8 февраля 2009
Одно известное высказывание гласит: «Если дипломат говорит "да", это означает "может быть", если он говорит "может быть", это означает "нет", если он говорит "нет", то это не дипломат». Эта «народная мудрость» может стать ключевой в определении политики США по отношению к Китаю в ближайшие годы. Ведь поняв, вел ли себя Тимоти Гейтнер как дипломат или нет, утверждая, что «Китай манипулирует своей валютой», мы сможем понять и последующие действия новой американской администрации.
Упомянутое заявление содержится в письменном ответе Гейтнера на вопросы финансовой комиссии сената США, заданные ему в ходе процедуры его утверждения на должность секретаря казначейства. В ответе Гейтнер подчеркнул, что данное заявление является не его личной точкой зрения, а отражением подхода администрации Барака Обамы, опирающегося на «мнения большого количества экономистов». Формально после получения подобного письменного ответа казначейства финансовая комиссия может приступить к подготовке принятия законодательных актов, направленных на введение ограничительных пошлин против любых китайских товаров. От того, восприняла ли она слова Гейтнера как слова «финансового дипломата», зависит не только развитие китайско-американских торговых отношений, но и ситуация в мировой торговле в целом.
А есть ли мальчик?
Прежде чем говорить о последствиях ответа секретаря казначейства, давайте попробуем разобраться в существе вопроса. Китай является вторым по объему товарооборота торговым партнером США после Канады, а США — первым для Китая. В прошлом году объем их двусторонней торговли составил 333,74 млрд долларов. Экспорт КНР в Соединенные Штаты составил 19% от всего экспорта страны, а импорт — 7%. При этом на протяжении последних десятилетий профицит Китая в торговле с США постоянно рос. За 2008 год он превысил 150 млрд долларов. Если смотреть на проблему с этой точки зрения, то, безусловно, китайская валюта выглядит недооцененной.
Впрочем, США являются ведущим, но далеко не единственным торговым партнером КНР. Торговый оборот Китая с государствами Восточной и Юго-Восточной Азии значительно превосходит цифры китайско-американского торгового обмена. Но в торговле с ними КНР имеет торговый дефицит, достигающий 100 млрд долларов. В случае укрепления юаня повысится и его стоимость в отношении азиатских валют, что даст дополнительный импульс для увеличения экспорта азиатских государств в Китай и приведет к росту торгового дефицита последнего. Более того, нарушится механизм взаимодействия упомянутых стран с Китаем, так как КНР и государства Восточной и Юго-Восточной Азии фактически находятся в экономической кооперации, в условиях которой каждый участник специализируется на определенном производстве. Китай является конечным изготовителем товаров, естественно, получая при этом дополнительную прибыль, но в целом он аккумулирует полученный профицит, а затем и распределяет основную его часть между своими партнерами. Финансовая составляющая этих взаимоотношений весьма велика. Их нарушение может привести к разрушению «технологической цепочки» производства товаров, которые в конечном счете попадают на рынки Северной Америки и Европы.
Именно поэтому одним из контраргументов Пекина в отношении обвинений в искусственном поддержании заниженного курса национальной валюты было то, что курс юаня определяется не только по отношению к доллару США, но к мультивалютной корзине, где американский доллар является всего лишь одной из составляющих. Президент Центрального банка Китая Чжоу Сяочуань заявил на днях, что важными торговыми партнерами КНР также являются страны зоны евро, Япония, Южная Корея, Сингапур, Великобритания, Россия, Малайзия, Таиланд, Австралия и Канада, и курсы валют этих стран влияют на определение курса юаня. Если мы будем учитывать соотношение курсов валют перечисленных государств, то окажется, что курс юаня даже переоценен и что в настоящий момент соотношение доллар—юань должно было быть около 1/8.
США требовали повышения курса китайской валюты и в 1990-е годы прошлого века, и в первые годы нынешнего. В 2005 году Пекин отменил жесткую привязку юаня к доллару, после чего к середине 2008 года китайская национальная валюта подорожала в отношении американской на 17%. Однако этот факт нельзя однозначно рассматривать как результат давления Вашингтона, так как именно в последнее время Пекин приступил к реализации долгосрочной программы, нацеленной на увеличение внутреннего потребления, что требовало повышения жизненного уровня населения. Странность же позиции США заключалась в том, что Вашингтон, настаивая на повышении курса юаня, в то же время не добивался удорожания гонконгского доллара, курс которого был стабилен по отношению к американскому на протяжении всего первого десятилетия XXI века. А ведь 80% экспорта Гонконга — это открытый реэкспорт из материкового Китая.
Неоднозначность ситуации вокруг китайской валюты признает Международный валютный фонд (IMF). Хотя большинство его экспертов считает, что юань «фундаментально недооценен», они, однако, не выдвигают тезис о том, что китайское руководство целенаправленно манипулирует курсом национальной валюты с целью получения торговых преимуществ. IMF намеренно не рассматривает вопрос о состоянии экономики КНР с 2006 года, хотя по регламенту должен делать это ежегодно. Причина — серьезные разногласия между членами фонда в отношении определения курса китайской валюты.
Сократить дефицит
2009 год будет очень трудным для Америки, и команда Барака Обамы прекрасно это понимает. Одним из приоритетных направлений экономической политики нового президента является борьба с ускоряющимся ростом безработицы. Есть достаточно простой рецепт, позволяющий ее уменьшить и решить проблему дефицита торгового баланса: нужно резко сократить импорт и увеличить экспорт. В результате возрастет загрузка американской промышленности, уменьшится безработица, американская экономика войдет в очередной этап подъема. Но это, как гласит известная английская поговорка, легче сказать, чем сделать&
Вашингтон изыскивает все возможные резервы для реализации данной политики, даже в ущерб национальной безопасности. Так, в январе КНР и США подписали в Пекине документ, согласно которому снимается большинство ограничений на экспорт в Китай высокотехнологичной продукции, включая продукцию двойного назначения. Это вполне может увеличить американский экспорт, так как высокие технологии являются востребованными на китайском рынке.
Попытки же искусственного ограничения китайского экспорта в США способны привести к самым серьезным негативным последствиям для экономики североамериканской страны. Дело в том, что у КНР на руках казначейские облигации США почти на 700 млрд долларов. Введение запретительных пошлин может подтолкнуть Пекин к продаже этих облигаций, а это с большой вероятностью приведет к обрушению всего американского внешнего долга. Даже намек на обострение американо-китайских торговых отношений, который прозвучал в словах Тимоти Гейтнера, вызвал резкий скачок вверх доходности по 10-летним treasury bonds: 23 января они достигли шести недельных максимумов.
Откровенные высказывания секретаря казначейства показывают, что американская элита все больше склоняется к усилению мер протекционистского характера. Попытка оказать давление на Пекин с целью добиться уменьшения его экспорта в США — всего лишь одно из проявлений этого курса. Конечно, вероятность того, что Вашингтон возведет непреодолимые барьеры для китайских товаров, в настоящее время весьма незначительна, однако многое говорит о стремлении США создать особую зону благоприятствования для продукции своей экономики. «Демон изоляционизма» весьма силен в умах руководства США. В свою очередь, создание каких-либо зон с исключительными условиями для американского бизнеса неизбежно приведет к созданию зон с аналогичными преимуществами для других экономик. Подобные действия будут способствовать разрушению единого рынка международной торговли и созданию нескольких закрытых сегментов, одним из которых с большой вероятностью станет китайский кластер на азиатском континенте.
Вячеслав Чубаров, газета Business & FM
Упомянутое заявление содержится в письменном ответе Гейтнера на вопросы финансовой комиссии сената США, заданные ему в ходе процедуры его утверждения на должность секретаря казначейства. В ответе Гейтнер подчеркнул, что данное заявление является не его личной точкой зрения, а отражением подхода администрации Барака Обамы, опирающегося на «мнения большого количества экономистов». Формально после получения подобного письменного ответа казначейства финансовая комиссия может приступить к подготовке принятия законодательных актов, направленных на введение ограничительных пошлин против любых китайских товаров. От того, восприняла ли она слова Гейтнера как слова «финансового дипломата», зависит не только развитие китайско-американских торговых отношений, но и ситуация в мировой торговле в целом.
А есть ли мальчик?
Прежде чем говорить о последствиях ответа секретаря казначейства, давайте попробуем разобраться в существе вопроса. Китай является вторым по объему товарооборота торговым партнером США после Канады, а США — первым для Китая. В прошлом году объем их двусторонней торговли составил 333,74 млрд долларов. Экспорт КНР в Соединенные Штаты составил 19% от всего экспорта страны, а импорт — 7%. При этом на протяжении последних десятилетий профицит Китая в торговле с США постоянно рос. За 2008 год он превысил 150 млрд долларов. Если смотреть на проблему с этой точки зрения, то, безусловно, китайская валюта выглядит недооцененной.
Впрочем, США являются ведущим, но далеко не единственным торговым партнером КНР. Торговый оборот Китая с государствами Восточной и Юго-Восточной Азии значительно превосходит цифры китайско-американского торгового обмена. Но в торговле с ними КНР имеет торговый дефицит, достигающий 100 млрд долларов. В случае укрепления юаня повысится и его стоимость в отношении азиатских валют, что даст дополнительный импульс для увеличения экспорта азиатских государств в Китай и приведет к росту торгового дефицита последнего. Более того, нарушится механизм взаимодействия упомянутых стран с Китаем, так как КНР и государства Восточной и Юго-Восточной Азии фактически находятся в экономической кооперации, в условиях которой каждый участник специализируется на определенном производстве. Китай является конечным изготовителем товаров, естественно, получая при этом дополнительную прибыль, но в целом он аккумулирует полученный профицит, а затем и распределяет основную его часть между своими партнерами. Финансовая составляющая этих взаимоотношений весьма велика. Их нарушение может привести к разрушению «технологической цепочки» производства товаров, которые в конечном счете попадают на рынки Северной Америки и Европы.
Именно поэтому одним из контраргументов Пекина в отношении обвинений в искусственном поддержании заниженного курса национальной валюты было то, что курс юаня определяется не только по отношению к доллару США, но к мультивалютной корзине, где американский доллар является всего лишь одной из составляющих. Президент Центрального банка Китая Чжоу Сяочуань заявил на днях, что важными торговыми партнерами КНР также являются страны зоны евро, Япония, Южная Корея, Сингапур, Великобритания, Россия, Малайзия, Таиланд, Австралия и Канада, и курсы валют этих стран влияют на определение курса юаня. Если мы будем учитывать соотношение курсов валют перечисленных государств, то окажется, что курс юаня даже переоценен и что в настоящий момент соотношение доллар—юань должно было быть около 1/8.
США требовали повышения курса китайской валюты и в 1990-е годы прошлого века, и в первые годы нынешнего. В 2005 году Пекин отменил жесткую привязку юаня к доллару, после чего к середине 2008 года китайская национальная валюта подорожала в отношении американской на 17%. Однако этот факт нельзя однозначно рассматривать как результат давления Вашингтона, так как именно в последнее время Пекин приступил к реализации долгосрочной программы, нацеленной на увеличение внутреннего потребления, что требовало повышения жизненного уровня населения. Странность же позиции США заключалась в том, что Вашингтон, настаивая на повышении курса юаня, в то же время не добивался удорожания гонконгского доллара, курс которого был стабилен по отношению к американскому на протяжении всего первого десятилетия XXI века. А ведь 80% экспорта Гонконга — это открытый реэкспорт из материкового Китая.
Неоднозначность ситуации вокруг китайской валюты признает Международный валютный фонд (IMF). Хотя большинство его экспертов считает, что юань «фундаментально недооценен», они, однако, не выдвигают тезис о том, что китайское руководство целенаправленно манипулирует курсом национальной валюты с целью получения торговых преимуществ. IMF намеренно не рассматривает вопрос о состоянии экономики КНР с 2006 года, хотя по регламенту должен делать это ежегодно. Причина — серьезные разногласия между членами фонда в отношении определения курса китайской валюты.
Сократить дефицит
2009 год будет очень трудным для Америки, и команда Барака Обамы прекрасно это понимает. Одним из приоритетных направлений экономической политики нового президента является борьба с ускоряющимся ростом безработицы. Есть достаточно простой рецепт, позволяющий ее уменьшить и решить проблему дефицита торгового баланса: нужно резко сократить импорт и увеличить экспорт. В результате возрастет загрузка американской промышленности, уменьшится безработица, американская экономика войдет в очередной этап подъема. Но это, как гласит известная английская поговорка, легче сказать, чем сделать&
Вашингтон изыскивает все возможные резервы для реализации данной политики, даже в ущерб национальной безопасности. Так, в январе КНР и США подписали в Пекине документ, согласно которому снимается большинство ограничений на экспорт в Китай высокотехнологичной продукции, включая продукцию двойного назначения. Это вполне может увеличить американский экспорт, так как высокие технологии являются востребованными на китайском рынке.
Попытки же искусственного ограничения китайского экспорта в США способны привести к самым серьезным негативным последствиям для экономики североамериканской страны. Дело в том, что у КНР на руках казначейские облигации США почти на 700 млрд долларов. Введение запретительных пошлин может подтолкнуть Пекин к продаже этих облигаций, а это с большой вероятностью приведет к обрушению всего американского внешнего долга. Даже намек на обострение американо-китайских торговых отношений, который прозвучал в словах Тимоти Гейтнера, вызвал резкий скачок вверх доходности по 10-летним treasury bonds: 23 января они достигли шести недельных максимумов.
Откровенные высказывания секретаря казначейства показывают, что американская элита все больше склоняется к усилению мер протекционистского характера. Попытка оказать давление на Пекин с целью добиться уменьшения его экспорта в США — всего лишь одно из проявлений этого курса. Конечно, вероятность того, что Вашингтон возведет непреодолимые барьеры для китайских товаров, в настоящее время весьма незначительна, однако многое говорит о стремлении США создать особую зону благоприятствования для продукции своей экономики. «Демон изоляционизма» весьма силен в умах руководства США. В свою очередь, создание каких-либо зон с исключительными условиями для американского бизнеса неизбежно приведет к созданию зон с аналогичными преимуществами для других экономик. Подобные действия будут способствовать разрушению единого рынка международной торговли и созданию нескольких закрытых сегментов, одним из которых с большой вероятностью станет китайский кластер на азиатском континенте.
Вячеслав Чубаров, газета Business & FM
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба