23 апреля 2020 finversia.ru | Oil
В статье автор предпринимает попытку оценить масштабы глобальных перемен на рынке нефти и темпы его восстановления после глубоко кризиса. Оцениваются факторы предопределившие нестабильность и указываются причины её неотвратимости. Рассматриваются основные очертания рынка в условиях его восстановления и строятся выводы о том, что ожидает глобальный рынок нефти в среднесрочной перспективе. Высказывается мнение о том, что полноценное развитие российского рынка нефти и повышение его устойчивости к внешним шокам возможно при условии развития инфраструктуры хранения нефти. Инфраструктурные мощности могут стать основной для реализации в России проектов связанных с выпуском криптовалюты, обеспеченной физической нефтью и создать предпосылки для повышения роли страны на международных энергетическом и финансовом рынках.
Попадание цены нефти в зону беспрецедентной турбулентности: риски и новые возможности
Цена нефти показала беспрецедентное снижение в течение последних двух месяцев. Мартовское падение войдет в записи котировок черного золота как одно из самых обвальных за всю истории торгов. Текущие ценовые уровни в абсолютном выражении находятся вокруг значений, на которых нефть пребывала в начале 2000-х годов, но если учесть цены с учетом инфляции, то нынешние котировки нефти находятся вблизи уровней 70-х годов прошлого столетия.
Сильнейший удар по спросу нефти обусловлен вирусной инфекцией, которая грозит надолго поменять ландшафт мирового энергетического рынка и в целом пошатнуть глобальный экономический рост. Так, согласно данным ОЭСР, до 60% потребления нефтепродуктов приходится на автомобильный и авиатранспорт, попавшие под наиболее сильное стрессовое воздействие в силу введённых изоляционных требований и ограничений на перемещение. Без восстановления деловой активности и трансграничного перемещения до докризисного уровня, рынок нефти будет пребывать в кризисном состоянии. Уже сейчас просматриваются в качестве основного сценария развитие событий по траектории быстрого восстановления.
Этот сценарий предполагает появление высокоэффективных схем лечения и предупреждения заболеваний COVID19 и трансформацию его протекания в контролируемый характер с возможностью обеспечения пациентов оперативным медикаментозным лечением. Сценарий предполагает, что мировая экономика быстро воспрянет от стресса и рынок нефти восстановится в течение 2021 года с возвратом цены до докризисного уровня и ее закреплением в диапазоне $50–70. На теле мировой экономики останутся глубокие шрамы в виде возросшего государственного долга, и болезненный поиск в будущем компромисса между низкими ставками и стимулированием роста экономики.
Никогда прежде региональные и наднациональные монетарные власти крупнейших экономик мира не предпринимали столь масштабных мер административного воздействия на экономику, прибегая к инструментам экстренной поддержки. Так, к примеру, ФРС США совместно с министерством финансов страны выпустили программы стабилизации на $7 трлн., что составляет около 30% ВВП страны до ее вхождения в фазу вирусного кризиса. В совокупности данные меры оградили глобальные фондовые рынки от панического падения. Суммарные денежные вливания для поддержки ликвидности на глобальных рынках корпоративного долга и деловой активности через программу выкупа стрессовых активов, поддержки частных домохозяйств, а также малого и среднего бизнеса оцениваются в сумме до $10 трлн., что, по данным Всемирного банка, составляет 15% совокупного ВВП стран ОЭСР. Данные меры создадут предпосылки в будущем по ужесточению фискальных процедур и погрузят крупнейшие экономики в более ожесточённые валютные войны.
Нефтяные экономики таких стран как Россия и Саудовская Аравия будут вынуждены удерживать планку комфортных цен на нефть и более активно прибегать к методам ручного воздействия и настройки глобального предложения на нефтяном рынке. В случае если сланцевой добычи США удастся пройти сквозь перипетии кризиса также относительно безболезненно как в 2014–2015 годах это грозит тем, что ОПЕК+ останется еще долгие годы в парадигме систематического возврата к политике сдерживания предложения путем его квотирования и ручной балансировки рынка нефти. По сути ОПЕК+ станет единственный действенным органом координации усилий и непрерывного функционирования с квотированием добычи. При этом во избежание обострения кризисов будут выработаны механизмы взаимодействия с производителями из Северной Америки.
Другой важный аспект текущего кризиса состоит в том, что крупнейшие участники рынка на фоне разгоревшегося очага конфронтации смогли обменяться упреждающими ударами и раскрыть аргументы силы, к которым они готовы прибегнуть в случае необходимости. США представили наиболее богатый арсенал возможностей, который варьировался от угроз ввода импортных пошлин на нефть до признания ОПЕК+ незаконного структурой с последующим вводом санкций в отношении ее участников.
Американская сторона показала готовность действовать наиболее агрессивно, используя весь доступный в их распоряжении набор средств и сил для защиты своих производителей сланцевой нефтедобычи. Это вписывается в рамки политики администрации Трампа, который практическими действиями за предшествующее 4 года своего президентства давал понять оппонентам, что его наивысший приоритет в экономической политике состоит в сохранении и создании рабочих мест. В этой связи было бы крайне опрометчиво полагать, что США безвольно и безропотно на обязанностях проигравших отдадут свои достижения в мировой нефтяной экономике на растерзание рыночных сил, позволив сланцевым нефтяным активам раствориться в воронке падения цены на нефть.
Текущий кризис на рынке нефти как часть большого цикла его трансформации
Первопричины данного кризиса зародились еще в 2014-2015 годах – в период острой фазы предыдущего противостояния на рынке. И в этом контексте начало текущего кризиса перекликается с тем, что переживал глобальный рынок пятилетней давности. Тогда и сейчас на первых этапах падения цены нефти ОПЕК показывал недееспособность и стороны не готовы были к администрированию добычи путем ее сокращения.
В сущности, рынок не выходил из депрессивного состояния, в которое он погрузился в конце 2014 года. Более того, слабые места рынка еще более обнажились на фоне разрастающегося дисбаланса спроса и приложения. Поддержку рынку оказывали систематические усилия, предпринимаемые ОПЕК+ по выравниванию избыточного предложения над спросом, и вымывание с рынка объемов добычи Ирана за счет перезапуска санкционных ограничений, введённых США.
В условиях текущей нестабильности застарелые конфликты получили дополнительное обострение и скорее всего, если бы не сильнейший вирусный внешний шок, противоборство приняло бы более затяжной и неуступчивый характер. Глобальный внешний раздражитель и источник массированного сокращения спроса на товарную нефть развел крупнейших участников за линию активного противостояния.
Между тем, именно активность североамериканских нефтепроизводителей и их из года в год поступательно растущие объемы добычи размывали основы, обеспечивающие хрупкое равновесие на глобальном рынке энергоносителей. Нефтепрозводителям США за последние 12 лет удалось подняться на самые вершины в глобальной нефтяной политике и стать силой, которая в состоянии диктовать условия избыточного предложения. С 2008 по 2020 годы нефтедобытчики США смогли увеличить суточную добычу нефти с 5 до 13 млн. баррелей нефти или на 260% и стать постоянным источником нарастающих диспропорций спроса и предложения на рынке.
Так, если в середине 2000-х годов превышение предложения над спросом не превышало 1–2% от совокупного суточного потребления нефти в мире, то уже к 2019 году данное превышение поднялось до 5%, привнося постоянные дестабилизации на рынок нефти. Начиная с 2013 года диспропорции на рынке стали его перманентным состоянием и цена была в неустойчивом положении, демонстрируя склонность к сильному снижению на малейшем негативном новостном фоне.
В дополнение на рынок сильно воздействовали твиты президента США, за которыми прочно закрепилось прозвище «ценовой потолок» на рынке нефти. Этот прием предполагал, что продажа опционов CALL с ценой нефти выше $70 сулила стороне, продавшей их, получить гарантированную премию, опираясь в торговле на этот ограничитель роста цены. Продажа опциона была основана на допущении, что как только цена приближалась к отметке в $70, в действие вступали угрозы первого лица страны о том, что дальнейший рост цены недопустим ввиду его пагубного воздействия на поддержание устойчивого роста экономики США.
Хрупкое будущее равновесие и предел роста на рынке нефти
Несмотря на то, что ожидаемый выход из кризиса будет устойчивым и быстрым, а предпринятые меры сокращения добычи создадут условия восстановления равновесия и нормализации цены в 2021 году около докризисных значений в $60 ожидать ее роста выше $80 в период президентства Трампа маловероятно.
В экономической политике под его руководством отчётливо прослеживается осознание негативной корреляция меду расходами рядовых американцев и ценой нефти. Кроме того, с учетом предстоящей политики ультранизких процентных ставок монетарные власти будут нацелены на таргетирование низкой инфляции в США и любые источники ее роста немонетарного происхождения будут жестко подавляться. В числе подобных источников инфляции производителей находится цена нефти, которая без энтузиазма будет встречать новые твиты президента Трампа в случае ее попытки роста выше «уровня комфорта» в его понимании.
Конечно, упомянутый эффект «потолок цены» сохранится при условии победы Трампа во втором президентском сроке. В этом контексте позиции другого кандидата – Джо Байдена – как возможного лоббиста интересов нефтяных компаний, не препятствующего росту цен на нефть выглядят более предпочтительными.
Темпы восстановления на рынке нефти будут зависеть от двух факторов: 1. Это естественная убыль добычи нефти в дополнение к тем краткосрочным мерам, которые принял ОПЕК+ за счет выбытия низко маржинальных проектов и сокращения капитальных расходов. Несмотря на то, что нефтепроизводители США не участвуют напрямую в соглашении ОПЕК+, они будут вынуждены в рамках естественного отбора инвестиционных проектов по критериям экономической эффективности прибегнуть к сокращению добычи. Это наиболее сложный и болезненный путь естественного отбора, в котором рыночные силы регулируют предложение и не все основные участники рынка будут находиться в одинаковой диспозиции.
В частности, в США данный процесс будет иметь временной лаг до 6–12 месяцев и в основном снижение добычи нефти произойдет не ранее 2021 года и будет реализовано поступательно. Отчасти это обусловлено следующими факторами:
– Высокий уровень в сегменте сланцевой нефтедобычи, для которой применялось хеджирование цены. Так, согласно данным Goldman Sachs, около 43% всей добычи сланцевой нефти США хеджируется, и благодаря относительно высоким ценам нефти в 2019 году многим сланцевым компаниям удалось реализовать стратегии страхования от падения цены нефти в 2020 году. В рамках стратегий хеджирования их денежные потоки были защищены на случай снижения цены нефти ниже $40-50. Реализованные программы хеджирования позволят нефтяным компаниям в США обеспечивать положительный финансовый результат от извлечения нефти в условиях значительного снижения цены и приступить к поступательному процессу сокращения добычи в течение 2021 года в рамках среднесрочного планирования.
– Свободные мощности по хранению нефти, создающие дополнительный запас прочности за счет возможности перенаправить избыточные объемы нефти. Так, вместо поставок на физический рынок потребления, нефть размещается на хранение и перенаправляется на срочный рынок с отложенной поставкой нефти в будущем. На период отсроченной поставки потребителям нефть хранится в резервуарах. За последние 15 лет американским компаниям удалось выстроить империю хранения и совокупные коммерческие запасы нефти в хранилищах увеличились с 0,9 до 1,3 млрд. баррелей, что составляет 35% годового уровня добычи нефти в США. Данные запасы выступают амортизирующим механизмом, смягчающим негативный удар от шоковых потрясений на рынке нефти. Американские производители нефти начинают растягивать во времени ее поставки на рынок, прибегая к продаже нефти на срочном рынке, и используют стратегию хранения нефти для выторговывания фьючерсной премии. Данный прием позволяет увеличить маржинальность продаж нефти в период кризиса, опираясь на фьючерсный рынок и создать естественные условия для смягчения дисбаланса между спросом и предложением.
Указанные выше механизмы создадут предпосылки для расширения временного лага между падением цены нефти и сокращением добычи. Беспрецедентный шок со стороны спроса ускорит процесс заполнения хранилищ, создавая условия, при которых страны с наименее развитой инфраструктурой хранения и рынками производных финансовых инструментов окажутся более уязвимыми перед лицом кризиса.
В отличие от отечественного сектора добычи в концепции развития нефтеразработки в США отражено глубокое понимание, что ресурсы – это базис для устойчивого движения системы, при этом скорость и эффективность ее развития напрямую зависят от смежной инфраструктуры – хранение нефти и рынок производных финансовых инструментов.
Как резервуары позволяют бороться с кризисом и создают возможности для новой экономики
К нынешнему кризису на рынке нефти все его основные участники подошли в относительно равной степени готовности, имея запас прочности бюджетных систем и золотовалютные резервы. Тем не менее, успешная конкуренция на таком рынке – это не только потенциал прочности в виде запасов, но и развитая инфраструктура хранения нефти в сочетании с эффективным и разнообразным использованием финансовых инструментов. В этом ракурсе позиции США выглядят предпочтительнее, так как в их распоряжении находятся наибольшие мощности хранения мирового рынка энергоносителей. Так, по состоянию на март 2020 года, на долю США приходилось 43% всех имеющихся коммерческих запасов нефти и находящихся в распоряжении стран, входящих ОЭСР.
В США смогли сомкнуть в один круг крупнейшие центры ликвидности и мощности хранения, и сегодня нефть, торгуемая на товарных биржах США, – это устойчивый ценовой сигнал глобальному процессу ценообразования на рынке нефти. Подобное удалось достигнуть благодаря сбалансированному развитию рынка производных инструментом, рост объемов которого был сопряжен с поступательным развитием инфраструктуры хранения.
Высокая культура инвестирования и глубокое понимание основ функционирования рынка производных инструментов позволяет нефтяным компаниям в США в тесном взаимодействии с локальными финансовыми институтами активно монетизировать фьючерсную премию. Как это работает?
По фьючерсному контракту сторона, его продавшая, обязана поставить товар в будущем по цене поставки, которая будет достигнута в предусмотренную фьючерсным контрактом дату. В идеале цена фьючерсного контракта всегда должна быть выше, чем цена товара на условиях единовременной или спотовой поставки. Это превышение объясняется тем, что любая отложенная поставка в будущем предполагает дополнительные издержки, связанные с хранением товара, его страхованием и стоимостью капитала, отвлечённого в хранение товара. Таким образом, цена товара с поставкой в будущем в большинстве случаев будет выше, чем цена товара с поставкой в более ранние сроки. В финансовом сообществе данный эффект, образующий премию в цене на разных сроках поставки, называется контанго.
Контанго – это проявление справедливого ценообразования фьючерсов, и оно увеличивается до максимальных значений в условиях структурного превышения предложения над спросом. В период экономической депрессии и кризиса перепроизводства на рынке нефти затраты на хранение нефти и востребованность подобной услуги вырастает, что повышает фьючерсную премию. Таким образом, чем сильнее кризис перепроизводства, тем шире контанго и тем выше фьючерсная премия. В эти периоды нефтепрозводители изымают избыточное предложение нефти на рынке и перенаправляют его в нефтехранилища. При этом нефть на хранении продается по цене фьючерса, который стоит выше текущей (спотовой) цены, предполагающей краткосрочную поставку товара потребителю. Подобная практика позволяет производителям нефти обеспечивать балансирование спроса и предложения и продавать нефть по повышенной цене. На нижеприведенном графике наглядно прослеживается, как контанго сопряжено с провалами цены нефти в течение последних 25 лет. Пунктирными линиями выделены периоды «супер контанго». Глубина контанго отображает степень кризиса перепроизводства на рынке и масштабы разбалансировки спроса и предложения. К примеру, в период азиатского кризиса, фьючерсы с поставкой через 1 месяц были ниже цены фьючерса с поставкой через 12 месяцев на 25% .
Глобальный финансовый кризис 2008–2009 годов сопровождался контанго 40%. Нынешний кризис, вызванный глобальной пандемией вируса COVID19, создал беспрецедентно высокий уровень контанго, которое достигло в марте текущего года 70%.
Как можно заметить из графика, текущее «супер контанго» относится к числу наиболее масштабных и по своему размаху превышает предыдущие значения в условиях глобального замедления мировой экономики. Анализ динамики контанго эмпирически подтверждает, что нынешний кризис является наиболее глубоким структурным проявлением нестабильности с максимальной переполненностью всех существующих транспортных артерий товарной нефтью, и услуги по хранению находятся на максимальном уровне востребованности. Загрузка нефтехранилищ находится на предельно допустимом значении, и после восстановления глобальной экономики столь высокие объемы коммерческих запасов продолжительное время будут воздействовать на цену, оказывая на нее медвежье давление.
Восстановление цены будет медленным и болезненным процессом, и существующие мощности хранения будут заполнены до своего предельного уровня. В действие пойдут все доступные емкости хранения, включая танкеры – как действующие, так и резервные. Все, что способно быть применено в целях хранения нефти, будет вовлечено в модель монетизации контанго или продажи нефти, размещенной на хранении с отсроченной её поставкой в будущем по более высокой цене.
К сожалению, в России мировые тенденции сращивания физического рынка нефти с рынком деривативных инструментов пока не нашли широкого применения. Это является следствием отсутствия инвестиций в нефтехранилища как на уровне коммерческих инициатив, так и в масштабах национальных проектов по созданию инфраструктуры для размещения стратегического запаса нефти. Между тем, полноценное развитие системы нефтедобычи и появление современных моделей управления глобальными ценовыми рисками на рынке нефти и экстренное реагирование на стрессовую ситуацию невозможны без опоры на инфраструктуру хранения. Мощности по хранению нефти позволяют снизить отрицательные последствия снижения цены нефти и создать дополнительные источники и точки прибыли, как на уровне государственных финансов, так и корпораций.
Инфраструктура хранения способствовала бы наполнению биржевого рынка нефти срочными инструментами и повысила бы привлекательность нефтяного сектора в России как объекта долгосрочных инвестиций. Кроме того, хранилища является эффективным инструментом для повышения стрессоустойчивости национальной экономики к ценовым шокам на рынке углеводородов, их применение позволяют извлекать выгоду через монетизацию контанго.
Современный мир открывает все более разнообразные грани применения инфраструктуры, способной являться местом концентрации и перераспределения товаров с высокой добавленной стоимостью и ликвидностью. Такие товары как нефть и золото, имеющие всеобщее признание ценности, будут выступать материальными активами, обеспечивающими эмиссию цифровых денег на основе технологии блокчейн. Нефть в этом контексте является наиболее перспективным товаром по причине широкого разнообразия ценовых сигналов и глобального перераспределения товарных потоков. Нет ни одного другого класса товарных активов, которые бы закреплял такие объемы в международной торговле, как это характерно нефти. Товарно-денежный оборот нефти на первичном звене ее перехода от добычи к нефтепереработке составляет в год не менее $1 трлн. Другим уникальным свойством нефти является возможность масштабирования и расширения эмиссии через построение новых мощностей хранения и ввода их в оборот для обеспечения выпускаемой криптовалюты. Таким потенциалом не обладают другие товарные активы, и главное, что чем больше мощностей по хранению будет применено, тем более стабильным и устойчивым к ценовым потрясениям станет глобальный рынок нефти. Это снизит волатильность цены нефти и обратит на нее взор инвестиционного сообщества под новым углом зрения – как на средство обеспечения цифровых денег. Это также позволит углеводородному сырью открыть второе дыхание, сделав шаг в цифровую эпоху, и проложить мост между индустриальной экономикой и экономикой нового времени, основанной на трансформации фиатных денег в виртуальные инструменты платежа и сбережения капитала.
Попадание цены нефти в зону беспрецедентной турбулентности: риски и новые возможности
Цена нефти показала беспрецедентное снижение в течение последних двух месяцев. Мартовское падение войдет в записи котировок черного золота как одно из самых обвальных за всю истории торгов. Текущие ценовые уровни в абсолютном выражении находятся вокруг значений, на которых нефть пребывала в начале 2000-х годов, но если учесть цены с учетом инфляции, то нынешние котировки нефти находятся вблизи уровней 70-х годов прошлого столетия.
Сильнейший удар по спросу нефти обусловлен вирусной инфекцией, которая грозит надолго поменять ландшафт мирового энергетического рынка и в целом пошатнуть глобальный экономический рост. Так, согласно данным ОЭСР, до 60% потребления нефтепродуктов приходится на автомобильный и авиатранспорт, попавшие под наиболее сильное стрессовое воздействие в силу введённых изоляционных требований и ограничений на перемещение. Без восстановления деловой активности и трансграничного перемещения до докризисного уровня, рынок нефти будет пребывать в кризисном состоянии. Уже сейчас просматриваются в качестве основного сценария развитие событий по траектории быстрого восстановления.
Этот сценарий предполагает появление высокоэффективных схем лечения и предупреждения заболеваний COVID19 и трансформацию его протекания в контролируемый характер с возможностью обеспечения пациентов оперативным медикаментозным лечением. Сценарий предполагает, что мировая экономика быстро воспрянет от стресса и рынок нефти восстановится в течение 2021 года с возвратом цены до докризисного уровня и ее закреплением в диапазоне $50–70. На теле мировой экономики останутся глубокие шрамы в виде возросшего государственного долга, и болезненный поиск в будущем компромисса между низкими ставками и стимулированием роста экономики.
Никогда прежде региональные и наднациональные монетарные власти крупнейших экономик мира не предпринимали столь масштабных мер административного воздействия на экономику, прибегая к инструментам экстренной поддержки. Так, к примеру, ФРС США совместно с министерством финансов страны выпустили программы стабилизации на $7 трлн., что составляет около 30% ВВП страны до ее вхождения в фазу вирусного кризиса. В совокупности данные меры оградили глобальные фондовые рынки от панического падения. Суммарные денежные вливания для поддержки ликвидности на глобальных рынках корпоративного долга и деловой активности через программу выкупа стрессовых активов, поддержки частных домохозяйств, а также малого и среднего бизнеса оцениваются в сумме до $10 трлн., что, по данным Всемирного банка, составляет 15% совокупного ВВП стран ОЭСР. Данные меры создадут предпосылки в будущем по ужесточению фискальных процедур и погрузят крупнейшие экономики в более ожесточённые валютные войны.
Нефтяные экономики таких стран как Россия и Саудовская Аравия будут вынуждены удерживать планку комфортных цен на нефть и более активно прибегать к методам ручного воздействия и настройки глобального предложения на нефтяном рынке. В случае если сланцевой добычи США удастся пройти сквозь перипетии кризиса также относительно безболезненно как в 2014–2015 годах это грозит тем, что ОПЕК+ останется еще долгие годы в парадигме систематического возврата к политике сдерживания предложения путем его квотирования и ручной балансировки рынка нефти. По сути ОПЕК+ станет единственный действенным органом координации усилий и непрерывного функционирования с квотированием добычи. При этом во избежание обострения кризисов будут выработаны механизмы взаимодействия с производителями из Северной Америки.
Другой важный аспект текущего кризиса состоит в том, что крупнейшие участники рынка на фоне разгоревшегося очага конфронтации смогли обменяться упреждающими ударами и раскрыть аргументы силы, к которым они готовы прибегнуть в случае необходимости. США представили наиболее богатый арсенал возможностей, который варьировался от угроз ввода импортных пошлин на нефть до признания ОПЕК+ незаконного структурой с последующим вводом санкций в отношении ее участников.
Американская сторона показала готовность действовать наиболее агрессивно, используя весь доступный в их распоряжении набор средств и сил для защиты своих производителей сланцевой нефтедобычи. Это вписывается в рамки политики администрации Трампа, который практическими действиями за предшествующее 4 года своего президентства давал понять оппонентам, что его наивысший приоритет в экономической политике состоит в сохранении и создании рабочих мест. В этой связи было бы крайне опрометчиво полагать, что США безвольно и безропотно на обязанностях проигравших отдадут свои достижения в мировой нефтяной экономике на растерзание рыночных сил, позволив сланцевым нефтяным активам раствориться в воронке падения цены на нефть.
Текущий кризис на рынке нефти как часть большого цикла его трансформации
Первопричины данного кризиса зародились еще в 2014-2015 годах – в период острой фазы предыдущего противостояния на рынке. И в этом контексте начало текущего кризиса перекликается с тем, что переживал глобальный рынок пятилетней давности. Тогда и сейчас на первых этапах падения цены нефти ОПЕК показывал недееспособность и стороны не готовы были к администрированию добычи путем ее сокращения.
В сущности, рынок не выходил из депрессивного состояния, в которое он погрузился в конце 2014 года. Более того, слабые места рынка еще более обнажились на фоне разрастающегося дисбаланса спроса и приложения. Поддержку рынку оказывали систематические усилия, предпринимаемые ОПЕК+ по выравниванию избыточного предложения над спросом, и вымывание с рынка объемов добычи Ирана за счет перезапуска санкционных ограничений, введённых США.
В условиях текущей нестабильности застарелые конфликты получили дополнительное обострение и скорее всего, если бы не сильнейший вирусный внешний шок, противоборство приняло бы более затяжной и неуступчивый характер. Глобальный внешний раздражитель и источник массированного сокращения спроса на товарную нефть развел крупнейших участников за линию активного противостояния.
Между тем, именно активность североамериканских нефтепроизводителей и их из года в год поступательно растущие объемы добычи размывали основы, обеспечивающие хрупкое равновесие на глобальном рынке энергоносителей. Нефтепрозводителям США за последние 12 лет удалось подняться на самые вершины в глобальной нефтяной политике и стать силой, которая в состоянии диктовать условия избыточного предложения. С 2008 по 2020 годы нефтедобытчики США смогли увеличить суточную добычу нефти с 5 до 13 млн. баррелей нефти или на 260% и стать постоянным источником нарастающих диспропорций спроса и предложения на рынке.
Так, если в середине 2000-х годов превышение предложения над спросом не превышало 1–2% от совокупного суточного потребления нефти в мире, то уже к 2019 году данное превышение поднялось до 5%, привнося постоянные дестабилизации на рынок нефти. Начиная с 2013 года диспропорции на рынке стали его перманентным состоянием и цена была в неустойчивом положении, демонстрируя склонность к сильному снижению на малейшем негативном новостном фоне.
В дополнение на рынок сильно воздействовали твиты президента США, за которыми прочно закрепилось прозвище «ценовой потолок» на рынке нефти. Этот прием предполагал, что продажа опционов CALL с ценой нефти выше $70 сулила стороне, продавшей их, получить гарантированную премию, опираясь в торговле на этот ограничитель роста цены. Продажа опциона была основана на допущении, что как только цена приближалась к отметке в $70, в действие вступали угрозы первого лица страны о том, что дальнейший рост цены недопустим ввиду его пагубного воздействия на поддержание устойчивого роста экономики США.
Хрупкое будущее равновесие и предел роста на рынке нефти
Несмотря на то, что ожидаемый выход из кризиса будет устойчивым и быстрым, а предпринятые меры сокращения добычи создадут условия восстановления равновесия и нормализации цены в 2021 году около докризисных значений в $60 ожидать ее роста выше $80 в период президентства Трампа маловероятно.
В экономической политике под его руководством отчётливо прослеживается осознание негативной корреляция меду расходами рядовых американцев и ценой нефти. Кроме того, с учетом предстоящей политики ультранизких процентных ставок монетарные власти будут нацелены на таргетирование низкой инфляции в США и любые источники ее роста немонетарного происхождения будут жестко подавляться. В числе подобных источников инфляции производителей находится цена нефти, которая без энтузиазма будет встречать новые твиты президента Трампа в случае ее попытки роста выше «уровня комфорта» в его понимании.
Конечно, упомянутый эффект «потолок цены» сохранится при условии победы Трампа во втором президентском сроке. В этом контексте позиции другого кандидата – Джо Байдена – как возможного лоббиста интересов нефтяных компаний, не препятствующего росту цен на нефть выглядят более предпочтительными.
Темпы восстановления на рынке нефти будут зависеть от двух факторов: 1. Это естественная убыль добычи нефти в дополнение к тем краткосрочным мерам, которые принял ОПЕК+ за счет выбытия низко маржинальных проектов и сокращения капитальных расходов. Несмотря на то, что нефтепроизводители США не участвуют напрямую в соглашении ОПЕК+, они будут вынуждены в рамках естественного отбора инвестиционных проектов по критериям экономической эффективности прибегнуть к сокращению добычи. Это наиболее сложный и болезненный путь естественного отбора, в котором рыночные силы регулируют предложение и не все основные участники рынка будут находиться в одинаковой диспозиции.
В частности, в США данный процесс будет иметь временной лаг до 6–12 месяцев и в основном снижение добычи нефти произойдет не ранее 2021 года и будет реализовано поступательно. Отчасти это обусловлено следующими факторами:
– Высокий уровень в сегменте сланцевой нефтедобычи, для которой применялось хеджирование цены. Так, согласно данным Goldman Sachs, около 43% всей добычи сланцевой нефти США хеджируется, и благодаря относительно высоким ценам нефти в 2019 году многим сланцевым компаниям удалось реализовать стратегии страхования от падения цены нефти в 2020 году. В рамках стратегий хеджирования их денежные потоки были защищены на случай снижения цены нефти ниже $40-50. Реализованные программы хеджирования позволят нефтяным компаниям в США обеспечивать положительный финансовый результат от извлечения нефти в условиях значительного снижения цены и приступить к поступательному процессу сокращения добычи в течение 2021 года в рамках среднесрочного планирования.
– Свободные мощности по хранению нефти, создающие дополнительный запас прочности за счет возможности перенаправить избыточные объемы нефти. Так, вместо поставок на физический рынок потребления, нефть размещается на хранение и перенаправляется на срочный рынок с отложенной поставкой нефти в будущем. На период отсроченной поставки потребителям нефть хранится в резервуарах. За последние 15 лет американским компаниям удалось выстроить империю хранения и совокупные коммерческие запасы нефти в хранилищах увеличились с 0,9 до 1,3 млрд. баррелей, что составляет 35% годового уровня добычи нефти в США. Данные запасы выступают амортизирующим механизмом, смягчающим негативный удар от шоковых потрясений на рынке нефти. Американские производители нефти начинают растягивать во времени ее поставки на рынок, прибегая к продаже нефти на срочном рынке, и используют стратегию хранения нефти для выторговывания фьючерсной премии. Данный прием позволяет увеличить маржинальность продаж нефти в период кризиса, опираясь на фьючерсный рынок и создать естественные условия для смягчения дисбаланса между спросом и предложением.
Указанные выше механизмы создадут предпосылки для расширения временного лага между падением цены нефти и сокращением добычи. Беспрецедентный шок со стороны спроса ускорит процесс заполнения хранилищ, создавая условия, при которых страны с наименее развитой инфраструктурой хранения и рынками производных финансовых инструментов окажутся более уязвимыми перед лицом кризиса.
В отличие от отечественного сектора добычи в концепции развития нефтеразработки в США отражено глубокое понимание, что ресурсы – это базис для устойчивого движения системы, при этом скорость и эффективность ее развития напрямую зависят от смежной инфраструктуры – хранение нефти и рынок производных финансовых инструментов.
Как резервуары позволяют бороться с кризисом и создают возможности для новой экономики
К нынешнему кризису на рынке нефти все его основные участники подошли в относительно равной степени готовности, имея запас прочности бюджетных систем и золотовалютные резервы. Тем не менее, успешная конкуренция на таком рынке – это не только потенциал прочности в виде запасов, но и развитая инфраструктура хранения нефти в сочетании с эффективным и разнообразным использованием финансовых инструментов. В этом ракурсе позиции США выглядят предпочтительнее, так как в их распоряжении находятся наибольшие мощности хранения мирового рынка энергоносителей. Так, по состоянию на март 2020 года, на долю США приходилось 43% всех имеющихся коммерческих запасов нефти и находящихся в распоряжении стран, входящих ОЭСР.
В США смогли сомкнуть в один круг крупнейшие центры ликвидности и мощности хранения, и сегодня нефть, торгуемая на товарных биржах США, – это устойчивый ценовой сигнал глобальному процессу ценообразования на рынке нефти. Подобное удалось достигнуть благодаря сбалансированному развитию рынка производных инструментом, рост объемов которого был сопряжен с поступательным развитием инфраструктуры хранения.
Высокая культура инвестирования и глубокое понимание основ функционирования рынка производных инструментов позволяет нефтяным компаниям в США в тесном взаимодействии с локальными финансовыми институтами активно монетизировать фьючерсную премию. Как это работает?
По фьючерсному контракту сторона, его продавшая, обязана поставить товар в будущем по цене поставки, которая будет достигнута в предусмотренную фьючерсным контрактом дату. В идеале цена фьючерсного контракта всегда должна быть выше, чем цена товара на условиях единовременной или спотовой поставки. Это превышение объясняется тем, что любая отложенная поставка в будущем предполагает дополнительные издержки, связанные с хранением товара, его страхованием и стоимостью капитала, отвлечённого в хранение товара. Таким образом, цена товара с поставкой в будущем в большинстве случаев будет выше, чем цена товара с поставкой в более ранние сроки. В финансовом сообществе данный эффект, образующий премию в цене на разных сроках поставки, называется контанго.
Контанго – это проявление справедливого ценообразования фьючерсов, и оно увеличивается до максимальных значений в условиях структурного превышения предложения над спросом. В период экономической депрессии и кризиса перепроизводства на рынке нефти затраты на хранение нефти и востребованность подобной услуги вырастает, что повышает фьючерсную премию. Таким образом, чем сильнее кризис перепроизводства, тем шире контанго и тем выше фьючерсная премия. В эти периоды нефтепрозводители изымают избыточное предложение нефти на рынке и перенаправляют его в нефтехранилища. При этом нефть на хранении продается по цене фьючерса, который стоит выше текущей (спотовой) цены, предполагающей краткосрочную поставку товара потребителю. Подобная практика позволяет производителям нефти обеспечивать балансирование спроса и предложения и продавать нефть по повышенной цене. На нижеприведенном графике наглядно прослеживается, как контанго сопряжено с провалами цены нефти в течение последних 25 лет. Пунктирными линиями выделены периоды «супер контанго». Глубина контанго отображает степень кризиса перепроизводства на рынке и масштабы разбалансировки спроса и предложения. К примеру, в период азиатского кризиса, фьючерсы с поставкой через 1 месяц были ниже цены фьючерса с поставкой через 12 месяцев на 25% .
Глобальный финансовый кризис 2008–2009 годов сопровождался контанго 40%. Нынешний кризис, вызванный глобальной пандемией вируса COVID19, создал беспрецедентно высокий уровень контанго, которое достигло в марте текущего года 70%.
Как можно заметить из графика, текущее «супер контанго» относится к числу наиболее масштабных и по своему размаху превышает предыдущие значения в условиях глобального замедления мировой экономики. Анализ динамики контанго эмпирически подтверждает, что нынешний кризис является наиболее глубоким структурным проявлением нестабильности с максимальной переполненностью всех существующих транспортных артерий товарной нефтью, и услуги по хранению находятся на максимальном уровне востребованности. Загрузка нефтехранилищ находится на предельно допустимом значении, и после восстановления глобальной экономики столь высокие объемы коммерческих запасов продолжительное время будут воздействовать на цену, оказывая на нее медвежье давление.
Восстановление цены будет медленным и болезненным процессом, и существующие мощности хранения будут заполнены до своего предельного уровня. В действие пойдут все доступные емкости хранения, включая танкеры – как действующие, так и резервные. Все, что способно быть применено в целях хранения нефти, будет вовлечено в модель монетизации контанго или продажи нефти, размещенной на хранении с отсроченной её поставкой в будущем по более высокой цене.
К сожалению, в России мировые тенденции сращивания физического рынка нефти с рынком деривативных инструментов пока не нашли широкого применения. Это является следствием отсутствия инвестиций в нефтехранилища как на уровне коммерческих инициатив, так и в масштабах национальных проектов по созданию инфраструктуры для размещения стратегического запаса нефти. Между тем, полноценное развитие системы нефтедобычи и появление современных моделей управления глобальными ценовыми рисками на рынке нефти и экстренное реагирование на стрессовую ситуацию невозможны без опоры на инфраструктуру хранения. Мощности по хранению нефти позволяют снизить отрицательные последствия снижения цены нефти и создать дополнительные источники и точки прибыли, как на уровне государственных финансов, так и корпораций.
Инфраструктура хранения способствовала бы наполнению биржевого рынка нефти срочными инструментами и повысила бы привлекательность нефтяного сектора в России как объекта долгосрочных инвестиций. Кроме того, хранилища является эффективным инструментом для повышения стрессоустойчивости национальной экономики к ценовым шокам на рынке углеводородов, их применение позволяют извлекать выгоду через монетизацию контанго.
Современный мир открывает все более разнообразные грани применения инфраструктуры, способной являться местом концентрации и перераспределения товаров с высокой добавленной стоимостью и ликвидностью. Такие товары как нефть и золото, имеющие всеобщее признание ценности, будут выступать материальными активами, обеспечивающими эмиссию цифровых денег на основе технологии блокчейн. Нефть в этом контексте является наиболее перспективным товаром по причине широкого разнообразия ценовых сигналов и глобального перераспределения товарных потоков. Нет ни одного другого класса товарных активов, которые бы закреплял такие объемы в международной торговле, как это характерно нефти. Товарно-денежный оборот нефти на первичном звене ее перехода от добычи к нефтепереработке составляет в год не менее $1 трлн. Другим уникальным свойством нефти является возможность масштабирования и расширения эмиссии через построение новых мощностей хранения и ввода их в оборот для обеспечения выпускаемой криптовалюты. Таким потенциалом не обладают другие товарные активы, и главное, что чем больше мощностей по хранению будет применено, тем более стабильным и устойчивым к ценовым потрясениям станет глобальный рынок нефти. Это снизит волатильность цены нефти и обратит на нее взор инвестиционного сообщества под новым углом зрения – как на средство обеспечения цифровых денег. Это также позволит углеводородному сырью открыть второе дыхание, сделав шаг в цифровую эпоху, и проложить мост между индустриальной экономикой и экономикой нового времени, основанной на трансформации фиатных денег в виртуальные инструменты платежа и сбережения капитала.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба