21 октября 2009 Архив
Часть 1
После разговора с Тимоти Гейтнером Полсона вырвало в собственном офисе: к тому моменту Полсон всю неделю спал не более трех часов в сутки, а финансовый мир рушился прямо у него на глазах
Редко можно встретить журналистскую работу, которая вызывает не только восхищение, но и гордость за всю профессию. Как раз такую сделал Эндрю Росс Соркин, ведущий в «The New York Times» колонку о слияниях и поглощениях. Получив на работе 4–месячный отпуск, он с пристрастием допросил банкиров, чиновников ФРС и минфина, и написал книгу «Too Big To Fail: The Inside Story of How Wall Street and Washington Fought to Save the Financial System – and Themselves». По–русски это звучит немного не так: «Слишком большие, чтобы упасть. Как Уолл-стрит и Вашингтон пытались спасти финансовую систему и самих себя: свидетельства очевидцев». Для спасения было предпринято все. Чиновники ФРС и минфина США даже переквалифицировались в специалистов по слияниям и поглощениям.
РАССЛЕДОВАНИЕ СОРКИНА
Это не записки журналиста, а действительно истории, рассказанные их участниками. Самым сложным было добиться, чтобы эти люди заговорили. Экс-министр финансов Генри Полсон прячется от журналистов с момента своей отставки, не горели желанием делиться воспоминаниями и другие участники тех бурных дней, когда решалась судьба крупнейших банков мира. В интервью Vanity Fair Соркин так вспоминает о проделанной работе:
– Это была самая тяжелая репортерская работа в моей жизни. Она основана на интервью с сотнями людей, прочтении тысяч документов и добывании информации, которую ее носители считали наиболее конфиденциальной из всего, с чем они сталкивались за свою карьеру. Моя работа была в том, чтобы заставить людей рассказать об этих звонках и встречах. В конце концов, как ни странно, у меня не было недостатка в информации – наоборот, ее было слишком много.
Свою попытку восстановить тогдашние события – то, что стояло за газетными статьями, – Соркин сравнивает с «Расемоном» Акиро Куросавы. Этот фильм рассказывает о реконструкции преступления свидетелями и обвиняемыми, которые выдвигали совершенно разные версии произошедшего.
– Я потратил массу времени, пытаясь согласовать разные версии событий. Приходилось прибегать к пометкам, сделанными участниками во время встреч, электронным письмам, отправленным до и после переговоров. Все эти люди в те дни были настолько усталыми и невыспавшимися, что их воспоминания часто противоречили друг другу.
Это были трудные для всех дни. Один из собеседников Соркина был убежден, что был на встрече, на которой он на самом деле он не присутствовал. А руководитель одного из банков рассказывал об одном разговоре, но у всех остальных участников этого разговора было другое мнение о том, когда и как это происходило.
– В течение недель этот CEO доказывал мне, что все, что я пишу, – ложь. Пока мы не прослушали запись того разговора. Некоторые из моих собеседников рассказывали одно, пока рядом находились юрист или пиарщик. А затем перезванивали, чтобы рассказать, что было на самом деле. Подчас приходилось несколько раз возвращаться к участникам того или иного разговора, чтобы они пришли к общему соглашению, что же произошло во время той встречи.
Соркин признает, что полной объективности достичь вряд ли возможно. Многие люди будут стремиться «пригладить» свои цитаты, утверждая, что ту или иную мысль они высказали так, а не иначе.
– В определенный момент мне приходилось брать ту или иную сторону – решать, кто из участников событий заслуживает большего доверия. Но именно поэтому я стремился поговорить со всеми, с кем только возможно, и посмотреть максимум документов.
Инвестбанкиры оказались более полезными собеседниками, чем чиновники. Но изначально делиться информацией не был готов никто. В общении с каждым собеседником была решающая точка, заставляющая его раскрыться.
– В какой–то момент я дошел до того, что мог сказать интервьюируемому: «Послушайте. Я знаю, что Вы присутствовали во время этого разговора. Это было в восемь вечера. Я знаю трех других Ваших собеседников. Вот что Вы им сказали. Во время разговора Вам пришлось отвлечься: звонила жена и спрашивала о сыне». Выслушав это, люди, изначально не готовые делиться информацией, чувствовали себя более расположенными к разговору.
Впрочем, чиновники тоже оказались полезны Соркину. Иначе как бы он узнал, что после разговора с председателем Федерального резервного банка Нью-Йорка Тимоти Гейтнером Полсона вырвало в собственном офисе? К тому моменту Полсон всю неделю спал не более трех часов в сутки, а финансовый мир, в котором он проработал всю жизнь, рушился прямо у него на глазах. Гейтнер тогда фактически сообщил Полсону, что их попытки спасти Morgan Stanley, Goldman Sachs и Wachovia имеют все шансы закончиться неудачей.
ПАНИКА ШИРИТСЯ
Что же узнал Соркин? Книга должна выйти в издательства Penguin Group 20 октября, а в ближайшем номере журнал Vanity Fair публикует обширные фрагменты из нее.
Эта часть повествования начинается на следующей неделе после краха Lehman Brothers, в среду 17 сентября 2008. Всем было понятно, что следующими могут умереть Morgan Stanley и Goldman Sachs. Тогда хеджфонды один за другим забирали деньги из инвестбанков, а цена акций Morgan Stanley упала за день на 42%. Чем сильнее падали акции, тем больше было клиентов, желающих забрать средства.
Паника распространялась и становилась все сильнее. Министр финансов Генри Полсон воспринимал ситуацию как свою личную проблему. Накануне он и председатель ФРС Бен Бернанке согласились, что нужно найти системное решение. Ведь стоит дать упасть еще одному большому банку, как посыпятся и остальные. «Это смешно, что в такое время я не могу организовывать сделку с Goldman», – возмущался Полсон в разговоре с чиновником минфина Бобом Хойтом.
Первым должен был лишиться ликвидности Morgan Stanley. Но Полсон все больше беспокоился и за Goldman Sachs, где он проработал 30 лет, семь из которых – руководителем банка. Падение Goldman будет означать полный развал всей финансовой системы, считал Полсон. Но заступая на должность министра, Полсон должен был подписать особенное письмо, гарантирующее, что он не будет вовлечен в какие–либо дела, касающиеся Goldman. Еще в марте 2008, после краха Bear Stearns, Тимоти Гейтнер убеждал Полсона: «Если будет рушиться еще один крупный банк, никто, кроме Goldman, не сможет его спасти. Но сделка с Goldman не может быть организована без министра финансов».
Полсон и сам признал, что ситуация ухудшается, и остаться в стороне от дел Goldman ему не удастся. Это было зафиксировано письменным отказом от того этического письма. Чиновники администрации США, отвечающие за поведение в случае конфликта интересов, с этим согласились. При этом данное при поступлении в минфин Полсоном обещание не касаться дел Goldman Sachs было публичным, а отказ от него – тайным. Таким образом, втайне от наблюдателей Полсон получил полную свободу помогать Goldman, отмечает Соркин.
Своя тревога была и у Кевина Уорша, одного из пяти членов совета директоров ФРС. Он больше всего переживал за Morgan Stanley, где работал шесть лет назад. Уорш понимал, что его бывший банк быстро теряет доверие рынка, и его единственный шанс на спасение – купить большой банк с мощной депозитной базой. Подходящим кандидатом на покупку казалась Wachovia – четвертый по размеру в США коммерческий банк с большой депозитной базой. Он был на грани банкротства из-за сделанной три года назад покупки фирмы Golden West, занимавшейся упаковкой ипотечных кредитов в ценные бумаги.
В ПОИСКАХ ВЫХОДА
Получив разрешение на участие в делах своего бывшего работодателя, Уорш позвонил руководителю Wachovia Роберту Стилу и посоветовал ему в течение 20 минут набрать главу Morgan Stanley Джона Мэка. Morgan Stanley был заинтересован в депозитной базе Wachovia. А Стилу улыбалась перспектива возглавить крупный банк – Мэк собирался уйти в отставку.
После разговора Мэка и Стила банкиры Morgan Stanley взялись за изучение баланса Wachovia. Чем дальше оно продвигалось, тем очевиднее становилось, что дыра в балансе Wachovia слишком велика: у нее было на $122 млрд ипотечных активов. А ведь вице-президент Morgan Stanley Роберт Скалли сразу остудил пыл коллег:
– Стил работал в Goldman Sachs, инвестбанкиры Wachovia – оттуда же. Полсон – определенно оттуда. Единственная причина, по которой нам встретилась Wachovia – это то, что Goldman не хочет этой сделки для себя!
Но никакого другого банка в тот момент на рынке не было. Акции Morgan Stanley продолжали падать, на рынке ходили слухи, что у него зависла гигантская сумма в страховой компании AIG. Мэк был вне себя. Он звонил Джеку Иммельту, главе General Electric, владеющей частью CNBC, ругаясь на «говенное» («bullshit») освещение телевизионщиками событий вокруг банка. А вашингтонских и лондонских чиновников Мэк уговаривал ввести запрет на короткие продажи акций финансовых компаний. Один из подчиненных Мэка даже пытался науськать на продавцов прокурора Нью-Йорка Эндрю Куомо.
Казначей Morgan Stanley Колм Келехер подсчитал, к концу этой или началу следующей недели банк мог остаться без средств.
К четвергу паника распространилась и на Goldman Sachs. Каждые пять минут очередной хедж-фонд требовал у банка вернуть деньги. Morgan Stanley уже замедлил выплату средств клиентам. Теперь фонды тестировали Goldman Sachs, не будучи уверены в его платежеспособности. Акции за два с половиной дня упали на треть. Три десятка трейдеров, уставших следить за падением акций своего банка, исполняли The Star-Spangled Banner, американский гимн.
Глава JPMorgan Джеми Даймон звонил подчиненным Мэка в Morgan Stanley и спрашивал, не может ли чем-либо для них быть полезным. И в то же время Даймон не был настроен на слияние с Morgan Stanley. А перед тем звонил Тимоти Гейтнер и сообщил, что JPMorgan – возможный партнер для слияния с Morgan Stanley. Разумеется, это была бы совсем другая сделка, чем с Wachovia – главным здесь был бы JPMorgan. «Если хочешь быть полезным – звони мне, я не хочу, чтобы ты звонил моим парням», – сказал Даймону Мэк, повесив на этом трубку.
Аналогичный «звонок» получил и Goldman Sachs. Один из трейдеров написал Бланкфейну, главе Goldman Sachs, что JPMorgan переманивает его клиентов, убеждая их, что банк идет ко дну. Бланкфейн, как и Мэк из Morgan Stanley, позвонил Даймону, сказав о недопустимости таких действий. Тот ответил, что не в курсе действий трейдеров, но JPMorgan собирается остаться в этой передряге победителем. Бланкфейн призвал Даймона вести бизнес этично, и спустя полчаса тот разослал по компании письмо, что Morgan Stanley и Goldman Sachs – конкуренты, но хищнически отбивать их клиентов не надо.
«ДЕРЖИТЕСЬ, МЫ УПАДЕМ ЧЕРЕЗ 30 СЕК ПОСЛЕ ВАС»
Подталкивая Wachovia в объятья Morgan Stanley, а сам Morgan Stanley – поближе к JPMorgan, член совета директоров ФРС Кевин Уорш в то же время посоветовал сопрезиденту Goldman Sachs Гэри Кону подумать о слиянии с Citigroup. Идея состояла в том, чтобы Goldman получит банк с большим количеством депозитов, а Citi – команду, которую поддерживают инвесторы.
Но Goldman не был настроен на слияние – из-за недоверия команде банкиров Citi и подозрений, что банк в неважном состоянии. «Слишком велики [в случае слияния с Citi] будут социальные проблемы», – заметил Кон Уоршу. На жаргоне Уолл-стрит выражение «социальные проблемы» означает «глава банка», пишет Соркин. «Не беспокойся о социальных проблемах, – отвечал тот. – Об этом мы сами позаботимся». Это означало, что глава Citi Викрам Пандит после слияния, вероятно, останется без работы. Неудивительно, что и он сам был против объединения.
У Бланкфейна была другая идея, как спасти банк. Вместе с юристом Роджином Коэном из Sullivan & Cromwell он прорабатывал возможность преобразования инвестбанка в регулируемую ФРС банковскую холдинговую компанию. Тем самым Goldman получал доступ к кредитам ФРС.
Тем временем Мэк надеялся на покупку 49%-ого пакета акций Morgan Stanley суверенным инвестфондом China Investment Corporation. Это была ближайшая на тот момент «скорая помощь». У CIC уже было 9,9% акций Morgan Stanley, купленных в 2007 г., по докризисным ценам и обесценившихся вдвое. Новая покупка удешевила бы для CIC цену акций Morgan Stanley и повысила бы шансы на то, что банк выживет, и первую инвестицию не придется вообще списать.
Но CIC не торопился со сделкой. Тогда Мэк прибег к помощи Полсона, гордившегося своими китайскими контактами. Нужно было попросить китайское правительство ускорить сделку. Обращаться к правительству как к брокеру было нетривиальным, но Мэк уже был в отчаянии. Полсон ответил, что работает над этим и, возможно, Джордж Буш позвонит китайскому председателю Ху Цзиньтао. «Нам нужен независимый Morgan Stanley», – заверил Полсон. Том Найдс, административный директор Morgan Stanley, полагал, что Полсоном движут более прозаические мотивы: «Ему нужно, чтобы мы были живы, потому что следующий, кто уйдет – Goldman Sachs».
Это прекрасно осознавали и в Goldman Sachs. Бланкфейн даже позвонил Мэку, чтобы надоумить его начать, как и Goldman, преобразование в холдинговую компанию (чтобы получить возможность брать кредиты ФРС). Тогда он сказал Мэку: «Вы должны держаться, ведь через 30 сек после вас упадем мы».
Тем временем команда Morgan Stanley пришла к выводу, что из ипотечного пакета Wachovia не меньше 19% придется списать. Это значит, чтобы сделка состоялась, Morgan Stanley нужно было привлечь $20 – 24 млрд в капитал объединенного банка. А может быть, потери окажутся в два раза выше. «Этот […] сэндвич даже я не проглочу», – выругался финдиректор Morgan Stanley Колм Келехер, проверив положение Wachovia. Без господдержки такое слияние состояться не могло. А на нее тогда никто не рассчитывал. После банкротства Lehman Brothers банкиры были уверены, что никаких госгарантий от ФРС они не дождутся.
Тогда же, 19 сентября, Morgan Stanley получил предложение о покупке от крупнейшего японского банка, Mitsubishi UFJ. Предложение японцев было совершенно неожиданным для Morgan Stanley. Ведь двумя днями раньше глава Mitsubishi UFJ заявил, что после банкротства Lehman его банк не будет инвестировать в США. Но руководители Morgan Stanley были уверены, что японцы будут входить в сделку по обыкновению медленно и осторожно, и помощь в итоге запоздает.
