Краш-тест Старого Света

Внешне успешный проект под названием «Евросоюз» вместе со всей мировой экономикой попал в зону серьезной турбулентности. С осени 2008 года трясти его стало все сильнее. Финансовая нестабильность, темпы экономической активности замедляются, растут риски того, что одна или более стран ЕС могут объявить дефолт.

В первую очередь это касается стран Прибалтийского региона, а также Венгрии. Их региональные банки дышат на ладан, национальные валюты обваливаются, ликвидности нет, фондовые рынки едва живы. Кроме того, обостряются различия в динамике 27 государств еврозоны, которые в последние несколько лет и так становились все заметнее. Но самое главное — нет координированной политики в решении проблем ЕС. Есть единая европейская валюта, единое экономическое пространство, но ЕЦБ не имеет такой же свободы действий, какой обладают ФРС или Банк Англии. В нынешней ситуации становится все понятнее, почему даже основатели Евросоюза говорили о том, что по своей сути блок является политическим, а не экономическим образованием.

Чисто европейские проблемы

Банковская система Европы, абсолютно независимо от инвестиций в американскую недвижимость, сама по себе сейчас стоит лицом к лицу с тремя проблемами: кредитный кризис по всему спектру еврозоны, сложная ситуация в собственном ипотечном секторе сабпрайм и, кроме того, очень большой объем потенциально потерянных инвестиций в балканские и прибалтийские страны.

Первая проблема, которая при нормальном развитии мировой экономики могла бы быть как-то сглажена, в нынешнем положении только усугубляет неэффективность и дисбалансы в системе еврозоны.

Очевидно, что во многих европейских странах имелись собственные трудности еще до того, как обвал в сабпрайм инициировал проблемы во всей мировой экономике. В начале текущего десятилетия как ФРС, так и ЕЦБ, снизив ставки до 1% и 2% соответственно, наводнили финансовую систему «легкодоступной» ликвидностью. Принятие единой европейской валюты распространило эту ликвидность и «климат» низких процентных ставок на все страны, входившие на тот момент в ЕС. По сути низкие процентные ставки являются обычным феноменом для развитых экономик, вроде Германии, но только экономика уровня немецкой могла бы вынести наводнение этими легкими деньгами без негативных последствий в дальнейшем. Однако введение евро распространило эту среду на всю еврозону. Легкие кредитные деньги, до которых «дорвались» более слабые экономики, привели к потребительскому буму, ставшему одной из причин бурного роста цен на недвижимость в Европе. Этот экономический бум, даже и без проблем с сабпрайм и кредитного кризиса, был обречен смениться спадом.

Примерами этого могут служить, в частности, такие страны, как Испания, Ирландия, Португалия и Италия. В 2006 году в Испании было построено больше домов, чем в Германии, Франции и Великобритании вместе взятых. Банки выдавали кредиты с «ультралиберальными» условиями — 100% от стоимости объекта недвижимости без необходимости первоначального внесения собственных средств. В Испании обычным делом было уклонение от выплат по кредитным картам. Все это привело к созданию пузыря кредитов, который был так же нестабилен, как и сабпрайм в США.

Кроме того, более бедные страны, принятые в ЕС, стремились урвать как можно больше займов — вполне в духе известной фразы Бориса Ельцина «берите себе суверенитета, сколько проглотите».

В результате в отдельные годы темпы роста ВВП в Прибалтийском регионе превышали 15%, что превышало даже показатели в Восточноазиатском регионе. Темпы инфляции в европейских государствах тоже достигли двузначных величин.

Кредитное топливо для этого стремительного взлета с радостью поставляли французские, итальянские, австрийские, скандинавские и греческие банки. До этого ограниченные только пространством своих региональных рынков, они придерживались стратегии агрессивного кредитования по отношению к своим новоиспеченным восточным соседям по ЕС. Скандинавские банки особенно активно развернулись в Прибалтике, греки и австрийцы — на Балканах, французы и итальянцы пошли еще дальше — в Россию.

В целом общий объем кредитов, предоставленных австрийскими банками развивающимся странам, составляет 85% от ВВП Австрии (240 млрд евро) с основной концентрацией займов в Венгрии, на Украине и в Сербии. Все эти страны сейчас выстроились в очередь за помощью к МВФ.

Во многих аспектах текущее сложное положение развивающихся стран Восточной Европы сходно с тем, что произошло с азиатскими экономиками в конце 1990-х. Кроме того, многие государства региона также накопили большие объемы краткосрочных долгов, деноминированных в долларах. Это означает продолжение давления на позиции национальных валют.

Ухудшение финансового положения в странах Восточной Европы, в частности, оказало непосредственное влияние на итальянский Unicredit, а также австрийские Raiffeisen International и Erste Bank.

Причем корреляция здесь и прямая, и обратная: с одной стороны, дефолт какого-либо из прибалтийских государств ставит под удар страны, которые активно кредитовали этот регион. С другой — чем больше зависимость какого-либо из членов еврозоны от регионального заемщика, тем большему риску он подвержен в результате проблем в странах, предоставивших ему кредиты, а также в их банках.

Дисбалансы не только у новичков

Для примера можно взять разницу в динамике развития «старичков» ЕС — Германии и Испании. В то время как в Германии уровень безработицы составляет 7,8%, в Испании этот показатель достигает почти 13%. Темпы промышленного производства в Германии в целом за 12 месяцев прошедшего года составили –3,9%, а в Испании все –11%. В Германии за 2008 год накопился профицит торгового баланса на 280 млрд долларов. В Испании — дефицит 154 млрд долларов.

Согласно данным Deutsche Bank, объединенный уровень платежных балансов и долгов стран Восточной и Центральной Европы составляет примерно 18% от их ВВП. Для сравнения: этот показатель составляет всего 8% для стран Азии и Латинской Америки. Отдельные члены ЕЭС, в частности Эстония, Латвия и Литва, сейчас в зоне особого риска с повышенными уровнями соотношения долга к ВВП.

Продолжает увеличиваться разница в ставках по гособлигациям Австрии, Италии, Голландии, Испании, Ирландии, Бельгии по сравнению с немецкими бундосами (гособлигации Германии). Это означает, что степень неприятия риска продолжает расти, а вместе с ней — и компенсация в разнице спредов, которую хотят видеть инвесторы по сравнению с Германией, считающейся более стабильной, чем остальные страны региона.

Сегодня стоимость защиты от дефолта облигаций ряда европейских государств выше, чем стоимость защиты от дефолта британского HSBC — одного из крупнейших банков в мире. Это кардинальный поворот по сравнению с ситуацией 12-месячной давности, когда инвесторы больше верили в финансовую стабильность отдельных государств, а не корпораций.

Кредитные рейтинги недавно были понижены для долговых обязательств Греции и Испании. На очереди может быть целый ряд стран: Италия, Бельгия, Ирландия и Великобритания.

Беспорядки в результате ухудшения экономического положения в Греции и Прибалтике — это первые очаги недовольства на периферии ЕС. Глава МВФ Доминик Стросс-Кан в одном из своих недавних заявлений отметил, что в случае дальнейшего продолжения рецессии забастовки и акции недовольства могут распространиться на территории других государств Евросоюза. В подтверждение его слов массовые забастовки профсоюзов уже начались во Франции — в конце января в Марселе в них приняли участие 100 тыс. человек.

Роль ЕЦБ

Жан-Клод Трише в последнее время все более громко говорит о том, что ЕЦБ в дальнейшем мог бы играть более активную роль в контроле над европейским банковским сектором. Таким образом, как чиновники ЕЦБ, так и многие лица со стороны МВФ стали активно продвигать вопрос о том, что Евросоюзу необходим более интегрированный подход и более централизованное управление для обеспечения финансовой стабильности блока. Предлагается создание общеевропейского индекса, который отражал бы состояние банковского сектора в целом.

С одной стороны, Европейский Центробанк играет объединительную роль, это очевидно. Нежелание чиновников ЕЦБ так агрессивно «резать» процентные ставки, как это делают в ФРС, пока что оставляет хотя бы минимальное, но все же пространство для маневров, и это с выгодной стороны отличает ситуацию в еврозоне от положения в США. Трише не раз уже говорил о том, что выбраться из «ловушки ликвидности» потом будет очень непросто. Кроме того, член управляющего совета ЕЦБ Ив Мерш в одном из своих выступлений отметил, что банку будет довольно трудно использовать «нестандартные меры» по стимулированию экономики еврозоны после того, как обычные меры будут исчерпаны (то есть, когда ставки приблизятся к 0%). «Задействовать политику "количественного смягчения" в контексте еврозоны будет намного сложнее, чем полагают многие»,— сказал он. В частности, одним из первых шагов в арсенале «нестандартных мер» Центробанков является покупка гособлигаций. Но для ЕЦБ здесь встает другой вопрос: каких облигаций? Какой именно страны?

С другой стороны, когда в 1992 году был подписан Маастрихтский договор, который положил начало Европейскому Союзу, члены созданного блока согласились на создание зоны одной валюты, однако при этом не стали отказываться от контроля над состоянием собственных банковских и финансовых секторов. Европейские страны сами регулируют свои банки. Это — одна из ключевых проблем для ЕС в нынешнем финансовом кризисе: по общепринятому законодательству у каждого государства свои собственные банковские системы. Возможности европейских стран противостоять текущему замедлению мировой экономики различны, но именно тот факт, что не Брюссель, а каждое государство по отдельности вынуждено решать свои проблемы, осложняет ситуацию, и создать аналог единого пакета мер, которые принимают в США, не удастся. Здесь лежит противоречие, которое мешает эффективно бороться с текущим кризисом и показывает, что ЕС по-прежнему больше политическое, нежели экономическое образование. Единая валюта подразумевает единый монетарный курс для всей еврозоны. Однако разное состояние экономик блока, будь то Германия, Испания или Литва, требует различных монетарных и фискальных мер.

Кроме того, единая валюта означает, что та страна, которая испытывает дефицит в торговом балансе в результате снижения экспорта, не может решить проблему естественным способом — изменением процентных ставок. Очевидно, что для экономик, скажем, Нидерландов и Греции слабые котировки евро предполагают совершенно разные последствия.

Стоит также отметить, что положение Германии как самой крепкой экономики, которая является к тому же и самым влиятельным членом ЕС, оказывает сдерживающее влияние на остальные страны.

Что дальше?

Согласно либеральной британской концепции, ЕС должен остаться сообществом объединенных общим рынком независимых государств, которые, основываясь на общих ценностях, тесно сотрудничают по широкому кругу направлений. Лондон выступает за активное расширение ЕС: он видит в этом гарантию невозможности перерастания Евросоюза в централизованную структуру, конфедеративное государство. С другой стороны, есть континентальная, более «левая» франко-германская концепция. Берлин и Париж активно выступают как раз за централизацию Евросоюза, наделение европейских институтов все большими полномочиями.

Совершенно очевидно, в каком направлении будет развиваться ЕС в ближайшей перспективе. Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Словения, Кипр, Мальта — эти страны стали членами объединения в 2004 году. И именно они сегодня являются очагами финансовой нестабильности в блоке. До начала кризиса вовсю шли спекуляции на тему того, что такие страны, как Украина и Турция, вскоре могут стать новыми членами Евросоюза. Однако теперь, учитывая финансовое положение в этих государствах, процесс принятия новых членов не только в ЕС, но и в зону евро, скорее всего, приостановится. Спреды по гособлигациям Украины по сравнению с американскими трежерис достигли почти 25% — этот показатель выше только у Эквадора, который объявил технический дефолт в декабре 2008 года.

Одним из главных недостатков ЕС остается разобщенность его рынков (по сравнению с той же Америкой). Глава ЕЦБ Жан-Клод Трише в одном из своих последних заявлений отметил, что проблема дисбалансов на долговом рынке Европы является одной из ключевых. Если рынок удастся сбалансировать, договориться на правительственном уровне или как-то еще решить проблему продолжающей расти разницы в спредах по гособлигациям и сделать этот рынок монолитным, тогда зона евро будет оставаться более или менее стабильной.

Жан Монне, один из «отцов-основателей» Евросоюза, так высказывался в период формирования блока: «То сообщество, которое мы создали сегодня, не конечная цель. Это только один из этапов на пути к организованному миру будущего».

Слухи о том, что Германия может отказаться от единой европейской валюты, которая подрывает силу ее экономики, идут уже не первый день. Кроме того, в последнее время также заговорили и о том, что в случае продолжения дефляции и усиления протекционистских настроений может начаться исход из ЕС и других государств. Станет ли текущий кризис катализатором для этих настроений, пока судить сложно. Но в том, что он основательно проверит на прочность саму структуру ЕС, сомневаться не приходится. Путь к организованному будущему для стран Европы будет непростым.