26 марта 2018 banki.ru
В конце минувшей недели Банк России провел очередное заседание совета директоров, на котором рассматривал вопрос об изменении ключевой ставки. На двух заседаниях до этого, в декабре и январе, регулятор понижал ставку (на 50 и 25 процентных пунктов соответственно). На сегодняшний день у ЦБ имеются все предпосылки для дальнейшего смягчения процентной политики. Темпы роста инфляции и инфляционные ожидания сохраняются вблизи исторических минимумов, что открывало регулятору хорошую возможность для снижения ставки еще как минимум на 25 п. п. Так и произошло — ключевая ставка снижена с 7,5% до 7,25%.
Однако, смягчая под общие восторги денежно-кредитные условия путем снижения ключевой ставки, Банк России все большими объемами забирает ликвидность из банковской системы. Что, по сути, равноценно ужесточению денежно-кредитной политики. Основным инструментом ЦБ по абсорбированию ликвидности являются депозитные аукционы. Регулятор проводит традиционные аукционы раз в неделю, а также в зависимости от рыночной ситуации может проводить и дополнительные депозитные аукционы с привлечением средств на 1—6 дней — так называемые операции тонкой настройки. Банки весьма охотно размещают средства на депозитах в ЦБ как на неделю, так и на более короткие сроки в рамках операций «тонкой настройки».
Интерес банков вполне объясним, поскольку депозиты в ЦБ предлагают отличную возможность разместить ликвидность без рисков и с хорошей доходностью (для простого сравнения: текущая доходность депозитов в ЦБ превышает стоимость банковских вкладов). Однако привлекательность депозитных операций с регулятором сокращает интерес банков к размещению ликвидности на межбанковском рынке: зачем лишний раз рисковать в неспокойный период, когда можно разместить деньги в ЦБ? В результате те банки, которые в тот или иной период времени действительно нуждаются в привлечении средств, вынуждены занимать на межбанковском рынке по ставкам выше, чем доходность по депозитам ЦБ (ставка по депозитам привязана к ключевой ставке).
Весьма показательными были действия ЦБ после последнего снижения ключевой ставки 9 февраля. Снизив ставку на 25 базисных пунктов, регулятор приступил к активной стерилизации рублевой ликвидности через депозитные операции. С начала марта ЦБ перешел практически к ежедневному проведению депозитных операций «тонкой настройки» и тем самым искусственно поддерживал ставки межбанковского рынка выше ключевой ставки. Так, с момента снижения ключевой ставки 9 февраля на 25 б. п. индикативная межбанковская ставка MosPrime o/n не только не снизилась, но даже выросла на 8 б. п. (7,52% годовых по состоянию на 19 марта), оставаясь все это время выше ключевой ставки ЦБ.
Может показаться, что короткие ставки денежного рынка живут своей жизнью, оторванной от депозитных и кредитных ставок. Однако за последние годы все ставки на рынке стали тесно связаны друг с другом, вне зависимости от инструмента или срока привлечения. В результате в феврале снижение ставок по банковским вкладам также ощутимо замедлилось. Так, средняя максимальная ставка по депозитам, рассчитываемая Банком России, все три декады февраля практически не менялась, что в последнее время является достаточно редким событием.
Регулятор одной рукой формально снижает стоимость ликвидности для банков и, соответственно, их клиентов-заемщиков, а другой рукой забирает эту ликвидность из банковской системы, нивелируя эффект от снижения ключевой ставки. И забирает он ликвидность тем больше, чем ниже становится ключевая ставка. В среднем с начала марта банки поддерживали на депозитах в ЦБ остатки на уровне 2,9 трлн рублей, с начала 2018 года — 2,8 трлн рублей, тогда как в 2017 году среднедневной остаток средств на депозитах едва превышал отметку в 1 трлн рублей. По состоянию на 19 марта объем остатков средств банков на депозитах в ЦБ достигал 3,6 трлн рублей.
Можно предположить, что активное абсорбирование ликвидности в марте выполняло роль своеобразной страховки рубля в предвыборный период, когда на фоне серьезного усиления геополитической напряженности избыток рублевых средств у банков мог быть направлен на валютный рынок в игру против рубля. Однако результат остается налицо: на сегодняшний день банки поддерживают на депозитах в ЦБ свыше 3 трлн рублей, и еще почти 2 трлн рублей сформировано остатками свободной ликвидности банков на корсчетах у регулятора. Итого порядка 5—5,6 трлн рублей, что, для сравнения, составляет примерно 40—45% от совокупного розничного кредитного портфеля банков и 12—13% от портфеля всех кредитов предприятиям и организациям.
Вернуть хотя бы часть этих средств в систему — значит серьезно повысить инфляционное давление на экономику. При этом не будет никакой уверенности, что ликвидность пойдет на финансирование реального сектора, а не на валютный рынок или необеспеченное потребительское кредитование. Замкнутый круг, из которого регулятору еще предстоит выбраться, когда (и если) ставки по его депозитам станут окончательно непривлекательными для банков.
Однако, смягчая под общие восторги денежно-кредитные условия путем снижения ключевой ставки, Банк России все большими объемами забирает ликвидность из банковской системы. Что, по сути, равноценно ужесточению денежно-кредитной политики. Основным инструментом ЦБ по абсорбированию ликвидности являются депозитные аукционы. Регулятор проводит традиционные аукционы раз в неделю, а также в зависимости от рыночной ситуации может проводить и дополнительные депозитные аукционы с привлечением средств на 1—6 дней — так называемые операции тонкой настройки. Банки весьма охотно размещают средства на депозитах в ЦБ как на неделю, так и на более короткие сроки в рамках операций «тонкой настройки».
Интерес банков вполне объясним, поскольку депозиты в ЦБ предлагают отличную возможность разместить ликвидность без рисков и с хорошей доходностью (для простого сравнения: текущая доходность депозитов в ЦБ превышает стоимость банковских вкладов). Однако привлекательность депозитных операций с регулятором сокращает интерес банков к размещению ликвидности на межбанковском рынке: зачем лишний раз рисковать в неспокойный период, когда можно разместить деньги в ЦБ? В результате те банки, которые в тот или иной период времени действительно нуждаются в привлечении средств, вынуждены занимать на межбанковском рынке по ставкам выше, чем доходность по депозитам ЦБ (ставка по депозитам привязана к ключевой ставке).
Весьма показательными были действия ЦБ после последнего снижения ключевой ставки 9 февраля. Снизив ставку на 25 базисных пунктов, регулятор приступил к активной стерилизации рублевой ликвидности через депозитные операции. С начала марта ЦБ перешел практически к ежедневному проведению депозитных операций «тонкой настройки» и тем самым искусственно поддерживал ставки межбанковского рынка выше ключевой ставки. Так, с момента снижения ключевой ставки 9 февраля на 25 б. п. индикативная межбанковская ставка MosPrime o/n не только не снизилась, но даже выросла на 8 б. п. (7,52% годовых по состоянию на 19 марта), оставаясь все это время выше ключевой ставки ЦБ.
Может показаться, что короткие ставки денежного рынка живут своей жизнью, оторванной от депозитных и кредитных ставок. Однако за последние годы все ставки на рынке стали тесно связаны друг с другом, вне зависимости от инструмента или срока привлечения. В результате в феврале снижение ставок по банковским вкладам также ощутимо замедлилось. Так, средняя максимальная ставка по депозитам, рассчитываемая Банком России, все три декады февраля практически не менялась, что в последнее время является достаточно редким событием.
Регулятор одной рукой формально снижает стоимость ликвидности для банков и, соответственно, их клиентов-заемщиков, а другой рукой забирает эту ликвидность из банковской системы, нивелируя эффект от снижения ключевой ставки. И забирает он ликвидность тем больше, чем ниже становится ключевая ставка. В среднем с начала марта банки поддерживали на депозитах в ЦБ остатки на уровне 2,9 трлн рублей, с начала 2018 года — 2,8 трлн рублей, тогда как в 2017 году среднедневной остаток средств на депозитах едва превышал отметку в 1 трлн рублей. По состоянию на 19 марта объем остатков средств банков на депозитах в ЦБ достигал 3,6 трлн рублей.
Можно предположить, что активное абсорбирование ликвидности в марте выполняло роль своеобразной страховки рубля в предвыборный период, когда на фоне серьезного усиления геополитической напряженности избыток рублевых средств у банков мог быть направлен на валютный рынок в игру против рубля. Однако результат остается налицо: на сегодняшний день банки поддерживают на депозитах в ЦБ свыше 3 трлн рублей, и еще почти 2 трлн рублей сформировано остатками свободной ликвидности банков на корсчетах у регулятора. Итого порядка 5—5,6 трлн рублей, что, для сравнения, составляет примерно 40—45% от совокупного розничного кредитного портфеля банков и 12—13% от портфеля всех кредитов предприятиям и организациям.
Вернуть хотя бы часть этих средств в систему — значит серьезно повысить инфляционное давление на экономику. При этом не будет никакой уверенности, что ликвидность пойдет на финансирование реального сектора, а не на валютный рынок или необеспеченное потребительское кредитование. Замкнутый круг, из которого регулятору еще предстоит выбраться, когда (и если) ставки по его депозитам станут окончательно непривлекательными для банков.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба