь показала, что это далеко не так.
Почему так случилось? Еще когда был провозглашен так называемый вашингтонский консенсус, выдвинули постулат: не следует мешать рынкам, они лучше нас знают, что им делать, куда идти. В итоге некоторые разделы финансового регулирования были либо урезаны, либо вообще свернуты. Возникла фантастическая картина, когда огромные рыночные секторы, на которых крутятся триллионы долларов, оказались предоставлены сами себе. В первую очередь это относится к рынку деривативов.
Что получилось в итоге? Начался безудержный процесс финансовой инженерии, изобретения все новых и новых инструментов. При этом сами же их изобретали: банки, хедж-фонды были не в состоянии оценить реальные риски. А скорее всего в безудержной погоне за прибылью и не хотели. Не сработал ни один институт, предназначенный для оценки рисков, в первую очередь рейтинговые агентства, которые были также охвачены новой «золотой лихорадкой».
Последние 20 лет финансовый рынок переживал активный период появления новых продуктов, новых подходов к ведению бизнеса. Конструировались новые разновидности бизнес-моделей, которые соединяли еще недавно несоединяемое: банки со страхованием, банковский и инвестиционный бизнес и т.д. Все это воспринималось как великое продвижение вперед. И мало кто просчитывал возникающие новые риски. Наоборот, большинство пребывало в уверенности, что все эти нововведения их существенно сокращают. Да и практика о том же свидетельствовала: все бурно росло, все стремительно богатели… Редкие голоса, призывающие образумиться, звучали как глас вопиющего в пустыни. К мало кто понимал, что же реально творится на рынках, новшества буквально захлестнули их. И чтобы разобраться, что происходит, куда идем, требовалась большая остановка. Ею и стал кризис.
Большой кризис — большие траты
Современный кризис — это период больших платежей. Чтобы его погасить, пришлось глубоко залезать в карманы налогоплательщиков. Причем дважды. Сначала в качестве инвесторов, вложивших деньги в финансовые спекуляции, затем на их деньги спасали самих погрязших в долгах спекулянтов. Не случайно президент Б. Обама заявил, что больше такого не должно повториться. И в самом деле, если что-то подобное случится вновь, в мире может элементарно не хватить денег. И нам повезло, что на этот раз удалось их найти.
США лидируют по количеству потраченных на поддержку финансовой системы средств: свыше 800 млрд долл. Англия израсходовала на эти цели 140 млрд долл., Германия — 120 млрд долл., Голландия — 100 млрд долл. Если же сравнить эти цифры с размером ВВП, то картина будет иной. На первом месте Исландия, спасение банков обошлось ей в 76% ВВП, Ирландия потратила 50% ВВП, треть ВВП выложили Латвия и ОАЭ. Затраты колоссальные, еще один такой кризис и от некоторых экономик могут остаться лишь головешки. Мир не может долго жить с такой банковской системой. Но и без банков жить пока не научились. Нужно искать решение проблемы.
Повторится или нет эта ситуация, покажет будущее, но вот уроки пытаются учесть. Во-первых, создается буфер в виде собственного капитала банка, во-вторых, делается попытка упростить рынки. Сегодня мы подошли к опасной черте, когда возникли виртуальные рынки, которые понятны все меньшему числу игроков, но на которых совершается гигантский объем сделок. А чем менее понятны рынки, тем труднее оценивать риски на них, которые геометрически возрастают с ростом и облегчением доступа в это зону непрофессионалов. И один из путей как-то снизить грозящую опасность: сделать их доступными только для узкоспециализированных институтов.
Реформа финансовой системы институтов США нацелена на повышение устойчивости рынков и институтов. Увеличивается требования к собственному капиталу банков с целью создания резерва, из которого можно будет расплачиваться по долгам. Не случайно вводятся новые стандарты «Базель-3», преследующие те же задачи. От банков требуют более адекватных оценок рисков и создания под рискованные активы дополнительных резервов.
Другое решение: запретить банкам торговать ценными бумагами на средства вкладчиков, чем грешили многие кредитные организации. Если такого запрета нет, то не исключена ситуация, когда вся сумма депозитов будет задействована на проведение спекулятивных операций.
Предложений было немало, в том числе радикальных. Например, расчленить банковские холдинги, каждый вид деятельности оформить в виде разных юридических лиц, запретить между ними переброску финансовых рек. Однако такие идеи не прошли: банковские холдинги не запретили. Запрет наложен на операции, где может иметь место инсайдерская информация. Например, до кризиса были распространены такие вещи: хедж-фонд играет на повышение, а аффилированный банк может играть в противоположную сторону, делая вид, что не имеет информации об этой стратегии. В этом обвинили банк Goldman Sachs, который заплатил большой штраф. И хотя банковские холдинги сохранились, для них введены различные запреты на осуществление перекрестных операций.
Кроме банков, изменения ждут рейтинговые агентства и аудиторы. Разобраться с этими структурами давно пора, ведь события последних лет наглядно продемонстрировали их необъективность, а иногда и откровенную коррупцию.
Нужны ли эти и другие меры? В разгар кризиса банковские активы оценивались крайне низко, где-то на уровне 40% от их недавней стоимости. Если бы эта ситуация продлилась достаточно долго, то большая часть мировой банковской системы могла бы последовать вслед за Lehman Brothers. Положение удалось спасти во многом благодаря пропаганде, были спешно проведены стресс-тесты, по итогам которым объявлено, что ничего страшного нет и банковский сектор вполне дееспособен.
Тише едешь, дальше будешь
Прежняя система оказалась эффективной на определенном отрезке времени. Благодаря безмерному накачиванию инвестиций и потребительского капитала удалось добиться рекордного роста ВВП, некоторые страны сделали просто исторический скачок вперед. Но этот период уже в прошлом. Формируемая новая экономическая модель будет гораздо более консервативная, менее рисковая, с большим количеством ограничений. Это приведет к более низким темпам роста, к сокращению банковской маржи и доходов населения. Но означает ли, что нас ждет ухудшение ситуации? Вполне возможно, это будет медленное, но более здоровое, устойчивое развитие. Другое дело, что пока экономический механизм не перестроился на такой спокойный ритм, он живет в нетерпеливом ожидании, когда этот кризис закончится и можно будет начать новый виток экономического и финансового ажиотажа. И это составляет, может быть, главную опасность на ближайшее будущее.
Другая опасность — разрегулирование разных частей глобального рынка. По мнению бывшего министра финансов США, сегодня мир проводит с разной скоростью реформу финансовой системы. Америка движется быстрее всех, за ней с небольшим отставанием следует Европа. Однако в G20 из этих двух регионов входит менее половина государств.
Нет сомнений, что реформа финансовой системы будет проведена, так как, во-первых, она уже запущена, а во-вторых, иного выхода нет, в прежнем виде ни она сама, ни ее регулирование существовать не могут. Но не стоит уповать на то, что будут решены все ключевые проблемы и мы окажемся в новом прекрасном мире. Этому не бывать. Будут решены лишь самые очевидные задачи. По большому счету, работа ведется на ощупь, авторы нового финансового миропорядка весьма смутно представляют, что возникнет из всех их начинаний. Но не следует забывать, что кроме государственного регулирования действует еще и естественное регулирование, вызванное реалиями времени. А оно будет проявляться в том, что в экономике будет существенно меньше денег, чем в предыдущем экономическом цикле. И этому фактору будут подчиняться все экономические и финансовые агенты
Владимир Гурвич
Лучше война, чем кризис?
По оценкам экспертов, цена спасения финансовой системы Америки от банкротства составляет не менее 4,5 трлн долл. Эта сумма больше всех расходов США во Второй мировой войне. Ситуация заставляет США приступить к радикальной реформе финансового сектора. Предыдущая реформа аналогичного масштаба была проведена после Великой депрессии 1930-х годов. После года согласований законопроект на 2,5 тыс. страниц, содержащий 1,5 тыс. статей, был все же принят. Он содержит целый комплекс ограничений для банков и компаний финансового сектора, что должно минимизировать ущерб в случае очередного системного финансового потрясения.
Сегодня быть банкиром не слишком приятно, как только их не обзывают в мире, в каких только преступлениях не обвиняют. Даже в цитадели мирового капитализма отношение к ним не самое благоприятное. Президент США Б. Обама неоднократно обвинял их если не во всех, то во многих смертных грехах. И в первую очередь в махровом эгоизме, в необузданном корыстолюбии, когда даже в кризис они не желают снижать свои непомерные бонусы.
Сегодня в западном обществе достигнут некий консенсус виновности: общественность обвиняет банкиров в допущенных огромных ошибках, банкиры признают, что были в чем-то не правы. Однако никто не ставит задачу уничтожить саму банковскую систему, да и отдельные банки. Они слишком важны, у них чересчур много денег, чтобы их ликвидировать. Хотя еще недавно такая перспектива некоторым представлялась реальной. Когда потерпел крах крупнейший инвестбанк Lehman Brothers, Уолл-Стрит охватила паника.
Но нет худа без добра. Если до этого события банкиры и финансисты сопротивлялись практически любым переменкам, то после банкротства Lehman Brothers даже самым твердолобым стало понятно, что надо что-то менять в самой в системе, а не только в отдельных ее частях.
Большая остановка
Еще недавно казалось, что существующая финансовая архитектура, подобно египетским пирамидам, создана на века. Она успешно функционировала на протяжении длительного периода, став фундаментом невиданного экономического подъема. И вдруг, как это часто бывает, неожиданно обрушилась в тот момент, когда ничто не предвещало такой угрозы. Причем, как вскоре стало многим ясно, починке механизм не подлежит, необходимо кардинально изменить всей конструкцию. По крайней мере, ее сердцевину.
Но в чем она состоит? Где та базовая платформа, требующая замены? Как ни странно, свою несостоятельность показало именно то, чем Запад едва ли не гордился более всего — корпоративное управление. Причем, говоря о корпоративном управлении, следует брать это понятие в максимально широком аспекте. В данном контексте оно включает не только банки и корпорации, но и самих регуляторов как часть всей системы. Вина их не меньше, чем бизнеса и частного финансового сектора. Выяснилось, что сама миссия и функции регуляторов не соответствуют сложившейся ситуации. По сути дела, не ясен ответ на основной вопрос: а кем должны быть регуляторы — защитниками интересов регулируемых или потребителей финансовых услуг? Хотя понятно, что на самом деле тут должен соблюдаться баланс интересов двух сторон, который был грубо нарушен в пользу финансового сектора, поскольку априори считалось, что таким образом защищают и клиентов. Но жизнь показала, что это далеко не так.
Почему так случилось? Еще когда был провозглашен так называемый вашингтонский консенсус, выдвинули постулат: не следует мешать рынкам, они лучше нас знают, что им делать, куда идти. В итоге некоторые разделы финансового регулирования были либо урезаны, либо вообще свернуты. Возникла фантастическая картина, когда огромные рыночные секторы, на которых крутятся триллионы долларов, оказались предоставлены сами себе. В первую очередь это относится к рынку деривативов.
Что получилось в итоге? Начался безудержный процесс финансовой инженерии, изобретения все новых и новых инструментов. При этом сами же их изобретали: банки, хедж-фонды были не в состоянии оценить реальные риски. А скорее всего в безудержной погоне за прибылью и не хотели. Не сработал ни один институт, предназначенный для оценки рисков, в первую очередь рейтинговые агентства, которые были также охвачены новой «золотой лихорадкой».
Последние 20 лет финансовый рынок переживал активный период появления новых продуктов, новых подходов к ведению бизнеса. Конструировались новые разновидности бизнес-моделей, которые соединяли еще недавно несоединяемое: банки со страхованием, банковский и инвестиционный бизнес и т.д. Все это воспринималось как великое продвижение вперед. И мало кто просчитывал возникающие новые риски. Наоборот, большинство пребывало в уверенности, что все эти нововведения их существенно сокращают. Да и практика о том же свидетельствовала: все бурно росло, все стремительно богатели… Редкие голоса, призывающие образумиться, звучали как глас вопиющего в пустыни. К мало кто понимал, что же реально творится на рынках, новшества буквально захлестнули их. И чтобы разобраться, что происходит, куда идем, требовалась большая остановка. Ею и стал кризис.
Большой кризис — большие траты
Современный кризис — это период больших платежей. Чтобы его погасить, пришлось глубоко залезать в карманы налогоплательщиков. Причем дважды. Сначала в качестве инвесторов, вложивших деньги в финансовые спекуляции, затем на их деньги спасали самих погрязших в долгах спекулянтов. Не случайно президент Б. Обама заявил, что больше такого не должно повториться. И в самом деле, если что-то подобное случится вновь, в мире может элементарно не хватить денег. И нам повезло, что на этот раз удалось их найти.
США лидируют по количеству потраченных на поддержку финансовой системы средств: свыше 800 млрд долл. Англия израсходовала на эти цели 140 млрд долл., Германия — 120 млрд долл., Голландия — 100 млрд долл. Если же сравнить эти цифры с размером ВВП, то картина будет иной. На первом месте Исландия, спасение банков обошлось ей в 76% ВВП, Ирландия потратила 50% ВВП, треть ВВП выложили Латвия и ОАЭ. Затраты колоссальные, еще один такой кризис и от некоторых экономик могут остаться лишь головешки. Мир не может долго жить с такой банковской системой. Но и без банков жить пока не научились. Нужно искать решение проблемы.
Повторится или нет эта ситуация, покажет будущее, но вот уроки пытаются учесть. Во-первых, создается буфер в виде собственного капитала банка, во-вторых, делается попытка упростить рынки. Сегодня мы подошли к опасной черте, когда возникли виртуальные рынки, которые понятны все меньшему числу игроков, но на которых совершается гигантский объем сделок. А чем менее понятны рынки, тем труднее оценивать риски на них, которые геометрически возрастают с ростом и облегчением доступа в это зону непрофессионалов. И один из путей как-то снизить грозящую опасность: сделать их доступными только для узкоспециализированных институтов.
Реформа финансовой системы институтов США нацелена на повышение устойчивости рынков и институтов. Увеличивается требования к собственному капиталу банков с целью создания резерва, из которого можно будет расплачиваться по долгам. Не случайно вводятся новые стандарты «Базель-3», преследующие те же задачи. От банков требуют более адекватных оценок рисков и создания под рискованные активы дополнительных резервов.
Другое решение: запретить банкам торговать ценными бумагами на средства вкладчиков, чем грешили многие кредитные организации. Если такого запрета нет, то не исключена ситуация, когда вся сумма депозитов будет задействована на проведение спекулятивных операций.
Предложений было немало, в том числе радикальных. Например, расчленить банковские холдинги, каждый вид деятельности оформить в виде разных юридических лиц, запретить между ними переброску финансовых рек. Однако такие идеи не прошли: банковские холдинги не запретили. Запрет наложен на операции, где может иметь место инсайдерская информация. Например, до кризиса были распространены такие вещи: хедж-фонд играет на повышение, а аффилированный банк может играть в противоположную сторону, делая вид, что не имеет информации об этой стратегии. В этом обвинили банк Goldman Sachs, который заплатил большой штраф. И хотя банковские холдинги сохранились, для них введены различные запреты на осуществление перекрестных операций.
Кроме банков, изменения ждут рейтинговые агентства и аудиторы. Разобраться с этими структурами давно пора, ведь события последних лет наглядно продемонстрировали их необъективность, а иногда и откровенную коррупцию.
Нужны ли эти и другие меры? В разгар кризиса банковские активы оценивались крайне низко, где-то на уровне 40% от их недавней стоимости. Если бы эта ситуация продлилась достаточно долго, то большая часть мировой банковской системы могла бы последовать вслед за Lehman Brothers. Положение удалось спасти во многом благодаря пропаганде, были спешно проведены стресс-тесты, по итогам которым объявлено, что ничего страшного нет и банковский сектор вполне дееспособен.
Тише едешь, дальше будешь
Прежняя система оказалась эффективной на определенном отрезке времени. Благодаря безмерному накачиванию инвестиций и потребительского капитала удалось добиться рекордного роста ВВП, некоторые страны сделали просто исторический скачок вперед. Но этот период уже в прошлом. Формируемая новая экономическая модель будет гораздо более консервативная, менее рисковая, с большим количеством ограничений. Это приведет к более низким темпам роста, к сокращению банковской маржи и доходов населения. Но означает ли, что нас ждет ухудшение ситуации? Вполне возможно, это будет медленное, но более здоровое, устойчивое развитие. Другое дело, что пока экономический механизм не перестроился на такой спокойный ритм, он живет в нетерпеливом ожидании, когда этот кризис закончится и можно будет начать новый виток экономического и финансового ажиотажа. И это составляет, может быть, главную опасность на ближайшее будущее.
Другая опасность — разрегулирование разных частей глобального рынка. По мнению бывшего министра финансов США, сегодня мир проводит с разной скоростью реформу финансовой системы. Америка движется быстрее всех, за ней с небольшим отставанием следует Европа. Однако в G20 из этих двух регионов входит менее половина государств.
Нет сомнений, что реформа финансовой системы будет проведена, так как, во-первых, она уже запущена, а во-вторых, иного выхода нет, в прежнем виде ни она сама, ни ее регулирование существовать не могут. Но не стоит уповать на то, что будут решены все ключевые проблемы и мы окажемся в новом прекрасном мире. Этому не бывать. Будут решены лишь самые очевидные задачи. По большому счету, работа ведется на ощупь, авторы нового финансового миропорядка весьма смутно представляют, что возникнет из всех их начинаний. Но не следует забывать, что кроме государственного регулирования действует еще и естественное регулирование, вызванное реалиями времени. А оно будет проявляться в том, что в экономике будет существенно меньше денег, чем в предыдущем экономическом цикле. И этому фактору будут подчиняться все экономические и финансовые агенты
Владимир Гурвич
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба