2 апреля 2009
О перспективах российского рынка доверительного управления, ответственности руководителей компаний в период кризиса спецкорреспонденту РБК daily ИГОРЮ ПЫЛАЕВУ рассказал председатель совета директоров УК «Тройка Диалог» ПАВЕЛ ТЕПЛУХИН.
— Чем отличается ныне превалирующая модель сохранения средств от традиционно консервативной?
— Как показывает статистика, на протяжении последних десяти лет мировая индустрия Private Banking достигла зрелости, перешла в стадию стагнации, а к концу 2007 года даже появился отрицательный прирост. Люди, родившиеся в послевоенное время и считавшие необходимым сберегать часть своего дохода — через депозиты, взаимные фонды, другие накопительные инструменты, — начали выходить на пенсию, то есть вступили в фазу активного расходования ранее накопленных средств. Поколение же 70-х годов прошлого века не стремится к накоплению, предпочитая жить в долг, в арендованной квартире, пользуясь автокредитами или ипотекой. Они рассуждают так: зачем сберегать, когда об их будущем позаботятся либо родители, оставив им в наследство квартиру или какое-то имущество, либо государственная пенсионная система. Вот одна из причин, почему индустрия доверительного управления начала стагнировать.
— Кризис меняет психологию людей относительно баланса траты/сбережения?
— Да, то, что случилось в 2008 году, коренным образом поменяло всю ситуацию. Люди потеряли большие деньги, а в некоторых случаях даже очень большие. К примеру, некоторые пенсионные фонды потеряли до 50—70% средств граждан, система страхования жизни, которая очень распространена за рубежом, также понесла значительные потери. Взаимные фонды похудели на 50%, хедж-фонды так вообще до 90%. То есть по всем институтам сбережения и инвестирования произошел обвал. В свою очередь это привело к резкому росту доли накоплений в текущих доходах населения. Если до 2008 года в тех же США объемы потребления превышали получаемый доход (граждане проедали накопления прежних лет), то сейчас все поменялось на 180 градусов. Уровень потребления резко упал, а доля накоплений начала резко расти, потому что люди интуитивно начали стараться восстановить прежний уровень накоплений.
— И ведь это серьезно изменит картину рынка...
— Да, благодаря этому индустрия доверительного управления получит рывок. Россия, конечно, была на периферии этого процесса — у нас накопления не были столь значительными, как в зрелых экономиках. Тем не менее и у нас происходят точно такие же изменения — в структуре доходов населения стала увеличиваться доля накопления, причем в разных формах. Одни вкладываются в драгметаллы, другие размещают средства на депозитах, третьи покупают паи. Вне зависимости от финансовых инструментов суть остается неизменной: этот сегмент финансового рынка в ближайшие годы будет опережать все прочие.
— Что ждет российский рынок коллективных инвестиций в ближайшее время?
— На рынке коллективных инвестиций мы увидим консолидацию управляющих компаний: мелкие игроки будут вынуждены уйти с этого рынка или слиться с более крупными компаниями. Это связано в том числе с особенностями российского законодательства, по которому управляющие компании могут получать вознаграждение лишь при наличии положительного дохода. В ближайший полтора года у многих УК положительного дохода не будет, значит, они будут вынуждены проедать свой уставной капитал или сворачивать бизнес. В нашем бизнесе затраты можно сократить лишь на 20—30%, но не на 100%. Поэтому более-менее безболезненно переживут кризис компании, которые либо имеют качественный (а не нарисованный) уставный капитал, либо управляют заметным портфелем иностранных клиентов, либо имеют под управлением крупные ПИФы, продолжающие платить базовое вознаграждение
— Как вы в целом оцениваете перспективы российского фондового рынка?
— Фондовый рынок — это зеркало реального сектора экономики. Понятно, что сейчас он не очень хорошо себя чувствует. Дна скорее всего мы еще не достигли. Поэтому вряд ли в ближайшие 12—18 месяцев фондовый рынок достигнет докризисных показателей. Но это не значит, что индекс РТС не будет расти. Будет! Поскольку его сегодняшний уровень не отражает реального положения в экономике страны. Нынешний показатель РТС является результатом технических продаж, которые случились осенью прошлого года, и связан с ликвидациями залогов, с маржин-колами. Я считаю, что индекс РТС в ближайшие шесть-девять месяцев вырастет до 1000 пунктов, а через полтора года покажет рост до 1500 пунктов.
— А реальный сектор?
— Сейчас очень многие руководители хотят свалить свои ошибки на кризис. Безусловно, есть объективные факторы, которые оправдывают действия владельцев компаний и топ-менеджмента. Однако зачастую нынешние проблемы компаний являются результатом просчетов управляющего звена. Например, многие ритейлеры в докризисное время одновременно выступали в роли владельцев коммерческой недвижимости и арендаторов тех же самых площадей. По этой причине им сейчас сложно снижать издержки по содержанию этих площадей. То есть ритейлеры оказались неэластичными к изменившейся среде. Та же самая ситуация наблюдается и в крупных предприятиях, где сложно разделить производство и социальную функцию поддержки населения. В целом надо понимать, что нам в ближайшие три года придется жить в условиях резкого сокращения бюджетных расходов (на 25—30% на федеральном уровне и в среднем до 40% на региональных уровнях). Правительству надо будет по максимуму сокращать расходы, так как бюджетный дефицит может породить высокую инфляцию, которая сильно ударит по всем слоям населения. Пока картина в реальном секторе не очень радужная.
— Чем отличается ныне превалирующая модель сохранения средств от традиционно консервативной?
— Как показывает статистика, на протяжении последних десяти лет мировая индустрия Private Banking достигла зрелости, перешла в стадию стагнации, а к концу 2007 года даже появился отрицательный прирост. Люди, родившиеся в послевоенное время и считавшие необходимым сберегать часть своего дохода — через депозиты, взаимные фонды, другие накопительные инструменты, — начали выходить на пенсию, то есть вступили в фазу активного расходования ранее накопленных средств. Поколение же 70-х годов прошлого века не стремится к накоплению, предпочитая жить в долг, в арендованной квартире, пользуясь автокредитами или ипотекой. Они рассуждают так: зачем сберегать, когда об их будущем позаботятся либо родители, оставив им в наследство квартиру или какое-то имущество, либо государственная пенсионная система. Вот одна из причин, почему индустрия доверительного управления начала стагнировать.
— Кризис меняет психологию людей относительно баланса траты/сбережения?
— Да, то, что случилось в 2008 году, коренным образом поменяло всю ситуацию. Люди потеряли большие деньги, а в некоторых случаях даже очень большие. К примеру, некоторые пенсионные фонды потеряли до 50—70% средств граждан, система страхования жизни, которая очень распространена за рубежом, также понесла значительные потери. Взаимные фонды похудели на 50%, хедж-фонды так вообще до 90%. То есть по всем институтам сбережения и инвестирования произошел обвал. В свою очередь это привело к резкому росту доли накоплений в текущих доходах населения. Если до 2008 года в тех же США объемы потребления превышали получаемый доход (граждане проедали накопления прежних лет), то сейчас все поменялось на 180 градусов. Уровень потребления резко упал, а доля накоплений начала резко расти, потому что люди интуитивно начали стараться восстановить прежний уровень накоплений.
— И ведь это серьезно изменит картину рынка...
— Да, благодаря этому индустрия доверительного управления получит рывок. Россия, конечно, была на периферии этого процесса — у нас накопления не были столь значительными, как в зрелых экономиках. Тем не менее и у нас происходят точно такие же изменения — в структуре доходов населения стала увеличиваться доля накопления, причем в разных формах. Одни вкладываются в драгметаллы, другие размещают средства на депозитах, третьи покупают паи. Вне зависимости от финансовых инструментов суть остается неизменной: этот сегмент финансового рынка в ближайшие годы будет опережать все прочие.
— Что ждет российский рынок коллективных инвестиций в ближайшее время?
— На рынке коллективных инвестиций мы увидим консолидацию управляющих компаний: мелкие игроки будут вынуждены уйти с этого рынка или слиться с более крупными компаниями. Это связано в том числе с особенностями российского законодательства, по которому управляющие компании могут получать вознаграждение лишь при наличии положительного дохода. В ближайший полтора года у многих УК положительного дохода не будет, значит, они будут вынуждены проедать свой уставной капитал или сворачивать бизнес. В нашем бизнесе затраты можно сократить лишь на 20—30%, но не на 100%. Поэтому более-менее безболезненно переживут кризис компании, которые либо имеют качественный (а не нарисованный) уставный капитал, либо управляют заметным портфелем иностранных клиентов, либо имеют под управлением крупные ПИФы, продолжающие платить базовое вознаграждение
— Как вы в целом оцениваете перспективы российского фондового рынка?
— Фондовый рынок — это зеркало реального сектора экономики. Понятно, что сейчас он не очень хорошо себя чувствует. Дна скорее всего мы еще не достигли. Поэтому вряд ли в ближайшие 12—18 месяцев фондовый рынок достигнет докризисных показателей. Но это не значит, что индекс РТС не будет расти. Будет! Поскольку его сегодняшний уровень не отражает реального положения в экономике страны. Нынешний показатель РТС является результатом технических продаж, которые случились осенью прошлого года, и связан с ликвидациями залогов, с маржин-колами. Я считаю, что индекс РТС в ближайшие шесть-девять месяцев вырастет до 1000 пунктов, а через полтора года покажет рост до 1500 пунктов.
— А реальный сектор?
— Сейчас очень многие руководители хотят свалить свои ошибки на кризис. Безусловно, есть объективные факторы, которые оправдывают действия владельцев компаний и топ-менеджмента. Однако зачастую нынешние проблемы компаний являются результатом просчетов управляющего звена. Например, многие ритейлеры в докризисное время одновременно выступали в роли владельцев коммерческой недвижимости и арендаторов тех же самых площадей. По этой причине им сейчас сложно снижать издержки по содержанию этих площадей. То есть ритейлеры оказались неэластичными к изменившейся среде. Та же самая ситуация наблюдается и в крупных предприятиях, где сложно разделить производство и социальную функцию поддержки населения. В целом надо понимать, что нам в ближайшие три года придется жить в условиях резкого сокращения бюджетных расходов (на 25—30% на федеральном уровне и в среднем до 40% на региональных уровнях). Правительству надо будет по максимуму сокращать расходы, так как бюджетный дефицит может породить высокую инфляцию, которая сильно ударит по всем слоям населения. Пока картина в реальном секторе не очень радужная.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба