24 марта 2021 БКС Экспресс Зельцер Михаил
Оцениваем фундаментальные основания недавней распродажи финансовых активов Турции, сравниваем с ситуацией в России.
В 20-х числах марта финансовый рынок Турции содрогнулся под влиянием неоднозначных решений руководства страны о смене монетарного курса. Привычная связь инфляция —ключевая ставка была поставлена под сомнение президентом страны Реджепом Эрдоганом. В выходные был уволен сторонник купирования роста цен ужесточением монетарного цикла, глава ЦБ Наджи Агбал. На его место пришел приверженец мягкой политики.
Решение о снятии с поста руководителя Центробанка было крайне негативно воспринято биржевым сообществом, поскольку означало вероятность утери контроля над инфляцией — турецкая лира в моменте падала на 17%, а валютная пара (USD/TRY: 8) взлетала в область исторических максимумов (8,5 лир за доллар США).
Рынку акций также не поздоровилось: основной фондовый индекс BIST100 после судьбоносного решения за два дня падал на 20%, накануне сумев затормозить лишь в области поддержки, образованной допандемическими максимумами 2020 г. и долгосрочным трендом. Наблюдаемый отскок — закономерная техническая коррекция после панических распродаж.
Если бы не фундаментальная слабость национальной экономики Турции, финансовые инструменты проявили бы большую устойчивость. Закредитованность страны растет: с 2016 г. госдолг вырос в 3 раза до $233 млрд. Отмечается утрата золотовалютных резервов: падение за последние 5 лет достигло 50%, показатель снизился до $55 млрд.
Коллапс туристической отрасли и связанного с ней кластера сферы услуг ощутили основной удар от общемировых заградительных барьеров: иностранный трафик снизился на 70%, а спад весны — начала лета 2020 г. на фоне пандемии превышал 90%.
Как результат — тренд на обесценение национальной валюты и скачок инфляции под 20%. Прежнее руководство ЦБ пыталось купировать надвигающийся кризис удорожанием кредитных ресурсов (ставка с лета прошлого года поднялась на 1000 б.п., до 19% годовых).
И в общем-то ему это удавалось: отток капитала существенно замедлился, а турецкая лира с осени прошлого года по весну текущего демонстрировала одни из лучших темпов укрепления в мире. Но последние события вынудили инвесторов усомниться в стабильности финансовой политики государства.
Стоит ли экстраполировать ситуацию в Турции на Россию
Нет. Фундаментальные основы макроустойчивости России достаточно стабильны. Взгляд на II квартал 2021 г. предполагает опережающий темп восстановления индикаторов деловой и потребительской активности, обусловив подъем ВВП уже в ближайшие 3 месяца к 6% г/г и выход по итогам 2021 г. к планке в 3,3%.
Усложнить ситуацию и изменить прогноз может пресловутый геополитический фактор и жесткие заградительные меры в случае ухудшения эпидемиологического фона. Однако это не базовый сценарий.
Закредитованность российской экономики остается на комфортном уровне по меркам показателя «долг/ВВП» — страна занимает лучшее место среди всех крупных мировых экономик, удельный вес задолженности не превышает и 18%.
Золотовалютные резервы за год увеличились на 4%, перевалив за $580 млрд. Недавно показатель обновил исторический рекорд, а с посткризисного провала 2016 г. произошло наращение ЗВР более чем на 50%.
Взгляд на фондовые рынки стран
Да, динамика рынков акций характеризуется достаточно высокой взаимосвязью индексов: обе страны попадают в группировку развивающихся рынков Европы и Азии от провайдера MSCI. Годовая корреляция — выше 0,9, что по критериям Фехнера соответствует очень высокой прямой силе связи.
Графический анализ показывает однонаправленность индексов МосБиржи и BIST100, при этом волатильность турецкого бенчмарка выше (24% против 20% у российского), но и годовая доходность пока на 10 п.п. превосходит российский индекс. Здесь можно сказать, что потоки глобального инвестиционного капитала по России и Турции распределяются достаточно равномерно, а вспышки волатильности вызваны внутристрановыми особенностями.
Тем не менее, если исходить из того, что фондовый рынок выступает отражением фундаментальных основ хозяйствования, относительная привлекательность выше у отечественного рынка. А турецкая внутренняя повестка может оказать лишь опосредованное влияние на сентимент к другим площадкам развивающихся рынков.
В 20-х числах марта финансовый рынок Турции содрогнулся под влиянием неоднозначных решений руководства страны о смене монетарного курса. Привычная связь инфляция —ключевая ставка была поставлена под сомнение президентом страны Реджепом Эрдоганом. В выходные был уволен сторонник купирования роста цен ужесточением монетарного цикла, глава ЦБ Наджи Агбал. На его место пришел приверженец мягкой политики.
Решение о снятии с поста руководителя Центробанка было крайне негативно воспринято биржевым сообществом, поскольку означало вероятность утери контроля над инфляцией — турецкая лира в моменте падала на 17%, а валютная пара (USD/TRY: 8) взлетала в область исторических максимумов (8,5 лир за доллар США).
Рынку акций также не поздоровилось: основной фондовый индекс BIST100 после судьбоносного решения за два дня падал на 20%, накануне сумев затормозить лишь в области поддержки, образованной допандемическими максимумами 2020 г. и долгосрочным трендом. Наблюдаемый отскок — закономерная техническая коррекция после панических распродаж.
Если бы не фундаментальная слабость национальной экономики Турции, финансовые инструменты проявили бы большую устойчивость. Закредитованность страны растет: с 2016 г. госдолг вырос в 3 раза до $233 млрд. Отмечается утрата золотовалютных резервов: падение за последние 5 лет достигло 50%, показатель снизился до $55 млрд.
Коллапс туристической отрасли и связанного с ней кластера сферы услуг ощутили основной удар от общемировых заградительных барьеров: иностранный трафик снизился на 70%, а спад весны — начала лета 2020 г. на фоне пандемии превышал 90%.
Как результат — тренд на обесценение национальной валюты и скачок инфляции под 20%. Прежнее руководство ЦБ пыталось купировать надвигающийся кризис удорожанием кредитных ресурсов (ставка с лета прошлого года поднялась на 1000 б.п., до 19% годовых).
И в общем-то ему это удавалось: отток капитала существенно замедлился, а турецкая лира с осени прошлого года по весну текущего демонстрировала одни из лучших темпов укрепления в мире. Но последние события вынудили инвесторов усомниться в стабильности финансовой политики государства.
Стоит ли экстраполировать ситуацию в Турции на Россию
Нет. Фундаментальные основы макроустойчивости России достаточно стабильны. Взгляд на II квартал 2021 г. предполагает опережающий темп восстановления индикаторов деловой и потребительской активности, обусловив подъем ВВП уже в ближайшие 3 месяца к 6% г/г и выход по итогам 2021 г. к планке в 3,3%.
Усложнить ситуацию и изменить прогноз может пресловутый геополитический фактор и жесткие заградительные меры в случае ухудшения эпидемиологического фона. Однако это не базовый сценарий.
Закредитованность российской экономики остается на комфортном уровне по меркам показателя «долг/ВВП» — страна занимает лучшее место среди всех крупных мировых экономик, удельный вес задолженности не превышает и 18%.
Золотовалютные резервы за год увеличились на 4%, перевалив за $580 млрд. Недавно показатель обновил исторический рекорд, а с посткризисного провала 2016 г. произошло наращение ЗВР более чем на 50%.
Взгляд на фондовые рынки стран
Да, динамика рынков акций характеризуется достаточно высокой взаимосвязью индексов: обе страны попадают в группировку развивающихся рынков Европы и Азии от провайдера MSCI. Годовая корреляция — выше 0,9, что по критериям Фехнера соответствует очень высокой прямой силе связи.
Графический анализ показывает однонаправленность индексов МосБиржи и BIST100, при этом волатильность турецкого бенчмарка выше (24% против 20% у российского), но и годовая доходность пока на 10 п.п. превосходит российский индекс. Здесь можно сказать, что потоки глобального инвестиционного капитала по России и Турции распределяются достаточно равномерно, а вспышки волатильности вызваны внутристрановыми особенностями.
Тем не менее, если исходить из того, что фондовый рынок выступает отражением фундаментальных основ хозяйствования, относительная привлекательность выше у отечественного рынка. А турецкая внутренняя повестка может оказать лишь опосредованное влияние на сентимент к другим площадкам развивающихся рынков.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба