7 ноября 2008
О текущем финансовом кризисе не говорит и не пишет только ленивый. Однако сказать, что до конца понятен механизм, запустивший многочисленные негативные процессы в экономиках развитых и развивающихся стран, было бы преувеличением. Проанализировать истоки кризиса и описать его последствия взялся профессор Российской экономической школы (РЭШ), директор исследовательских программ Института фундаментальных междисциплинарных исследований ВШЭ/РЭШ, обозреватель газеты «Ведомости» Константин Сонин.
16 октября на Дне открытых дверей магистерской программы по финансам РЭШ профессор К. Сонин выступил с лекцией о мировом финансовом кризисе. «Об этом явлении сегодня рассуждают так же, как и о футболе: все разбираются, наблюдают за событиями, анализируют, — Начал свое выступление экономист. — О причинах и следствиях текущего кризиса написано много. Поэтому я подумал, что интересно было бы из всего моря фактов выбрать наиболее важное».
Как распознать кризис?
Когда мы говорим, что видим тяжелый кризис? Когда налицо четыре основных признака. Первый — падение фондовых индексов. «Это самый заметный индикатор, который сигнализирует, что в экономике страны происходит что-то неладное», — напомнил Сонин. (Лекция читалась вечером, когда биржа РТС закрылась на отметке в 713,9 пунктов — уровне 2004 года, американские фондовые индексы в тот момент находились на уровне 1997 года.)
Второй — банкротства инвестиционных банков: всего месяц назад прекратил свое существование крупнейший американский инвестбанк Lehman Brothers, а 22 сентября Goldman Sachs и Morgan ?Stanley сменили свой статус на банковские холдинговые компании. В России пострадал инвестбанк «КИТ Финанс», который перешел под контроль ОАО «РЖД» и инвестгруппа «Алроса», а «Ренессанс Капитал» в срочном порядке сменил владельца. Про другие (в том числе, крупнейший российский инвестбанк «Тройка-Диалог») мы знаем настолько мало, что даже ответ на вопрос: «Обанкротился этот банк или нет?» — выглядит неясным.
Третий признак — трудности с осуществлением межбанковского кредитования: российские банки опасаются давать деньги друг другу по причине отсутствия доверия. И четвертый — банкротства банков и их последующая национализация.
Шальные деньги
Центральным вопросом лекции К. Сонина стали два вопроса. Почему инвесторы шли на столь рискованные операции? И какова роль «пузырей» в этой истории? «В мире стало очень много денег, дешевых денег. Откуда? Огрубляя, деньги поступают в экономику из трех источников: печатный станок, банковский мультипликатор и гарантии центральных банков», — заметил профессор РЭШ. Глобализация, которая означает не виданную доселе доступность кредитов для компаний, а также использование разнообразных инструментов понижения риска (например, свопов — соглашений об обмене одних активов и пассивов на аналогичные активы или пассивы) положительным образом повлияли на увеличение ликвидности.
Однако «пузыри» — ситуации на рынках, при которых стоимость тех или иных активов необоснованно раздута и никак не соотносится с их реальной ценностью, — меняют стимулы поведения инвесторов, отметил Константин Сонин. «Искажение стимулов экономических агентов происходит довольно быстро и по многим направлениям, — подчеркнул он. — Поэтому я с осторожностью отношусь к таким объяснительным схемам, которые предлагают последовательный, линейный анализ развития этого кризиса. Хотелось бы, напротив, сосредоточиться на том, что подсказывают соображения «общего равновесия».
Год назад эксглава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен заявил, что на американском рынке недвижимости образовался «пузырь», который рано или поздно лопнет. По мнению Нобелевского лауреата Пола Кругмана, говорившем об этом пузыре задолго до того, как это признал Гринспен, его сдувание и явилось фундаментальной причиной развития текущих событий.
«Был ли «пузырь» на российском фондовом рынке? — спрашивал аудиторию экономист из РЭШ, указывая на слайд с графиком динамики индекса РТС за последние восемь лет. — На то, что был, указывает, в частности, тот факт, что на российском фондовом рынке не торгуется контроль над предприятиями. На то, что нет, — тот факт, что экономика России росла очень высокими темпами». Дисперсия в 20% на российском фондовом рынке считалась нормой, считает управляющий активами инвесткомпании «Финам» Николай Солабуто: «Летом текущего года наши индексы упали на треть. Именно тогда стало ясно, что это — начало кризиса, который к осени должен будет набрать силы».
Довольно простой и широкий доступ к дешевым кредитным ресурсам, неправильная оценка активов, неверный расчет рисков или их игнорирование привели к тем явлениям, на борьбу с которыми мобилизовались денежные власти всех стран развитого и развивающегося мира. Однако и в этом таятся свои опасности.
Вызовы и угрозы
Из предыдущих финансовых кризисов можно вывести несколько уроков, которые могут пригодиться сегодня. Первый состоит в том, что можно заставить банки сделать переоценку активов, как это было в Швеции в 1992 году. После этой болезненной процедуры шведская экономика восстановилась за пару лет. «Япония, столкнувшись с кризисом в конце 1980-х — начале 1990-х годов, не пошла на подобный шаг, потому что их банки владели землей, цена которой была завышена в разы. Поэтому они выходили из кризиса не менее десяти лет», — поучительно заметил Константин Сонин.
Второй (это один из уроков «Великой депрессии») — не допустить банкротства банков любой ценой и паники среди населения. Проблема заключается в том, что широкая господдержка обанкротившихся банков снижает ответственность менеджеров финансовых организаций, еще плавающих в бушующем море. Однако, спасая два тонущих банка, государство должно понимать причины, которые привели к такому положению, иначе оно берет на себя риск сохранения заведомо неэффективных организаций.
Третий урок, выученный правительствами многих стран, также следующий из опыта «Великой депрессии», состоит в том, что нельзя допускать дефляции. Вопрос в том, много ли могут сделать центральные банки и правительства в этом отношении.
Четвертый — нельзя допустить протекционизма рынков, который после 1929 года привел весь мир к разрушительной войне. К сожалению, этот вопрос — в компетенции не правительств, а избирателей развитых стран.
Что дальше?
Этот кризис напоминает обычный спад, просто несколько необычных масштабов, в рамках экономического цикла, резюмирует ученый-экономист, но апокалипсиса еще нет. Мировой финансовый кризис показал, что восстановительный экономический рост в России завершился, «пузырь» лопнул, и дальнейшие определяющие события будут задаваться эволюцией нашего политического режима. По мнению К. Сонина, уровень жизни граждан России в среднесрочной перспективе заметно не ухудшится, но и не улучшится: «Нас ждет неглубокий, по сравнению со спадом 90-х, спад в течение двух-трех лет». Поэтому главная задача россиян — адаптироваться к изменившимся условиям и не ждать манны с небес, которая падала последние годы. В более долгосрочной перспективе, «существует два сценария развития событий: демократизация политической жизни или изоляция от всего мира. Какой вариант выберет политическая элита — зависит от того, сколько они потеряют от кризиса, и будет ли потеря компенсирована». В любом случае, изменения неизбежны, и страна стоит на их пороге.
Дмитрий Крылов
16 октября на Дне открытых дверей магистерской программы по финансам РЭШ профессор К. Сонин выступил с лекцией о мировом финансовом кризисе. «Об этом явлении сегодня рассуждают так же, как и о футболе: все разбираются, наблюдают за событиями, анализируют, — Начал свое выступление экономист. — О причинах и следствиях текущего кризиса написано много. Поэтому я подумал, что интересно было бы из всего моря фактов выбрать наиболее важное».
Как распознать кризис?
Когда мы говорим, что видим тяжелый кризис? Когда налицо четыре основных признака. Первый — падение фондовых индексов. «Это самый заметный индикатор, который сигнализирует, что в экономике страны происходит что-то неладное», — напомнил Сонин. (Лекция читалась вечером, когда биржа РТС закрылась на отметке в 713,9 пунктов — уровне 2004 года, американские фондовые индексы в тот момент находились на уровне 1997 года.)
Второй — банкротства инвестиционных банков: всего месяц назад прекратил свое существование крупнейший американский инвестбанк Lehman Brothers, а 22 сентября Goldman Sachs и Morgan ?Stanley сменили свой статус на банковские холдинговые компании. В России пострадал инвестбанк «КИТ Финанс», который перешел под контроль ОАО «РЖД» и инвестгруппа «Алроса», а «Ренессанс Капитал» в срочном порядке сменил владельца. Про другие (в том числе, крупнейший российский инвестбанк «Тройка-Диалог») мы знаем настолько мало, что даже ответ на вопрос: «Обанкротился этот банк или нет?» — выглядит неясным.
Третий признак — трудности с осуществлением межбанковского кредитования: российские банки опасаются давать деньги друг другу по причине отсутствия доверия. И четвертый — банкротства банков и их последующая национализация.
Шальные деньги
Центральным вопросом лекции К. Сонина стали два вопроса. Почему инвесторы шли на столь рискованные операции? И какова роль «пузырей» в этой истории? «В мире стало очень много денег, дешевых денег. Откуда? Огрубляя, деньги поступают в экономику из трех источников: печатный станок, банковский мультипликатор и гарантии центральных банков», — заметил профессор РЭШ. Глобализация, которая означает не виданную доселе доступность кредитов для компаний, а также использование разнообразных инструментов понижения риска (например, свопов — соглашений об обмене одних активов и пассивов на аналогичные активы или пассивы) положительным образом повлияли на увеличение ликвидности.
Однако «пузыри» — ситуации на рынках, при которых стоимость тех или иных активов необоснованно раздута и никак не соотносится с их реальной ценностью, — меняют стимулы поведения инвесторов, отметил Константин Сонин. «Искажение стимулов экономических агентов происходит довольно быстро и по многим направлениям, — подчеркнул он. — Поэтому я с осторожностью отношусь к таким объяснительным схемам, которые предлагают последовательный, линейный анализ развития этого кризиса. Хотелось бы, напротив, сосредоточиться на том, что подсказывают соображения «общего равновесия».
Год назад эксглава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен заявил, что на американском рынке недвижимости образовался «пузырь», который рано или поздно лопнет. По мнению Нобелевского лауреата Пола Кругмана, говорившем об этом пузыре задолго до того, как это признал Гринспен, его сдувание и явилось фундаментальной причиной развития текущих событий.
«Был ли «пузырь» на российском фондовом рынке? — спрашивал аудиторию экономист из РЭШ, указывая на слайд с графиком динамики индекса РТС за последние восемь лет. — На то, что был, указывает, в частности, тот факт, что на российском фондовом рынке не торгуется контроль над предприятиями. На то, что нет, — тот факт, что экономика России росла очень высокими темпами». Дисперсия в 20% на российском фондовом рынке считалась нормой, считает управляющий активами инвесткомпании «Финам» Николай Солабуто: «Летом текущего года наши индексы упали на треть. Именно тогда стало ясно, что это — начало кризиса, который к осени должен будет набрать силы».
Довольно простой и широкий доступ к дешевым кредитным ресурсам, неправильная оценка активов, неверный расчет рисков или их игнорирование привели к тем явлениям, на борьбу с которыми мобилизовались денежные власти всех стран развитого и развивающегося мира. Однако и в этом таятся свои опасности.
Вызовы и угрозы
Из предыдущих финансовых кризисов можно вывести несколько уроков, которые могут пригодиться сегодня. Первый состоит в том, что можно заставить банки сделать переоценку активов, как это было в Швеции в 1992 году. После этой болезненной процедуры шведская экономика восстановилась за пару лет. «Япония, столкнувшись с кризисом в конце 1980-х — начале 1990-х годов, не пошла на подобный шаг, потому что их банки владели землей, цена которой была завышена в разы. Поэтому они выходили из кризиса не менее десяти лет», — поучительно заметил Константин Сонин.
Второй (это один из уроков «Великой депрессии») — не допустить банкротства банков любой ценой и паники среди населения. Проблема заключается в том, что широкая господдержка обанкротившихся банков снижает ответственность менеджеров финансовых организаций, еще плавающих в бушующем море. Однако, спасая два тонущих банка, государство должно понимать причины, которые привели к такому положению, иначе оно берет на себя риск сохранения заведомо неэффективных организаций.
Третий урок, выученный правительствами многих стран, также следующий из опыта «Великой депрессии», состоит в том, что нельзя допускать дефляции. Вопрос в том, много ли могут сделать центральные банки и правительства в этом отношении.
Четвертый — нельзя допустить протекционизма рынков, который после 1929 года привел весь мир к разрушительной войне. К сожалению, этот вопрос — в компетенции не правительств, а избирателей развитых стран.
Что дальше?
Этот кризис напоминает обычный спад, просто несколько необычных масштабов, в рамках экономического цикла, резюмирует ученый-экономист, но апокалипсиса еще нет. Мировой финансовый кризис показал, что восстановительный экономический рост в России завершился, «пузырь» лопнул, и дальнейшие определяющие события будут задаваться эволюцией нашего политического режима. По мнению К. Сонина, уровень жизни граждан России в среднесрочной перспективе заметно не ухудшится, но и не улучшится: «Нас ждет неглубокий, по сравнению со спадом 90-х, спад в течение двух-трех лет». Поэтому главная задача россиян — адаптироваться к изменившимся условиям и не ждать манны с небес, которая падала последние годы. В более долгосрочной перспективе, «существует два сценария развития событий: демократизация политической жизни или изоляция от всего мира. Какой вариант выберет политическая элита — зависит от того, сколько они потеряют от кризиса, и будет ли потеря компенсирована». В любом случае, изменения неизбежны, и страна стоит на их пороге.
Дмитрий Крылов
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба