17 июня 2009
PricewaterhouseCoopers провел специальное исследование среди руководителей крупного международного бизнеса, выясняя их отношение к приобретению активов в России.
Самым большим препятствием к проведению международных сделок опрошенные, среди которых были не только российские компании, но крупный бизнес со всего мира, считают проблемы «столкновения культур». Чтобы не возникло недопонимания, партнер PwC, отвечающий за налогообложение в сделках M&A Артем Петрухин поспешил пояснить: «Речь, конечно, идет не о культурологических отличиях между европейской цивилизацией и российской, а о культуре проведения самих сделок. Ведь наш рынок существует максимум 10 лет. На Западе M&A имеют историю. Вот еще пару лет назад присутствовал на переговорах – американцы покупали российский актив и привели с собой менеджеров, инженеров, юристов, финансистов и прочих специалистов, которые будут непосредственно формировать сделку. С американской стороны было около 20 человек. Появление русских произвело фурор: в зал вошли три человека, двое из которых были владельцами бизнеса, один – юристом». Но такая самонадеянность, по мнению Майкла Кнолла, руководителя группы по сопровождению сделок M&A PwC в России, лишь полбеды: «Россияне ведут себя более агрессивно. Владелец условного заводика в Швейцарии в первую очередь хочет, чтобы покупатель разделял его ценности – заботу о сотрудниках, о миссии компании и прочем, и только после этого начинаются рутинные и длительные процедуры по подготовке сделки. Но часто российские покупатели торопят события, и давят, в итоге продавец отказывается от сделки совсем».
«У европейцев и американцев есть сомнения в том, что условия сделки будут вообще выполнены, - замечает Вильфрид Поточинг, заместитель Майкла Кнолла, - История 1998 года, когда Россия в одночасье отказалась от выполнения своих обязательств перед иностранными партнерами, все еще жива в памяти».
«Российским компания стоит больше работать над своим имиджем, - советует Майкл Кнолл, приводя свежий пример покупки части Opel Сбербанком и канадской Magna. - В немецкой прессе было немало скептицизма по поводу присутствия в этой сделки русских. Ведь непонятно, какую роль играет здесь Сбербанк». Как же в таком случае, щепетильные немцы допустили продажу этого актива «непонятному» Сбербанку? «Я могу лишь предполагать, что стало решающим фактором. К примеру, предложенная цена за пакет Opel оказалась лучшей. Думаю также, что Opel сам заинтересован перенести часть производства в Россию». «И Magna тоже давно хотела попасть на российский рынок», - добавляет версию Артем Петрухин.
Экономический кризис, по мнению экспертов PwC, серьезно повлиял на объем и количество сделок M&A. Лучше всего себя чувствуют сегменты недорогих покупок – менее $15 млн и от $15 млн до $100 млн. Их доли в общем объеме выросли соответственно с 16 до 19% и с 23 до 33%. Хорошей новостью стала большая прозрачность сделок, доля нераскрытых операций снизилась с 40 до 22%. «Средний сегмент ($50 млн – 250 млн) не пострадал», - рассказывает Майкл Кнолл.
Что касается стоимости аналогичных активов в Европе и России, то тут кризис резко обнажил неравенство. «В среднем, если брать розничную отрасль, то дисконт по российским активам доходит до 60% по отношению к докризисным оценкам, в то время как для аналогичного бизнеса в Европе – 30-35%, - говорит Майкл Кнолл. При этом, по его словам, российские продавцы имеют завышенные ценовые ожидания. Сейчас ключевым фактором при покупке актива выступает способность предприятия генерировать свободный денежный поток, а не себестоимость производственных линий, к примеру. Ставка дисконтирования, которую применяет PwC для незначительно пострадавших отраслей составляет 11-13%, для сегмента недвижимости она доходит до 20%. Тем не менее, огромный дисконт по отношению к российским компаниям сложно объяснить только коммерческими соображениями. Ведь европейские ритейлеры пострадали от кризиса за последние 12 месяцев куда больше, чем их российские коллеги. В России действительно, с нынешней весны наметилась тенденция к снижению продаж в этом сегменте экономики, однако, по данным на апрель 2009-го за год оно не превысило 5%. При этом сжатие европейского бизнеса куда более серьезно. «Стоимость российского бизнеса была завышена в годы бурного роста, и сейчас происходит пересмотр оценок», - предлагает не спекулятивную, а коммерческую причину большого дисконта Артем Петрухин.
Кризис спутал и принципы подхода к сделкам M&A. Если раньше подавляющее большинство покупателей привлекало заемные средства, то теперь используются другие варианты. «К примеру, покупатель становится владельцем части актива под залог будущих дивидендов. Иногда компания выдает кредит на покупку части себя. Часто партнеры заключат соглашения относительно того, в каких пропорциях будут распределяться будущие доходы. Это сложные сделки на перспективу нескольких лет. Если и находится банк, который выдает кредит, то он, как правило, налагает жесткие условия по выплате фиксированных дивидендов и так далее. Еще тенденция: теперь больше половины переговоров ведутся о том, как покупатель и продавец будут взаимодействовать после сделки, как они будут управлять компанией», - перечисляет Артем Петрухин.
Что не изменилось, так это тенденция заключать любые коммерческие соглашения, основываясь на английском праве, которое по признанию сторон лучше защищает владельцев бизнеса. «Есть подвижки в части улучшения российского законодательства, но пока английское право надежнее», - транслирует мнение клиентов Артем Петрухин. Одним из условий применения английского права является присутствие российского продавца/покупателя в зарубежных юрисдикциях, то есть наличие у него тех оффшорных компаний. Кстати, заявление вице-премьера Игоря Сечина о том, что продажа «Русснефти» Олегу Дерипаске должна оформляться как российская сделка, хорошо иллюстрирует ситуацию. Замена иностранной компании, пусть даже одной из 100-процентных дочек «Базового элемента» полностью ломает ранее достигнутые договоренности и сводит на нет многомесячные процедуры, предшествовавшие оформлению покупки.
На ближайшее будущее рынка M&A в PwC смотрят с оптимизмом. Низкая цена российских активов станет дополнительным стимулом к приходу сюда иностранного бизнеса. И разумеется, стоит помнить, что сделки M&A – это хлеб PwC и в компании зачастую стараются представить ситуацию «сложной и неоднозначной» – такой, с которой непрофессиональный участник не справится. Кстати, свои, отличные от PWC лекала к оценкам рынка M&A есть у каждого участника этого рынка
Федор Чайка
Самым большим препятствием к проведению международных сделок опрошенные, среди которых были не только российские компании, но крупный бизнес со всего мира, считают проблемы «столкновения культур». Чтобы не возникло недопонимания, партнер PwC, отвечающий за налогообложение в сделках M&A Артем Петрухин поспешил пояснить: «Речь, конечно, идет не о культурологических отличиях между европейской цивилизацией и российской, а о культуре проведения самих сделок. Ведь наш рынок существует максимум 10 лет. На Западе M&A имеют историю. Вот еще пару лет назад присутствовал на переговорах – американцы покупали российский актив и привели с собой менеджеров, инженеров, юристов, финансистов и прочих специалистов, которые будут непосредственно формировать сделку. С американской стороны было около 20 человек. Появление русских произвело фурор: в зал вошли три человека, двое из которых были владельцами бизнеса, один – юристом». Но такая самонадеянность, по мнению Майкла Кнолла, руководителя группы по сопровождению сделок M&A PwC в России, лишь полбеды: «Россияне ведут себя более агрессивно. Владелец условного заводика в Швейцарии в первую очередь хочет, чтобы покупатель разделял его ценности – заботу о сотрудниках, о миссии компании и прочем, и только после этого начинаются рутинные и длительные процедуры по подготовке сделки. Но часто российские покупатели торопят события, и давят, в итоге продавец отказывается от сделки совсем».
«У европейцев и американцев есть сомнения в том, что условия сделки будут вообще выполнены, - замечает Вильфрид Поточинг, заместитель Майкла Кнолла, - История 1998 года, когда Россия в одночасье отказалась от выполнения своих обязательств перед иностранными партнерами, все еще жива в памяти».
«Российским компания стоит больше работать над своим имиджем, - советует Майкл Кнолл, приводя свежий пример покупки части Opel Сбербанком и канадской Magna. - В немецкой прессе было немало скептицизма по поводу присутствия в этой сделки русских. Ведь непонятно, какую роль играет здесь Сбербанк». Как же в таком случае, щепетильные немцы допустили продажу этого актива «непонятному» Сбербанку? «Я могу лишь предполагать, что стало решающим фактором. К примеру, предложенная цена за пакет Opel оказалась лучшей. Думаю также, что Opel сам заинтересован перенести часть производства в Россию». «И Magna тоже давно хотела попасть на российский рынок», - добавляет версию Артем Петрухин.
Экономический кризис, по мнению экспертов PwC, серьезно повлиял на объем и количество сделок M&A. Лучше всего себя чувствуют сегменты недорогих покупок – менее $15 млн и от $15 млн до $100 млн. Их доли в общем объеме выросли соответственно с 16 до 19% и с 23 до 33%. Хорошей новостью стала большая прозрачность сделок, доля нераскрытых операций снизилась с 40 до 22%. «Средний сегмент ($50 млн – 250 млн) не пострадал», - рассказывает Майкл Кнолл.
Что касается стоимости аналогичных активов в Европе и России, то тут кризис резко обнажил неравенство. «В среднем, если брать розничную отрасль, то дисконт по российским активам доходит до 60% по отношению к докризисным оценкам, в то время как для аналогичного бизнеса в Европе – 30-35%, - говорит Майкл Кнолл. При этом, по его словам, российские продавцы имеют завышенные ценовые ожидания. Сейчас ключевым фактором при покупке актива выступает способность предприятия генерировать свободный денежный поток, а не себестоимость производственных линий, к примеру. Ставка дисконтирования, которую применяет PwC для незначительно пострадавших отраслей составляет 11-13%, для сегмента недвижимости она доходит до 20%. Тем не менее, огромный дисконт по отношению к российским компаниям сложно объяснить только коммерческими соображениями. Ведь европейские ритейлеры пострадали от кризиса за последние 12 месяцев куда больше, чем их российские коллеги. В России действительно, с нынешней весны наметилась тенденция к снижению продаж в этом сегменте экономики, однако, по данным на апрель 2009-го за год оно не превысило 5%. При этом сжатие европейского бизнеса куда более серьезно. «Стоимость российского бизнеса была завышена в годы бурного роста, и сейчас происходит пересмотр оценок», - предлагает не спекулятивную, а коммерческую причину большого дисконта Артем Петрухин.
Кризис спутал и принципы подхода к сделкам M&A. Если раньше подавляющее большинство покупателей привлекало заемные средства, то теперь используются другие варианты. «К примеру, покупатель становится владельцем части актива под залог будущих дивидендов. Иногда компания выдает кредит на покупку части себя. Часто партнеры заключат соглашения относительно того, в каких пропорциях будут распределяться будущие доходы. Это сложные сделки на перспективу нескольких лет. Если и находится банк, который выдает кредит, то он, как правило, налагает жесткие условия по выплате фиксированных дивидендов и так далее. Еще тенденция: теперь больше половины переговоров ведутся о том, как покупатель и продавец будут взаимодействовать после сделки, как они будут управлять компанией», - перечисляет Артем Петрухин.
Что не изменилось, так это тенденция заключать любые коммерческие соглашения, основываясь на английском праве, которое по признанию сторон лучше защищает владельцев бизнеса. «Есть подвижки в части улучшения российского законодательства, но пока английское право надежнее», - транслирует мнение клиентов Артем Петрухин. Одним из условий применения английского права является присутствие российского продавца/покупателя в зарубежных юрисдикциях, то есть наличие у него тех оффшорных компаний. Кстати, заявление вице-премьера Игоря Сечина о том, что продажа «Русснефти» Олегу Дерипаске должна оформляться как российская сделка, хорошо иллюстрирует ситуацию. Замена иностранной компании, пусть даже одной из 100-процентных дочек «Базового элемента» полностью ломает ранее достигнутые договоренности и сводит на нет многомесячные процедуры, предшествовавшие оформлению покупки.
На ближайшее будущее рынка M&A в PwC смотрят с оптимизмом. Низкая цена российских активов станет дополнительным стимулом к приходу сюда иностранного бизнеса. И разумеется, стоит помнить, что сделки M&A – это хлеб PwC и в компании зачастую стараются представить ситуацию «сложной и неоднозначной» – такой, с которой непрофессиональный участник не справится. Кстати, свои, отличные от PWC лекала к оценкам рынка M&A есть у каждого участника этого рынка
Федор Чайка
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба