12 января 2011
Долговой кризис в Европе продолжает нарастать, а предпринимаемые властями ЕС шаги не являются достаточными, уверен главный экономист Deutsche Bank ТОМАС МАЙЕР. В интервью HANDELSBLATT эксперт рассказал, какие реформы необходимы еврозоне для спасения.
— На этой неделе Португалия размещает свои облигации, что заставляет всех изрядно волноваться. Почему государства так зависят от доверия инвесторов?
— Государство, в отличие от вас или меня, никогда полностью не рассчитывается с кредиторами: выпуск бондов для оплаты долга сменяется появлением новых облигаций. Потеря способности продолжать это делать означает, что государство стоит на пороге дефолта. Именно этот процесс разворачивается сейчас на наших глазах. Менеджеры различных пенсионных фондов, выполняя требование своих инвестиционных комитетов, прекращают покупку гособлигаций периферийных стран еврозоны. Исчезают целые классы инвесторов.
— Следует ли ожидать продолжения эффекта домино?
— Проблемы платежеспособности имеют Греция, Ирландия и, возможно, Португалия. Остальные страны зоны евро способны сами постоять за себя.
— Стало быть, мы просто преувеличиваем проблемы?
— Нет, давление на рынках чрезвычайно велико. Политическое руководство ЕС уже начало действовать, но пока этого недостаточно. До сих пор сотрудничают лишь Европейский центробанк, Еврокомиссия и Международный валютный фонд, а собственной европейской структуры мы не имеем. До тех пор пока в этот процесс вовлечен ЕЦБ, давление на государства с тем, чтобы они сами заботились о своей платежеспособности, будет снижаться. В результате евро может надолго остаться мягкой валютой. Именно поэтому мы принципиально изменим архитектуру валютного союза до конца нынешнего года. У нас нет другого выбора, если мы хотим, чтобы валютный союз продолжал существовать еще долго. Финансовый кризис вскрыл его недостатки. Пакт о стабильности и экономическом росте не смог предотвратить превышения пассивов стран над активами, что еще более усугублялось халатностью рынков.
— Считаете ли вы евробонды хорошим инструментом?
— Евробонды мы уже имели по меньшей мере виртуально. Когда мировая экономика была в порядке, рынок особенно не видел различия между обеспеченностью греческих и немецких облигаций, разница в доходности была минимальной. Финансовый кризис отделил зерна должников от плевел, виртуальные евробонды рухнули. Тогда появилась идея ввести евробонды административным путем, то есть сделать для стран зоны евро возможным рефинансировать часть их долгов совместно.
— Что случится, если евробонды будут введены?
— Тогда принципиально изменится характер валютного союза. До сих пор мы находимся в обществе с ограниченной ответственностью. С введением евробондов мы получим общество с неограниченной ответственностью. Невозможно, чтобы немецкий налогоплательщик нес неограниченную ответственность за решения в налоговой сфере, принимаемые властями других стран, причем не имея никакой возможности на эти решения влиять. Основным принципом демократии является то, что решения о финансовой политике государства принимает гражданин.
— Вас не удивляет, что финансовые тяготы лягут на плечи налогоплательщиков?
— Меня гораздо больше удивляет, что такие умные и многоопытные политики, как премьер-министр Люксембурга Жан-Клод Юнкер, не видят, что речь идет о фундаментальных понятиях демократии. До тех пор пока мы не имеем политического союза, все мероприятия по совершенствованию валютного союза не должны нарушать его характер как общества с ограниченной ответственностью.
— А вы рассчитываете на возникновение подобного политического союза?
— Я считаю это просто невозможным. Достаточно вспомнить, как в ходе референдумов европейцы протестовали против того, чтобы расставаться со своими национальными полномочиями.
Перевод Александра Полоцкого
— На этой неделе Португалия размещает свои облигации, что заставляет всех изрядно волноваться. Почему государства так зависят от доверия инвесторов?
— Государство, в отличие от вас или меня, никогда полностью не рассчитывается с кредиторами: выпуск бондов для оплаты долга сменяется появлением новых облигаций. Потеря способности продолжать это делать означает, что государство стоит на пороге дефолта. Именно этот процесс разворачивается сейчас на наших глазах. Менеджеры различных пенсионных фондов, выполняя требование своих инвестиционных комитетов, прекращают покупку гособлигаций периферийных стран еврозоны. Исчезают целые классы инвесторов.
— Следует ли ожидать продолжения эффекта домино?
— Проблемы платежеспособности имеют Греция, Ирландия и, возможно, Португалия. Остальные страны зоны евро способны сами постоять за себя.
— Стало быть, мы просто преувеличиваем проблемы?
— Нет, давление на рынках чрезвычайно велико. Политическое руководство ЕС уже начало действовать, но пока этого недостаточно. До сих пор сотрудничают лишь Европейский центробанк, Еврокомиссия и Международный валютный фонд, а собственной европейской структуры мы не имеем. До тех пор пока в этот процесс вовлечен ЕЦБ, давление на государства с тем, чтобы они сами заботились о своей платежеспособности, будет снижаться. В результате евро может надолго остаться мягкой валютой. Именно поэтому мы принципиально изменим архитектуру валютного союза до конца нынешнего года. У нас нет другого выбора, если мы хотим, чтобы валютный союз продолжал существовать еще долго. Финансовый кризис вскрыл его недостатки. Пакт о стабильности и экономическом росте не смог предотвратить превышения пассивов стран над активами, что еще более усугублялось халатностью рынков.
— Считаете ли вы евробонды хорошим инструментом?
— Евробонды мы уже имели по меньшей мере виртуально. Когда мировая экономика была в порядке, рынок особенно не видел различия между обеспеченностью греческих и немецких облигаций, разница в доходности была минимальной. Финансовый кризис отделил зерна должников от плевел, виртуальные евробонды рухнули. Тогда появилась идея ввести евробонды административным путем, то есть сделать для стран зоны евро возможным рефинансировать часть их долгов совместно.
— Что случится, если евробонды будут введены?
— Тогда принципиально изменится характер валютного союза. До сих пор мы находимся в обществе с ограниченной ответственностью. С введением евробондов мы получим общество с неограниченной ответственностью. Невозможно, чтобы немецкий налогоплательщик нес неограниченную ответственность за решения в налоговой сфере, принимаемые властями других стран, причем не имея никакой возможности на эти решения влиять. Основным принципом демократии является то, что решения о финансовой политике государства принимает гражданин.
— Вас не удивляет, что финансовые тяготы лягут на плечи налогоплательщиков?
— Меня гораздо больше удивляет, что такие умные и многоопытные политики, как премьер-министр Люксембурга Жан-Клод Юнкер, не видят, что речь идет о фундаментальных понятиях демократии. До тех пор пока мы не имеем политического союза, все мероприятия по совершенствованию валютного союза не должны нарушать его характер как общества с ограниченной ответственностью.
— А вы рассчитываете на возникновение подобного политического союза?
— Я считаю это просто невозможным. Достаточно вспомнить, как в ходе референдумов европейцы протестовали против того, чтобы расставаться со своими национальными полномочиями.
Перевод Александра Полоцкого
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба