Алексей Гнедовский: «Постоянно пытаемся доказать, что мы живы»

В кризис никакое хеджирование не спасает, а одним из самых надежных инструментов становятся векселя, утверждает гендиректор и совладелец «Велес Капитала». С сентября его компания втрое сократила собственную позицию в ценных бумагах. «Ф.» спросил, не критичными ли были убытки.

- Алексей Дмитриевич, «Велес Капитал» - один из лидеров в торговле векселями. Кто сейчас покупает эти бумаги?

- Как всегда – банки, страховые компании. Есть и частные инвесторы, но с крупными портфелями, поскольку минимальный размер сделки начинается от 5-10 млн рублей.

- Что происходит на вексельном рынке все эти месяцы?

- В ноябре-декабре прошлого года, до начала ралли доллара и евро против рубля, вексельный рынок начал оживать. У нашей компании оборот по векселям составлял порядка 1 млрд рублей в день, хотя до кризиса был, конечно, больше - 2,5-3 млрд. В то же время намного сократилось число эмитентов, чьи бумаги продолжали торговаться. Если раньше были открыты лимиты на 50-60 эмитентов и мы сами выводили на рынок много новых векселедателей, крупные и средние по размерам предприятия, то затем это стало невозможно. К тому же, с последней декады декабря интерес к рублевым инструментам ослаб, покупки сместились в валютный сегмент. В последние недели идет буквально вал заявок на евробонды российских эмитентов, а также валютные векселя ВТБ, Сбербанка.

- Банки снова начали выписывать валютные векселя?

- Они и не сворачивали такие программы. Просто до того, как началось ралли на валютном рынке, эти векселя были мало кому интересны. Ставки были смешными. Но сейчас у покупателей другая задача – не столько заработать на процентах, сколько защитить рублевые активы от обесценивания. Торгуются эти векселя за рубли.

- Какова их ликвидность?

- Небольшая. И даже кредитоваться под них было непросто. Но это короткие бумаги, в основном трехмесячные. Их покупают, только чтобы «пересидеть» девальвацию. Не у всех есть возможность вложиться напрямую в валюту или другие валютные активы.

- На скольких векселедателей у вас сейчас открыты лимиты?

- Их считанные единицы. Фактически мы почти ничего не покупаем, только продаем, Как и все инвестиционные компании, мы встретили кризис с достаточно большим портфелем ценных бумаг на балансе, правда в нашем случае это были в основном векселя и облигации, причем краткосрочные и среднесрочные займы. С сентября нам удалось сократить портфель в три с лишним раза – с 10 до 3 млрд рублей.

- Много потеряли?

- Для нас убытки были не критичными, потому что в нашем портфеле преобладали векселя с короткими сроками обращения, и даже в период потери ликвидности они упали не так драматично. В основном потеряли на облигациях, потому что они просели серьезнее. Но тем не менее, мы выстояли и работаем.

- Может быть, стоило дождаться погашения выпусков?

- Многие финансовые компании и банки испытали серьезные трудности из-за несоответствия длины активов и пассивов. В активах были бумаги, которые стали неликвидными, а в пассивах – короткие кредиты или деньги, привлеченные с рынков репо, которые в один момент закрылись. В такой ситуации даже полугодовой вексель – длинный актив с точки зрения срочности пассивов. Пусть его дюрация будет относительно короткой - три месяца или даже месяц, но если деньги нужно отдавать завтра, то невозможно дожидаться погашения.

- Почему вы выбрали такую модель работы на рынке, когда посредник выкупает бумаги на себя? Можно ведь действовать иначе – сводить продавца и покупателя.

- В последние годы действовать иначе было невозможно. Комиссии на вексельном рынке очень сильно упали, и именно поэтому, кстати, на нем остались только крупные игроки. Судите сами: мы работаем в среднем за одну десятую процента комиссионных, а иногда и меньше. Как нам удается зарабатывать? За счет большого объема операций и денежного ресурса, который позволяет брать бумаги на собственную позицию и затем продавать на рынке. Разумеется, здесь есть существенные риски, но иначе с тобой не будут разговаривать крупные банки и промышленные предприятия. Представьте, приходит к вам эмитент и спрашивает: «Сможете мои векселя разместить?». А вы отвечаете: «Я похожу по рынку, и если найду, кому их продать, то размещу». Абсурдная ситуация.

- Вы столкнулись с неплатежами по векселям?

- Как вы знаете, судьба некоторых эмитентов векселей осенью висела на волоске. Некоторые из них заставили нас поволноваться, например Связь-банк и «Союз». К счастью, банки получили поддержку и ситуация разрешилась. Сейчас есть один эмитент, который не платит по векселям и с которым мы будем судиться. Это факторинговая компания «Еврокоммерц».

- Какие у нее обязательства перед вами?

- По сравнению с другими ее партнерами мы оказались в лучшем положении. Недавно я ходил на встречу «Еврокоммерца» с кредиторами. Сидят грустные западные банки, купившие на несколько миллиардов рублей CLN, которые сейчас не стоят ничего. Сидят грустные российские держатели облигаций на миллиарды рублей, которые сейчас индикативно котируются по 1,5-2% от номинала. И мы сидим с векселями всего на несколько сотен миллионов. Конечно, мы не такие грустные, как остальные.

Когда у эмитента серьезные проблемы, его облигации и прочие аналогичные инструменты реализовать практически невозможно. А векселя по российскому законодательству можно использовать для зачета долгов, то есть их вполне реально продать с дисконтом дебиторам и должникам компании.

- Объем вексельного рынка в последние годы сокращался. Кризис вдохнет в него вторую жизнь?

- На самом деле сокращение - это иллюзия. Наши аналитики подсчитали, что в 2008 году в обращении на внутреннем рынке находились российские корпоративные долговые бумаги на 1,8-2 трлн рублей. Из них 400-500 млрд приходилось на векселя. Эти объемы не столь заметны, потому что сделки централизованно не фиксируются, как это происходит с эмиссионными ценными бумагами (облигациями и акциями). Но мы-то все это видим и знаем. Лет пять назад векселя выпускали только «монстры» - «Газпром», ТНК-BP и т.д. А полгода назад – уже десятки средних компаний и банков.

Сейчас кризис способен оживить вексельный рынок, поскольку вексель может эффективно использоваться как средство взаиморасчетов в условиях дефицита ликвидности. Неплатежи и задержки в расчетах между поставщиками и подрядчиками – большая проблема для нашей экономики. Суммарная кредиторская задолженность одних только российских нефтегазовых компаний по РСБУ близка к сумме в 1 трлн рублей. Если предположить, что хотя бы 15-25% этой задолженности будет профинансировано банками за счет реализации схем вексельных расчетов, это позволило довольно оперативно прокредитовать реальный сектор в объеме 150-250 млрд рублей. При нынешнем возросшем числе невозвратов банки вряд ли смогут выдать прямых кредитов на аналогичную сумму, не заложив в ставки увеличившиеся риски. А ведь есть еще металлурги и энергетики, чьи имена также много значат для банков.

- Как вам идея организовать электронную торговлю векселями?

- В свое время компания «Регион» выступила инициатором создания единого вексельного депозитария, и мы совместно, будучи крупнейшими операторами рынка, обращались и в ФСФР, и в ЦБ. Это позволило бы вести учет сделок и регулировать рынок. Ведь когда мы покупаем вексель, который существует только в бумажной форме, мы обязательно едем с представителем продавца к эмитенту, чтобы проверить бланк, а вексельная сделка – это 100-500 млн рублей. С такими ценностями кататься по Москве – удовольствие сомнительное. В общем, при наличии единого вексельного депозитария всем было бы хорошо. Нас в свое время поддержали в НАУФОР, но потом как-то все затихло.

- «Велес Капитал» сам выступал в качестве векселедателя?

- Нормативная база нам это, по сути, запрещает как профучастнику фондового рынка. Формально мы, конечно, можем выпустить векселя, но соответствующую сумму придется вычитать при расчете показателя собственного капитала, а это может привести к нарушению лицензионных требований.

- Банки продолжают вас кредитовать?

- До кризиса у нас было порядка десяти банков-кредиторов. Сейчас кредитные линии открыты в нескольких крупных банках, но в сентябре-ноябре дела обстояли хуже. Банкиры приходили с одним и тем же вопросом: живы ли вы, вернете ли кредиты. О выдаче новых займов никто даже не заикался.

- Margin-calls у вас были?

- Не было. В залоге у нас земля, которая тоже дешевеет, но до margin-calls не доходило.

- Вас затронули неплатежи по сделкам репо на ММВБ?

- Затронули в том смысле, что нам перекрыли кредитные линии по репо. До сентября существовал очень активный рынок репо под векселя. Сейчас он умер, так же как и репо под залог облигаций. Мы никогда не размещали деньги, только кредитовались на этом рынке. Пришлось искать ресурсы, продавать какие-то бумаги с убытком, чтобы рассчитаться.

- В декабре, когда судьба ряда брокеров висит на волоске, вы увеличиваете уставный капитал на 100 млн рублей…

- Надо сказать, что для нас, даже несмотря на фиксацию убытков в четвергом квартале, год в целом завершился удачно. Чистая прибыль инвесткомпании составила 120 млн рублей, то есть даже выросла по сравнению с 99 млн. рублей в 2007 году. И поскольку мы все последние месяцы постоянно пытаемся доказать и агентствам, и банкам, и другим партнерам, что мы живы, то решили таким образом подтвердить свою платежеспособность. Особой потребности в этом не было. У нас собственных средств с учетом накопленной прибыли свыше 1 млрд рублей, то есть в разы больше, чем минимальные требования по лицензии.

- Многие контрагенты закрыли лимиты на компанию?

- Осенью - многие, но и мы на многих закрыли, потому что совершенно непонятно, кто живой, а кто нет. Приходят, например, клиенты крупного брокера и жалуются, что не могут забрать у него бумаги – не отдает. Теперь минимум операций проводится с предпоставкой или предоплатой. В основном, поставка против платежа. Только по крупным сделкам принимаем решения отдельно.

- Откройте секрет, как вам удалось убедить Сбербанк, когда он не хотел расплачиваться по векселям?

- Это было в прошлом году. На самом деле случилась досадная коллизия. Мы – постоянный клиент банка, много лет сотрудничаем, кредитуемся и размещаем колоссальные объемы его векселей. И тут случается неприятная история. Новооскольское отделение Сбербанка выписало векселя на несколько сотен миллионов рублей, которые были похищены и распроданы. Поскольку мы крупнейший оператор вексельного рынка, объемы проходили в том числе через нас: и клиентам продали, и себе оставили. Когда пришло время погашать бумаги, то эмитент отказался, объясняя это тем, что на векселя наложен арест в рамках уголовного дела. Местный следователь решил изъять векселя как вещественные доказательства – и это после того, как они год обращались на рынке! Это то же самое, что изъять денежные купюры, которые год назад у кого-то были украдены. То есть векселя они забирают, но погашать не хотят. Допустим, мы можем потерпеть, ожидая 50 или 100 млн. Но были клиенты, для которых это критичные суммы. В результате мы подали на Сбербанк в суд и выиграли дело в первой инстанции. Если по порядку проходить кассацию, апелляцию, верховный суд, то история затянется на год. Я обратился к руководителю филиала, описал ситуацию. Формальный повод для выплаты был – решение суда первой инстанции. Удалось договориться. На словах, конечно, все получается просто, но если человек не может получить приличную сумму по законно приобретенным векселям, он попадает в патовую ситуацию и зачастую не знает, что делать.

- Почему вы сторонитесь деривативов?

- Одно время мы работали с ними достаточно активно. До 1998 года торговали контрактами рубль/доллар. Выстраивали классические стратегии, взятые из учебников. Покупали рублевые инструменты, в данном случае ГКО, и фиксировали курс доллара фьючерсами, рассчитывали получить валютную доходность. Все по книжке. Мы также активно заключали форвардные сделки на курсы акций с другими инвесткомпаниями. Но когда начинается кризис и происходит сильное движение рынка, то никакие залоги и никакое хеджирование не помогают. Серьезное колебание цен – и конструкция «складывается». В свое время много компаний – лидеров рынка из-за этого обанкротилось.

В позапрошлом году мы вновь открыли собственную позицию, на сей раз по фьючерсам в FORTS. Естественно, закрыть до кризиса ее не успели, и сейчас «безубыточная» хеджированная стратегия принесла определенные убытки. Хорошо, что позиция была небольшая. Я считаю, что всерьез деривативами надо заниматься в качестве брокера. То есть выполнять клиентские заявки, не более того.

- Как распределяются доходы инвесткомпании между разными направлениями?

- Основные доходы приносит долговой рынок, а именно собственные операции с облигациями и векселями, сектор M&A и торговля акциями. В акциях у компании традиционно небольшая собственная позиция. Этому нас научили кризисные ситуации, через которые мы уже неоднократно проходили. Мы считаем, что у профучастников не должно быть своих очень больших вложений в акции.

- Розничными клиентами не думали заниматься?

- Это совершенно другая модель бизнеса. Колоссальное количество людей, иные технологии и стратегии развития. У нас сейчас несколько сотен крупных и средних клиентов, и каждый может встретиться лично со мной. Отказываться от такого подхода смысла не вижу.

- «”Велес Капитал” входит в состав более крупной непрозрачной группы» - написали аналитики S&P, когда присваивали компании рейтинг. Что это за группа?

- В 1995 году мы создавались как чисто финансовая компания – работали только на фондовом рынке. Но с начала 2000-х параллельно стали развивать другие направления бизнеса, в частности, девелопмент. В какой-то момент мы выделили его в отдельную структуру, развели финансовые потоки. Эта компания активно развивается, строит объекты в Московской и Тульской областях, Краснодарском крае, Черногории, Греции. В составе группы «Велес Капитал» были также созданы УК, юридическая фирма, HR-компания, а также дочерние структуры на Украине и Кипре. Когда к нам пришли аналитики S&P, то мы все очень обстоятельно рассказали об инвестиционной компании, а по остальным юрлицам ответы не могли быть столь же подробными, отсюда и фраза о непрозрачности группы в целом.

- Когда вы обратилась в S&P, то догадывались, какой рейтинг получите?

- С S&P была достаточно интересная эпопея. Мы понимали, что сначала получим минимальный рейтинг. Это нормальный подход всех крупных международных рейтинговых агентств. Почему мало финансовых компаний привлекают международные агентства? Вы должны предоставить исчерпывающую информацию, в том числе и такую, которую в России никто никогда не спрашивает – ни налоговые, ни регулирующие органы: сколько у вас на самом деле денег, как вы консолидируете прибыль, кто реально владеет бизнесом и т.д. Агентство анализирует не только бухгалтерскую, но и управленческую отчетность. И нам пришлось принять очень непростое внутреннее решение, стоит ли так подробно рассказывать о себе. В итоге мы получили возможность посмотреть на свой бизнес со стороны, и это был хороший импульс для развития и совершенствования внутренней организации. Нас подробно спрашивали, например, о системе управления рисками, и мы пришли к выводу, что действительно нужно ее перестраивать, начали многое менять. Мы с партнером (Дмитрием Бугаенко – «Ф.») получали образование не на Западе, а в МГУ. Никто не объяснял, как строить инвесткомпанию, все читали «Капитал». А аналитики помогли нам самим заметить кое-какие слабые места. В итоге была создана сильная команда по управлению рисками, которая очень помогла «Велес Капиталу» встретить кризис во всеоружии и легче пережить минувшую осень.

- Будут ли заморожены какие-то из проектов «Велес Капитал Девелопмент»?

- У компании в собственности много земельных участков под строительство коттеджных поселков, в основном на границе Тульской области и Подмосковья. Часть жилья уже построена, некоторые объекты завершены частично, и их мы будем достраивать. Даже в последние месяцы были покупатели, например, на таунхаусы, которые мы строим в Южном Бутово. Те проекты, которыми мы еще не начали заниматься, решили пока отложить. Вообще же нам проще по сравнению с другими девелоперами, потому что в группе есть диверсификация бизнеса. Кроме того, у нас мало кредитов в девелопменте, в основном свои и клиентские деньги. Мы в свое время переживали, что не научились кредитоваться под проекты, зато теперь относительно комфортно себя чувствуем.

- У «Велес Капитала» есть кипрская «дочка» Veles International с лицензиями профучастника. Кого она обслуживает?

- Ее клиенты – это компании-нерезиденты. Почти все они так или иначе работают в России на рынке ценных бумаг.

- ФСФР обязала зарубежных брокеров регистрировать на биржах своих клиентов. Вы к этому готовы?

- Безусловно. Между прочим, на Кипре требования к участникам рынка гораздо жестче, чем в России. Мне как члену совета директоров Veles International в свое время пришлось даже проходить собеседование с главой кипрского регулятора. По сути, сдавал экзамен на английском языке на знание законодательства Кипра. Ежеквартально мы проводим совет директоров под контролем внешних регулирующих органов.

- Расскажите о вашем бизнесе на Украине.

- В этой стране у нас тоже лицензированная «дочка». В основном она занимается корпоративными финансами, а именно слияниями и поглощениями. Сначала мы ограничивались консалтингом, затем стали покупать объекты для украинских и российских заказчиков. Года два-три назад несколько наших клиентов заинтересовались торговыми операциями с украинскими акциями. Мы организовали такой сервис. Но все-таки основной бизнес – приобретение промышленных объектов. Сейчас вместе с клиентами мы владеем Смелянским электромеханическим заводом, занимаемся его управлением.

- То есть ваша задача – не только консолидировать и перепродавать пакеты?

- Мы реально управляем производством. Руководитель нашей компании на Украине считает, что в ближайшие месяцы там предстоит много работы. Наблюдается большой интерес из России к украинским объектам, которые теперь имеют очень привлекательную стоимость. К тому же, у многих предприятий были российские кредиторы, и из-за кризиса им переходят активы, которые были в залоге.

- У «Велес Капитала» есть еще проекты в области прямых инвестиций?

- В промышленные активы мы не вкладываемся. Проект на Украине – скорее исключение. Мы специализируемся на девелопменте.

- Будете ли вы пересматривать стратегию с учетом кризиса?

- Мы продолжим двигаться в направлении крупного диверсифицированного инвестиционного банка. Ясно, что с точки зрения доходности какие-то направления перестали быть прибыльными. Трейдинг на рынке акций умер, и когда он воскреснет, неясно. У клиентов остались пакеты на руках. Иногда кто-то звонит и говорит, что хочет что-то купить или продать, но это редкость. В основном все сидят в бумагах. При этом долговой дэск будет работать. Мы ждем возвращения расчетных векселей на рынок. Повторюсь, наблюдаем колоссальный спрос на еврооблигации и валютные векселя, особенно со стороны крупных институциональных инвесторов – страховых компаний и банков.

- Интересуетесь работой с проблемными долгами?

- Сейчас появится много векселей и облигаций, которые эмитенты не смогут погасить в срок. Чудес мы, конечно, не обещаем, но зачастую можем оказать помощь с такими долгами. Например, подыскать покупателей на векселя или обратиться в суд в интересах владельцев проблемных облигаций. У нас есть такой опыт.