Часть 2
Вернувшись домой, Полсон стал звонить вице-президенту Китая Ван Цишаню – ведь его надежды на звонок Буша председателю КНР не оправдались
КРАХ ВСЕ БЛИЖЕ
В пятницу, 19 сентября 2008, накануне уикэнда, за который предстояло найти вариант спасения Morgan Stanley и Goldman Sachs, Полсон презентировал программу TARP – систему госгарантий и выкупа у банков плохих активов.
В тот же день Уоршу, управляющему ФРС, позвонил Роджин Коэн из юрфирмы Sullivan & Cromwell, помогавший Wachovia в ее переговорах с Morgan Stanley, а Goldman Sachs – в получении статуса коммерческого банка. Коэн предупредил, что рассказывает не о плане, не санкционированном его клиентами, а лишь делится своими мыслями – идеями человека, который «давно в бизнесе». И предложил Уоршу подумать о содействии сделке между Wachovia и Goldman Sachs, рассказывает Эндрю Соркин в выходящей через две недели книге «Too big to fail».
Конечно, эта сделка выглядит весьма проблематичной, говорил Коэн: Полсон руководил Goldman Sachs до середины 2006, а Роберт Стил, руководитель Wachovia, был подчиненным Полсона по минфину и экс-зампредправления Goldman Sachs. Но если ФРС даст Goldman Sachs госгарантии, эта сделка решит все проблемы, убеждал Коэн. Банкротство Wachovia будет отложено, а Goldman получит депозитную базу, которой ему так не хватает. Для Уорша идея была неожиданной, но понравилась ему.
Тем временем переговоры Morgan Stanley с China Investment Corporation закончились ничем. Суверенный фонд был готов приобрести 49% Morgan Stanley не дороже чем за $5 млрд, одновременно выдав инвестбанку кредит в $50 млрд. Помощь CIC позволяла Morgan Stanley выжить. Но Мэк, считавший, что Morgan Stanley стоит не меньше $40 млрд, был ошарашен «абсурдно низкой» ценой. А CIC не собирался повышать планку: в 2007 г. фонд приобрел 10% Morgan Stanley по завышенной докризисной цене, и теперь собирался «усреднить» цену покупки, оправдав свою тогдашнюю щедрость.
Мэк был в отчаянии. Через пару дней Morgan Stanley мог остаться без средств. «Компания Джона становится тонким тростником», – сказал Полсон о положении в Morgan Stanley Гейтнеру. Полсон беспокоился и за Goldman Sachs: «Мы должны бросить этим двоим спасательный трос». Задачей Гейтнера было понять, как это сделать.
GOLDMAN НЕ НУЖЕН CITI
В ночь на субботу в ФРС кипела работа. К шести утра у Гейтнера на отдельных листочках были выписаны обсуждаемые варианты слияний. Morgan Stanley и Citigroup. Morgan Stanley и JPMorgan. Morgan Stanley и Mitsubishi. Morgan Stanley и CIC. Morgan Stanley и внешний инвестор. Goldman Sachs и Citigroup. Goldman Sachs и Wachovia. Goldman Sachs и внешний инвестор.
К семи утра приехал на работу и Бланкфейн. Накануне, в пятницу, Уорш из ФРС предложил сопрезиденту Goldman Гари Коэну подумать о вариантах слияния, особенно с Citigroup. Коэн понимал, что в этой сделке Citi может быть только покупателем – он гораздо больше. Уорш подчеркивал: нет, покупателем должен быть Goldman Sachs. В тот момент Уорш знал, что в балансе Citi есть многочисленные дыры, пока совершенно не отраженные в текущей цене его акций. Но об этом он Коэну не рассказывал.
Утром Бланкфейну позвонил Гейтнер и своим обычным раздраженным тоном предложил позвонить главе Citi Викраму Пандиту, начав переговоры о слиянии. Удивленный Бланкфейн согласился, рассказывает Соркин.
– Вы, наверное, знаете, зачем я звоню, – начал Бланфейн.
– Нет, – с неподдельным удивлением ответил Пандит.
Повисла неловкая пауза. Бланкфейн думал, что ФРС провела с Пандитом предварительные переговоры.
– Ну, я звоню, поскольку есть люди, считающие, что объединение наших банков – это хорошая мысль.
После неловкого молчания Викрам Пандит ответил:
– Я польщен этим звонком.
Когда Бланкфейн сказал, что звонит не для того, чтобы польстить Пандиту, тот завершил разговор обещанием перезвонить после консультации с советом директоров.
Бланкфейн сделал то, о чем его попросил Гейтнер, и был крайне удивлен, что Пандит не ждал его звонка. Глава Goldman Sachs немедленно сообщил об этом Гейтнеру: «Хотя Вы мне об этом не говорили, я полагал, что Викрам ждет звонка. Но он убедил меня, что это не так».
Гейтнер ошибся: Пандит не воспринял предпринятый им шаг как подарок. Выслушав Бланкфейна, он не стал объяснять ему ситуацию и положил трубку, оставив того в крайнем удивлении.
Только к 12 дня в субботу Гейтнер наконец дозвонился главе Citigroup Пандиту, прокричав в трубку, что не может связаться с ним уже четыре часа, что неприемлемо для сегодняшней ситуации. Извинившись, Пандит объяснил, что его команда обсуждала идею покупки Goldman Sachs и от нее отказалась. «Мне не нужен еще один триллион долларов на балансе», – сказал Пандит. «Банк берет депозиты, и должен распоряжаться ими со всей осторожностью», – продолжил Пандит.
– Я не представляю себе банк, инвестирующий собранные депозиты в хедж-фонды. Я знаю, что и Goldman так не поступает, но воспринимается он как банк, распоряжающийся депозитами как собственными средствами. Это философски неправильно.
MORGAN STANLEY ОТВЕРГНУТ JP MORGAN
Тем же субботним утром Гейтнер позвонил главе JPMorgan Джеми Даймону и предложил подумать, интересна ли его банку покупка Morgan Stanley.
– Вы, должно быть, шутите, – ответил Даймон.
Гейтнер уверил его, что это не так.
– Я уже купил Bear Stearns, – проронил Даймон. – Я не могу этого сделать.
Полгода назад, в марте 2008, JPMorgan по совету Полсона приобрел Bear Stearns. Его плохие активы поставили JPMorgan на грань выживания. Гейтнер оставил этот ответ без внимания.
– Вам позвонит Джон Мэк, – сказал Гейтнер и повесил трубку.
Пятью минутами позже Мэк, получивший инструкции от Гейтнера, действительно позвонил. Даймон повторил, что JPMorgan не может приобрести Morgan Stanley. Но поскольку Гейтнер велел ему помочь Мэку, они обсудили возможность открытия JPMorgan кредитной линии для Morgan Stanley.
Затем Даймон доложил об этой идее Гейтнеру, но тот выразил сомнение, что этого хватит для спасения Morgan Stanley. Даймону пришлось собрать своих ближайших подчиненных. Ни малейшего энтузиазма по поводу предлагаемой Гейтнером сделки у него не было.
Потерпев неудачу с продажей Goldman Sachs Citigroup, Гейтнер предложил Citi спасти Morgan Stanley. Эта идея, тоже обсуждавшаяся в Citi, вызывала меньшую аллергию. «Это не наш выбор, но мы можем об этом подумать», – ответил Пандит.
К двум часам дня Мэк из Morgan Stanley окончательно понял, что переговоры с китайским фондом закончатся ничем. При этом от Mitsubishi ничего слышно не было, а чем закончатся переговоры с JPMorgan – непонятно. Это было похоже на панику. Его подчиненные стали звонить в Японию, но там было уже за полночь. До утра переговоры откладывать было нельзя, и в нарушение японских деловых обычаев директор Morgan Stanley в Японии позвонил руководству Mitsubishi. 20 минут спустя японская команда переговорщиков была готова работать.
WACHOVIA ОТДАНА GOLDMAN SACHS
Уорш из ФРС за это время прислал несколько писем Стилу, руководителю Wachovia. Они сводились к просьбам немедленно поговорить с Бланкфейном. Стил обрадовался: администрация пытается организовать сделку между Goldman Sachs и его банком. Он понимал, что это политически чувствительная сделка – оба банка связаны с минфином. В то же время Стил думал, что если бы Goldman хотел приобрести Wachovia, то он давно бы уже это сделал. Ведь Goldman знал ситуацию в Wachovia. Ведь во время проходивших на этой неделе переговоров с Morgan Stanley Goldman Sachs был консультантом Wachovia по сделке. И если бы Goldman полагал, что сделка имеет смысл, он бы провел ее в своих интересах. Поэтому Стил не понимал, что происходит.
Эти переговоры ФРС удалось подготовить лучше, чем разговор Бланкфейна с Пандитом. Позвонив Бланкфейну, Стил услышал, что тому интересна сделка. Глава Wachovia в это время летел в Нью-Йорк и все не понимал, какой смысл для Goldman может иметь сделка. Даже если она готовится по прямому указанию правительства.
На сделку с Wachovia Goldman Sachs был согласен идти только, если ФРС возьмет на себя финансирование наиболее «токсичных» активов банка. Уорш сказал сопрезиденту Goldman Гэри Коэну, что такая поддержка будет оказана. А Полсон подтвердил серьезность намерений в разговоре с Бланкфейном: «Если вы будете идти на сделку, думая обо всех сопровождающих ее проблемах и прикидывая помощь, которая необходима для ее совершения, то этого никогда не произойдет. У вас проблемы, и я не могу вам помочь».
Разумеется, помогать непосредственно Goldman Sachs Полсон не мог. Но он мог помогать Wachovia, приобретаемой Goldman, и Morgan Stanley, вслед за которым Goldman должен был упасть. А также AIG, у которой были большие обязательства перед Goldman.
Стила, прилетевшего из Северной Каролины, Бланкфейн встретил в аэропорту, чтобы попытаться расположить к себе. Весь день рождения главе Goldman предстояло провести в переговорах. Теперь менеджер Goldman, помогавший Wachovia готовить сделку с Morgan Stanley, был на противоположной стороне. Вдобавок двум банкам помогал один и тот же юрист. Но времени улаживание формальностей и преодоление конфликтов интересов не было. О сделке нужно было договориться до утра понедельника, иначе обвал акций и отток средств продолжится. Бланкфейн пообещал Стилу назначить его сопрезидентом Goldman. Он должен был по-прежнему управлять Wachovia как розничным подразделением Goldman Sachs. Для Стила это означало возврат в 2004 г.: перед уходом в минфин он уже был вице-президентом Goldman.
КИТАЙ В ОТКАЗЕ
Вечером Полсон разговаривал с Гейтнером. Тот рассказал, что у Morgan Stanley нет плана спасения, кроме как стать коммерческим банком, и Гейтнер не уверен, что какой бы то ни было инвестор – японский, китайский, JPMorgan, Citigroup – согласится вкладывать в него деньги. Скептичен был Гейтнер и относительно перспектив сделки Goldman Sachs – Wachovia: «Похоже, все возможности исчерпаны». Как раз в этот момент Полсона вырвало, что Соркин подтверждает ссылками на источники, находившиеся даже вне его офиса.
Вернувшись домой, Полсон стал звонить вице-президенту Китая Ван Цишаню. Ведь его надежды на звонок Буша председателю КНР не оправдались. Глава его секретариата Джош Болтен решил, что президенту не пристало звонить в интересах одной конкретной компании. Полсон понимал, что государственная поддержка инвестиций такого рода, да еще со стороны государства, которому принадлежит изрядная доля национального долга США – явление весьма необычное, и заручился поддержкой советника по вопросам безопасности. Полсон убеждал Вана, что администрация США будет рада инвестициям Китая в Morgan Stanley. Ван, однако, с тревогой говорил об уже сделанных CIC инвестициях в MS, особенно в свете банкротства Lehman Brothers.
– Morgan Stanley стратегически важен [в отличие от Lehman], убеждал его Полсон. Вана это не убеждало. Но давать прямых гарантий Полсон не мог.
Часть 3
Как Джон Мэк послал Гейтнера на три буквы, и чем был так поражен Баффет
УОРРЕН БАФФЕТ: «ЭТО НЕВОЗМОЖНО»
К середине дня в воскресенье, 21 сентября 2008 г., Goldman Sachs и Wachovia достигли большого прогресса в переговорах о сделке, предварительно одобренных ФРС. Но Полсон все равно волновался. Он даже позвонил члену совета директоров Wachovia Джозефу Нейбауэру: «Это касается не только Goldman Sachs. Меня тревожит Wachovia». Положив трубку, Нейбауэр сказал другим членам совета директоров: «Вы не поверите. Это звонил Полсон».
В это время Уоррену Баффету, державшемуся в стороне от инвестиций в банки Уолл-Стрит, позвонил зампредправления Goldman Sachs Байрон Трот, на протяжении предыдущей пары недель убеждавший Баффета сделать инвестиции в Goldman. Теперь он рассказал Баффету, что Goldman готовит сделку Wachovia, которая будет поддержана ФРС, и предложил вместе с инвестбанком вложиться в покупку Wachovia.
Баффет даже не сразу поверил, что говорит с Тротом. Госпомощь? – переспросил мудрый старик. В сделке с участием Goldman? «Байрон, это пустая трата времени, – сказал, удостоверившись, Баффет. – К вечеру правительство поймет, что не может финансировать сделку, в которой участвует фирма, которую возглавлял министр финансов, и фирма, в которой работает его зам и бывший зампред правления Goldman Sachs. Это невозможно. Все они проснутся и поймут, что даже если бы это была лучшая сделка в мире, они не смогут ее осуществить».
Быстро продвигались и переговоры Morgan Stanley с Mitsubishi UFJ. Было похоже, что японский банк настроен на быструю договоренность и значительные инвестиции. Как только Morgan и Mitsubishi договорились об основных деталях сделки, главе Morgan Stanley Джону Мэку позвонил Полсон: «Джон, вам необходимо что-либо предпринять». Тот объяснил, что подготовка сделки с Mitsubishi быстро продвигается. «Знаю, – ответил Полсон, – но вам необходимо найти партнера». Мэк повторил информацию о японцах еще раз. «И вы, и я знаем японцев. Они никогда не идут на сделку быстро», – сказал министр, предложив Мэку сфокусироваться на переговорах с китайцами или JPMorgan. Мэк категорически не был с этим согласен, но и убедить Полсона в своей правоте он не мог.
Сопрезидент Goldman Гэри Коэн рассказал Уоршу из ФРС о договоренности с Wachovia. Для завершения сделки оставалось получить госгарантии, что ипотечный портфель Wachovia будет выкуплен в рамках программы TARP. Но Уорш сообщил, что таким образом сделка структурирована быть не может: чиновники не могут выписать Goldman карт-бланш на поглощение. Подобно JPMorgan в сделке с Bear Stearns, Goldman сначала должен совершить сделку и списать активы Wachovia, а уже потом ему может быть оказана помощь. Goldman и Wachovia договорились структурировать сделку именно так. Сразу после получения гарантий от чиновников советы директоров обоих банков были готовы одобрить сделку.
“IT WOULD BE FUCKING CRAZY”
В этот момент Полсон спрашивал совета у руководителя своего секретариата Джима Уилкинсона: следует ли государству помочь сделке Goldman с Wachovia. Тот сначала ответил, что идея звучит здраво, но уже 15 минут спустя понял, что она станет кошмаром с точки зрения PR, причем в наихудший момент, когда они пытаются добиться принятия программы TARP, нацеленной на помощь банкам. Доверие к Полсону испарится, его будут обвинять в том, что он работает на своих бывших работодателей, пышным цветом расцветет теория о слиянии Goldman Sachs и правительства. «Если ты сделаешь это, тебя убьют, – сказал он Полсону. – Это будет полное безумие» (“It would be fucking crazy”).
Вскоре к такому же выводу пришли Бернанке и Тимоти Гейтнер, тогда возглавлявший Федеральный резервный банк Нью-Йорка. Вопросы к сделке возникли и у Гейтнера, и у его подчиненного Билла Дадли, перед приходом в ФРБ Нью-Йорка работавшим экономистом по США в Goldman Sachs. Надо быть осторожными, сказал Дадли, характеризовавший возможную сделку примерно так же, как Баффет. Когда Уорш сообщил главе Wachovia Стилу и зампредправления Goldman Sachs Коэну, что государство не будет финансировать сделку, оба были ошарашены. У Стила сдали нервы: «Что вы еще от меня хотите? Скажите, что вы еще от меня хотите. Хотите, чтобы я позвонил в Citi? Я устал проходить эти круги».
ПРОДАТЬ MORGAN STANLEY ЗА $1
Тот факт, что сделка Goldman и Wachovia отменилась, заставил Полсона требовать еще более безотлагательного решения проблем Morgan Stanley. Ему казалось, что лучший партнер для инвестбанка – JPMorgan. Хотя за субботу глава JPMorgan Даймон уже несколько раз отверг предложения Полсона, тот чувствовал, что пора прибегнуть к более серьезному давлению. Он организовал конференс-колл, в котором, кроме Полсона и Даймона, участвовали Бернанке и Гейтнер.
«Джеми, необходимо, чтобы ты серьезно подумал о покупке Morgan Stanley. Это гигантская компания с большими активами. Даймон был непреклонен: «Остановитесь. Это невозможно. Я готов сделать все, что нужно для вас и для страны, но только, если это не будет подвергать опасности JPMorgan». Даймон говорил, что сделка будет стоить инвестбанку $50 млрд и приведет к потере множества рабочих мест. Наконец, этой сделки не хочет и Morgan Stanley. Полсон продолжал настаивать. Даймону пришлось согласиться рассмотреть сделку.
Вскоре троица нанесла такой же звонок Джону Мэку, главе Morgan Stanley. «Рынки в понедельник не могут открыться до того, как будет найдено решение по Morgan Stanley, – сказал ему и совету директоров инвестбанка Полсон. – Нужно, чтобы вы нашли решение». Обычно молчаливый в таких ситуациях Бернанке поддержал Полсона: «Вы не видите того, что видно нам. Мы пытаемся уберечь от краха банковскую систему и нуждаемся в сделке с вашей стороны». Гейтнер продолжил: «Мы потратили много времени, чтобы добиться соглашения, и думаем, что вы можете поговорить о сделке с Даймоном».
– Тим, я говорил с ним. Он не хочет покупать наш банк, – ответил Мэк.
– Нет, он купит, – возразил Гейтнер.
– Ну да, за один доллар, – ответил Мэк. – Это не имеет смысла.
– И тем не менее мы хотим, чтобы вы это сделали, – не отступался Гейтнер.
– И вы считаете это хорошей госполитикой? – взорвался Мэк. В Нью-Йорке после краха Lehman, Bear Stearns и AIG и так потеряно 35 000 рабочих мест. И вы мне говорите, что будет правильным ликвидировать еще 20 000 из наших 45 000 – 50 000? Я не понимаю, как это может быть хорошей госполитикой.
– Но это касается устойчивости [банковской системы], – отметил Гейтнер.
Тем не менее он отказался от предложенной Полсоном, Бернанке и Гейтнером сделки. Руководство Morgan Stanley рассчитывало на деньги Mitsubishi. Японцы предложили купить 20% акций банка за $9 млрд Это было только письмо о намерениях, но банкиры Morgan Stanley надеялись, что рынок отнесется к нему более серьезно, чем Полсон и Гейтнер.
МЭК ПОСЫЛАЕТ ГЕЙТНЕРА НА ТРИ БУКВЫ
В момент, когда Джон Мэк и руководитель Mitsubishi UFJ Нобуо Куроянаги выверяли двустороннее соглашение о намерениях, Мэку снова звонил Гейтнер. «Скажи ему, что я не могу сейчас говорить, я перезвоню позже», – сказал Мэк ассистенту. Пятью минутами позже звонил Полсон. «Я не могу говорить. Я разговариваю с японцами. Я перезвоню ему, как только договорю», – сказал Мэк ассистенту. Еще две минуты спустя Гейтнер снова набирал номер Мэка. «Он говорит, что у него к Вам разговор, и что это очень важно», – передавал секретарь.
В этот момент Мэк был уже в двух минутах от соглашения. Он попросил руководителя инвестбанковского подразделения Mitsubishi UFJ, находившегося в офисе Morgan Stanley и помогавшего готовить сделку, заткнуть уши, и передал секретарю руководство для Гейтнера: ”Tell him to get fucked”.
– Я пытаюсь спасти мою компанию, – добавил Мэк.
Когда, обо всем договорившись с Mitsubishi, Мэк сообщил об этом Даймону из JPMorgan, там был праздник. «Слава Богу, мы свободны, – радовался Даймон. – Они получили $9 млрд у японцев!»
Представитель Morgan Stanley подтвердил Bloomberg, что события, касающиеся банка, в книге переданы точно). А выступавший на днях в Российской экономической школе глава Goldman Sachs Ллойд Бланкфейн говорил , что некоторые события в книге Эндрю Соркина вымышлены. Однако при этом Бланкфейн не упрекнул Соркина в каких-либо серьезных отклонениях от исторической канвы. Он сказал, что Соркин неверно приписал ему некоторые мысли.
Часть 4
Самой скандальной в итоге стала операция по принуждению Bank of America к покупке Merrill Lynch, в этой сделке уже больше полугода разбирается Конгресс и прокуратура
ПРЕДСТОЯТ ДОЛГИЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
Год назад инвестбанки очень хотели, чтобы их спасли. А чиновники – особенно тогдашний министр финансов США Генри Полсон и сменивший его Тимоти Гейтнер, в то время глава федерального резервного банка Нью–Йорка – очень хотели им помочь. Они были уверены, что если еще пара крупных банков потеряет платежеспособность, то рухнет и вся система.
В попытке остановить панику на финансовых рынках Полсон, Гейтнер, как и более спокойный и дольше раскачивавшийся председатель ФРС Бен Бернанке, вышли далеко за рамки «обычного» поведения.
Последствия сверхактивной политики чиновников, почувствовавших себя в 2008 г. специалистами по банковским слияниям и поглощениям, Америка будет расхлебывать еще долго. Аудиторы, сенаторы, аналитики выясняют и спорят, превысили ли чиновники своим полномочия, были ли их действия необходимыми, каковы были истинные мотивы нетрадиционного поведения чиновников.
Описанные в предыдущих сериях попытки Полсона и Гейтнера расширить Goldman Sachs за счет Wachovia и впарить кому-нибудь Morgan Stanley завершились ничем. В первом случае чиновники вовремя одумались, а MS выкарабкался самостоятельно. Эти истории показывают лишь тогдашние настроения чиновников – шекспировский накал бушевавших на Уолл-Стрит страстей.
А самой скандальной в итоге стала операция по спасению Merrill Lynch: здесь все прошло по сценарию Полсона и Бернанке. Точнее, по принуждению Bank of America (BofA) к покупке Merrill Lynch. В этой сделке уже больше полугода разбирается Конгресс и прокуратура, и исследования далеки от завершения.
ПЕРЕПИСКА НА ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ
Завтра, 22 октября 2009 г. в контрольном комитете Конгресса пройдут слушания по поводу поглощения BofA Merrill Lynch. В преддверии слушаний BofA согласился передать конгрессменам более 1 000 страниц электронной переписки, которую вели топ-менеджеры банка. Часть этой переписки была отправлена конгрессменами в Bloomberg.
А чуть раньше, в начале октября стали известны новые подробности давления, которое чиновники оказывали на BofA, чтобы уговорить его не отказываться от поглощения. Специальный аудитор Нейл Барофски, который следит за расходованием средств по программе TARP (помощь американским банкам), опубликовал доклад, посвященный помощи Bank of America и роли чиновников в объединении BofA и Merrill Lynch. В процессе подготовки доклада аудиторы провели подробные интервью с руководством ФРС, минфина и BofA.
Еще раньше, летом в Конгресс пришлось придти Бернанке, Полсону и Льюису. Тогда Льюис и рассказал, что Полсон и Бернанке вынудили его завершить поглощение ML, от которого BofA думал отказаться из-за растущих потерь инвестбанка. Полсон это признал, а Бернанке, разговор которого с конгрессменами стал, несомненно, одним из самых нервных и неприятных событий в его жизни, – только частично.
КУПИТЕ КОТА В МЕШКЕ
Руководство Merrill Lynch попросило BofA о поглощении 13 сентября, убедившись на примере Lehman Brothers, что госпомощь ML вряд ли будет оказана. За выходные банки договорились о сделке, и 15 сентября план был анонсирован. Тогда BofA ожидал, что убытки ML в IV квартале будут не выше, чем в предыдущем ($5,2 млрд). К концу ноября – началу декабря поглощение было одобрено ФРС и акционерами BofA. Ожидаемые квартальные потери ML к тому времени выросли до $9 млрд. Еще через неделю, к 14 декабря ожидаемые потери достигли $12,5 млрд.
Тут руководство BofA осознало масштаб приобретенного им бедствия (в итоге квартальные убытки ML составили $15,3 млрд). BofA крепко задумался об отказе от сделки. 17 декабря 2008 г. глава BofA Кеннет Льюис позвонил Полсону и Бернанке, говорится в отчете специального аудитора Нейла Барофски (SIGTARP). Льюис сообщил им, что растущие потери ML заставляют BofA пересмотреть условия поглощения инвестбанка. На основании юридической оговорки, позволяющей пересматривать условия слияний, если меняются обстоятельства сделки (MAC clause – the material adverse event clause) BofA мог отказаться от сделки или вытребовать у ML более выгодные условия.
К вечеру чиновники собрали экстренное совещание. Полсон, Бернанке и их подчиненные обсуждали с Льюисом и другими топ-менеджерами BofA, что произойдет с банковской системой, если BofA заявит, что условия сделки с ML пересматриваются и раскроет масштаб его потерь. Встреча закончилась тем, что Полсон потребовал, чтобы BofA не предпринимал никаких действий, связанных с этой юридической оговоркой (MAC clause), и дал правительству время подумать. 21 декабря, говорится в отчете SIGTARP, Льюис снова позвонил Полсону: потери ML растут, это дает BofA право потребовать отказа от сделки или изменения ее условий.
Однако ФРС и минфин были уверены, что Льюис этого не сделает. Ведь предусмотрительные юристы ML прописали в соглашении о слиянии банков, что при определении того, применима MAC clause для разворота сделки, стороны не могут принимать во внимание изменения процентных ставок, цены активов, которыми владеют банки и пр. BofA уже не сможет развернуть сделку, решили юристы ФРС. По крайней мере, это потребует от BofA больших судебных расходов и выплаты штрафа. Льюис в беседе с аудиторами SIGTARP согласился, что шансы на BofA на выигрыш в случае тяжбы с ML были неопределенными.
Зато ФРС и минфин точно знали, что разворот сделки приведет к дестабилизации не только двух ее участников, но и всей финансовой системы. Инвесторы решат, что BofA недостаточно силен, чтобы «переварить» ML. Это приведет к понижению рейтинга BofA и утрате доверия к его менеджменту, сказали SIGTARP Полсон и Бернанке, и сейчас считающие, что разворот сделки был бы опрометчивым решением.
А ML вообще не пережил бы разворота сделки, признали руководители ФРС в разговоре с аудиторами. Контрагенты перекрыли бы ему финансирование, в том числе на межбанковском рынке. Привлечение внешнего капитала тоже стало бы невозможно, поскольку был неясен масштаб предстоящих потерь ML. Наконец, неудача этой сделки поставила бы под угрозу выживание других системно значимых банков, даже «финансово здоровых», сказали SIGTARP чиновники минфина и ФРС. Очевидно, речь идет о тех самых банках, чья судьба так волновала ФРС и минфин в предыдущих сериях нашей саги.
ДАВЛЕНИЕ НА ЛЬЮИСА
Поэтому в попытке заставить BofA поглотить ML чиновники не останавливались ни перед чем. Изучив предыдущую порцию электронной переписки банкиров, ФРС и минфина, Конгресс и SIGTARP пришли к выводу, что чиновники угрожали Льюису уходом, если только он попробует развернуть сделку. 20 декабря один из руководителей Федерального резервного банка Ричмонда рассказывает своему адресату содержание долгого разговора с Бернанке. Тот якобы сказал, что если BofA попробует развернуть сделку, а потом ему потребуется госпомощь, то руководству банка придется уйти. Будучи допрошен в июне сенаторами, Бернанке отрицал, что угрожал лично Льюису. Но не отрицал, что в разговорах с третьими лицами мог высказываться похожим образом. Факта прямых угроз со стороны Бернанке не подтвердили и письма, изученные SIGTARP.
А вот Полсон честно признал, что заявил Льюису в глаза: если сделка будет сорвана, тому придется уйти. Он объяснил давление заботой о финансовой системе. А сам Льюис в феврале подтвердил нью-йоркскому прокурору, что 22 декабря на специальной встрече Полсон предупредил об отставке не только его, но еще совет директоров и весь топ-менеджмент банка. И это возымело эффект. Льюис решил завершить слияние. Это было сделано в январе 2009 г.
ФРС и минфин обещали BofA увеличить помощь, когда поглощение будет завершено. Письменных гарантий на эту тему Льюис не добился, но оба чиновника дали ему устное обещание, что BofA – значимый для банковской системы институт, и упасть ему они не дадут.
При этом во внутренней переписке чиновники ФРС признавали, что опасения BofA вполне справедливы. До слияния с ML BofA был хорошо капитализированным банком, а после по уровню капитализации стал худшим даже на фоне других системно значимых, пишет SIGTARP на основании документов из ФРС. В случае дальнейшего ухудшения ситуации BofA мог пострадать первым, тревожились управляющие ФРС.
В конце декабря 2008 Бернанке уверял менеджеров BofA, что объявление о завершении сделки вызовет рост акций банка. Об этом пишет Bloomberg, в распоряжении которого оказались электронные письма бывшего главного финансового контролера BofA Джо Прайса и казначея банка Джеффа Брауна. Однако к 8 января мнение регуляторов изменилось. Если объявить о госпомощи, акции банка упадут, уверяли теперь банкиров представители ФРС. На это Браун отвечал, что именно регуляторы вынудили банк к завершению сделки, обещав при этом помощь и благотворное влияние сделки на акции банка.
Благотворного влияния не получилось: к тому моменту инвесторы уже догадывались, что именно приобрел BofA. За неделю с 8 по 16 января акции банка подешевели на 47%. Регуляторам ничего не оставалось, как пойти на согласованное раскрытие информации: в этот день BofA раскрыл величину квартальных убытков ML и свои убытки – первые за 17 лет. А чиновники объявили о поддержке банка. BofA получил $20 млрд в добавление к уже выделенным минфином $25 млрд. Также ему были выданы госгарантии до $118 млрд на случай будущих потерь. Из гарантий 75% приходилось на активы ML, срок их действия – 5–10 лет для разных видов активов.
Беспрецедентное вмешательство в сделку BofA и ML ФРС и минфин оправдывают тем, что бездействие в данной ситуации было недопустимо. И так слабая финансовая система могла совсем рухнуть, если бы слияние двух банков расстроилось.
Однако акционеров BofA больше волновал собственный банк, чем судьба всей системы. И как только стали известны убытки ML, у них возникли вопросы к сделке. Идя на поглощение, Люьис не раскрыл им масштаб потерь ML. Полсон и Бернанке уверяют, что не подталкивали Льюиса к тому, чтобы он скрывал убытки ML от своих акционеров. Но видимо, он понимал, что раскрытие информации помешает завершить сделку. Недавно Льюис объявил, что до конца года уйдет в отставку.
ПРЕТЕНЗИИ К ПОЛСОНУ
К дезинформированию публики приложил руку в октябре 2008 г. и минфин США, уверен SIGTARP. А распределение первой помощи между инвестбанками было не вполне честным.
Дезинформирование проявилось в том, что 14 октября Полсон заявил: девять крупных банков, первыми получившие госпомощь, находятся в хорошем состоянии, и то, что они согласились принять госпомощь – хорошо для экономики. Господдержка позволит банкам увеличить кредитование потребителей и компаний, пел тогда Полсон. SIGTARP не считает, что давать банкам деньги было не надо. Но аудиторы уверены, что минфину следовало бы откровеннее сказать, что помощь важна для выживания банков.
Единственное, что ответил на эти претензии минфин: «Тогдашние заявления необходимо рассматривать, учитывая беспрецедентность обстоятельств, в которых они были сделаны». Аудиторы констатируют, что из-за сокрытия настоящих целей помощи банкам доверие ко всей программе TARP было быстро утрачено.
Величина помощи, выделявшаяся тогда банкам, определялась минфином в зависимости от имевшихся у них «токсичных» активов. Согласно формуле, Citigroup, JPMorgan Chase и BofA должны были получить по $25 млрд – это была максимальная сумма поддержки одному банку. Но BofA в октябре получил только $15 млрд – минфин «зачел» ему $10 млрд, выделенные поглощенному им Merrill Lynch.
Однако в тот момент банки хоть и договорились о слиянии, но оно еще не было одобрено ни акционерами, ни чиновниками. В аналогичной ситуации Wells Fargo, которому в конечном счете достался терпящий бедствие банк Wachovia, получил деньги и «за себя», и за поглощаемый банк. Получается, таким образом минфин дискриминировал BofA, подталкивая его к поглощению ML.
МИНФИН ГЕЙТНЕРА: ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА ТЕ ЖЕ
Казалось бы, теснее Полсона никто с Уолл-Стрит связан быть не может. Но на самом деле при Гейтнере минфин не стал менее «своим» для инвестбанкиров. Так что в трудных обстоятельствах он может действовать похожим образом.
На днях выяснилось, что два ближайших сподвижника Гейтнера зарабатывали по несколько миллионов долларов в год, работая на Goldman Sachs, Citigroup и другие инвестбанки. Экономист Джин Сперлинг, советник Гейтнера, получил $887 727 за консультирование Goldman Sachs и $150 000 за выступления в финансовых компаниях. Среди них была и Stanford Financial Group, созданная Робертом Алленом Стэнфордом, в начале этого года обвиненным построении финансовой пирамиды. Еще один советник Гейтнера, Ли Сакс, заработал $3 млн, будучи партнером хеджфонда Mariner Investment Group.
Сперлинг и Сакс – ближайшие соратники Гейтнера, люди, в консультациях с которыми, по сути, вырабатывается политика минфина США. Они влияют и на распределение $700-миллиардной программы помощи банкам, и на выработку правил вознаграждения руководству финансовых компаний, и на формирование новых норм регулирования финансового сектора.
Своих советников министр назначает сам, для этого не требуется утверждения Сената, испытывающего аллергию к Уолл-Стриту. Возможно, из-за этого Сакс согласился на роль советника, отказавшись от предложения Гейтнера пойти к нему в замы. Ведь тогда потребовалось бы утверждение его кандидатуры Конгрессом. Советников, работавших в инвестбанках, под конец своего срока набрал и Полсон (в основном из Goldman Sachs). Он объяснял это желанием привлечь талантливых спецов к разработке финансовой политики.
Кроме Сперлинга и Сакса, из нынешних сотрудников минфина тесно связаны с Уолл-Стритом Херб Эллисон (руководит финансовой помощью банкам, раньше работал в Fannie Mae и Merrill Lynch), Льюис Александр (советник Гейтнера, был главным экономистом Citigroup), Марк Паттерсон (глава административного управления, был лоббистом в Goldman Sachs) и Мэтью Кабакер (работал в Blackstone). Кстати, Эллисон написал довольно прохладный комментарий к докладу SIGTARP, в то время как ФРС в основном признала правоту аудиторов.
Борис Грозовский
После разговора с Тимоти Гейтнером Полсона вырвало в собственном офисе: к тому моменту Полсон всю неделю спал не более трех часов в сутки, а финансовый мир рушился прямо у него на глазах
Редко можно встретить журналистскую работу, которая вызывает не только восхищение, но и гордость за всю профессию. Как раз такую сделал Эндрю Росс Соркин, ведущий в «The New York Times» колонку о слияниях и поглощениях. Получив на работе 4–месячный отпуск, он с пристрастием допросил банкиров, чиновников ФРС и минфина, и написал книгу «Too Big To Fail: The Inside Story of How Wall Street and Washington Fought to Save the Financial System – and Themselves». По–русски это звучит немного не так: «Слишком большие, чтобы упасть. Как Уолл-стрит и Вашингтон пытались спасти финансовую систему и самих себя: свидетельства очевидцев». Для спасения было предпринято все. Чиновники ФРС и минфина США даже переквалифицировались в специалистов по слияниям и поглощениям.
РАССЛЕДОВАНИЕ СОРКИНА
Это не записки журналиста, а действительно истории, рассказанные их участниками. Самым сложным было добиться, чтобы эти люди заговорили. Экс-министр финансов Генри Полсон прячется от журналистов с момента своей отставки, не горели желанием делиться воспоминаниями и другие участники тех бурных дней, когда решалась судьба крупнейших банков мира. В интервью Vanity Fair Соркин так вспоминает о проделанной работе:
– Это была самая тяжелая репортерская работа в моей жизни. Она основана на интервью с сотнями людей, прочтении тысяч документов и добывании информации, которую ее носители считали наиболее конфиденциальной из всего, с чем они сталкивались за свою карьеру. Моя работа была в том, чтобы заставить людей рассказать об этих звонках и встречах. В конце концов, как ни странно, у меня не было недостатка в информации – наоборот, ее было слишком много.
Свою попытку восстановить тогдашние события – то, что стояло за газетными статьями, – Соркин сравнивает с «Расемоном» Акиро Куросавы. Этот фильм рассказывает о реконструкции преступления свидетелями и обвиняемыми, которые выдвигали совершенно разные версии произошедшего.
– Я потратил массу времени, пытаясь согласовать разные версии событий. Приходилось прибегать к пометкам, сделанными участниками во время встреч, электронным письмам, отправленным до и после переговоров. Все эти люди в те дни были настолько усталыми и невыспавшимися, что их воспоминания часто противоречили друг другу.
Это были трудные для всех дни. Один из собеседников Соркина был убежден, что был на встрече, на которой он на самом деле он не присутствовал. А руководитель одного из банков рассказывал об одном разговоре, но у всех остальных участников этого разговора было другое мнение о том, когда и как это происходило.
– В течение недель этот CEO доказывал мне, что все, что я пишу, – ложь. Пока мы не прослушали запись того разговора. Некоторые из моих собеседников рассказывали одно, пока рядом находились юрист или пиарщик. А затем перезванивали, чтобы рассказать, что было на самом деле. Подчас приходилось несколько раз возвращаться к участникам того или иного разговора, чтобы они пришли к общему соглашению, что же произошло во время той встречи.
Соркин признает, что полной объективности достичь вряд ли возможно. Многие люди будут стремиться «пригладить» свои цитаты, утверждая, что ту или иную мысль они высказали так, а не иначе.
– В определенный момент мне приходилось брать ту или иную сторону – решать, кто из участников событий заслуживает большего доверия. Но именно поэтому я стремился поговорить со всеми, с кем только возможно, и посмотреть максимум документов.
Инвестбанкиры оказались более полезными собеседниками, чем чиновники. Но изначально делиться информацией не был готов никто. В общении с каждым собеседником была решающая точка, заставляющая его раскрыться.
– В какой–то момент я дошел до того, что мог сказать интервьюируемому: «Послушайте. Я знаю, что Вы присутствовали во время этого разговора. Это было в восемь вечера. Я знаю трех других Ваших собеседников. Вот что Вы им сказали. Во время разговора Вам пришлось отвлечься: звонила жена и спрашивала о сыне». Выслушав это, люди, изначально не готовые делиться информацией, чувствовали себя более расположенными к разговору.
Впрочем, чиновники тоже оказались полезны Соркину. Иначе как бы он узнал, что после разговора с председателем Федерального резервного банка Нью-Йорка Тимоти Гейтнером Полсона вырвало в собственном офисе? К тому моменту Полсон всю неделю спал не более трех часов в сутки, а финансовый мир, в котором он проработал всю жизнь, рушился прямо у него на глазах. Гейтнер тогда фактически сообщил Полсону, что их попытки спасти Morgan Stanley, Goldman Sachs и Wachovia имеют все шансы закончиться неудачей.
ПАНИКА ШИРИТСЯ
Что же узнал Соркин? Книга должна выйти в издательства Penguin Group 20 октября, а в ближайшем номере журнал Vanity Fair публикует обширные фрагменты из нее.
Эта часть повествования начинается на следующей неделе после краха Lehman Brothers, в среду 17 сентября 2008. Всем было понятно, что следующими могут умереть Morgan Stanley и Goldman Sachs. Тогда хеджфонды один за другим забирали деньги из инвестбанков, а цена акций Morgan Stanley упала за день на 42%. Чем сильнее падали акции, тем больше было клиентов, желающих забрать средства.
Паника распространялась и становилась все сильнее. Министр финансов Генри Полсон воспринимал ситуацию как свою личную проблему. Накануне он и председатель ФРС Бен Бернанке согласились, что нужно найти системное решение. Ведь стоит дать упасть еще одному большому банку, как посыпятся и остальные. «Это смешно, что в такое время я не могу организовывать сделку с Goldman», – возмущался Полсон в разговоре с чиновником минфина Бобом Хойтом.
Первым должен был лишиться ликвидности Morgan Stanley. Но Полсон все больше беспокоился и за Goldman Sachs, где он проработал 30 лет, семь из которых – руководителем банка. Падение Goldman будет означать полный развал всей финансовой системы, считал Полсон. Но заступая на должность министра, Полсон должен был подписать особенное письмо, гарантирующее, что он не будет вовлечен в какие–либо дела, касающиеся Goldman. Еще в марте 2008, после краха Bear Stearns, Тимоти Гейтнер убеждал Полсона: «Если будет рушиться еще один крупный банк, никто, кроме Goldman, не сможет его спасти. Но сделка с Goldman не может быть организована без министра финансов».
Полсон и сам признал, что ситуация ухудшается, и остаться в стороне от дел Goldman ему не удастся. Это было зафиксировано письменным отказом от того этического письма. Чиновники администрации США, отвечающие за поведение в случае конфликта интересов, с этим согласились. При этом данное при поступлении в минфин Полсоном обещание не касаться дел Goldman Sachs было публичным, а отказ от него – тайным. Таким образом, втайне от наблюдателей Полсон получил полную свободу помогать Goldman, отмечает Соркин.
Своя тревога была и у Кевина Уорша, одного из пяти членов совета директоров ФРС. Он больше всего переживал за Morgan Stanley, где работал шесть лет назад. Уорш понимал, что его бывший банк быстро теряет доверие рынка, и его единственный шанс на спасение – купить большой банк с мощной депозитной базой. Подходящим кандидатом на покупку казалась Wachovia – четвертый по размеру в США коммерческий банк с большой депозитной базой. Он был на грани банкротства из-за сделанной три года назад покупки фирмы Golden West, занимавшейся упаковкой ипотечных кредитов в ценные бумаги.
В ПОИСКАХ ВЫХОДА
Получив разрешение на участие в делах своего бывшего работодателя, Уорш позвонил руководителю Wachovia Роберту Стилу и посоветовал ему в течение 20 минут набрать главу Morgan Stanley Джона Мэка. Morgan Stanley был заинтересован в депозитной базе Wachovia. А Стилу улыбалась перспектива возглавить крупный банк – Мэк собирался уйти в отставку.
После разговора Мэка и Стила банкиры Morgan Stanley взялись за изучение баланса Wachovia. Чем дальше оно продвигалось, тем очевиднее становилось, что дыра в балансе Wachovia слишком велика: у нее было на $122 млрд ипотечных активов. А ведь вице-президент Morgan Stanley Роберт Скалли сразу остудил пыл коллег:
– Стил работал в Goldman Sachs, инвестбанкиры Wachovia – оттуда же. Полсон – определенно оттуда. Единственная причина, по которой нам встретилась Wachovia – это то, что Goldman не хочет этой сделки для себя!
Но никакого другого банка в тот момент на рынке не было. Акции Morgan Stanley продолжали падать, на рынке ходили слухи, что у него зависла гигантская сумма в страховой компании AIG. Мэк был вне себя. Он звонил Джеку Иммельту, главе General Electric, владеющей частью CNBC, ругаясь на «говенное» («bullshit») освещение телевизионщиками событий вокруг банка. А вашингтонских и лондонских чиновников Мэк уговаривал ввести запрет на короткие продажи акций финансовых компаний. Один из подчиненных Мэка даже пытался науськать на продавцов прокурора Нью-Йорка Эндрю Куомо.
Казначей Morgan Stanley Колм Келехер подсчитал, к концу этой или началу следующей недели банк мог остаться без средств.
К четвергу паника распространилась и на Goldman Sachs. Каждые пять минут очередной хедж-фонд требовал у банка вернуть деньги. Morgan Stanley уже замедлил выплату средств клиентам. Теперь фонды тестировали Goldman Sachs, не будучи уверены в его платежеспособности. Акции за два с половиной дня упали на треть. Три десятка трейдеров, уставших следить за падением акций своего банка, исполняли The Star-Spangled Banner, американский гимн.
Глава JPMorgan Джеми Даймон звонил подчиненным Мэка в Morgan Stanley и спрашивал, не может ли чем-либо для них быть полезным. И в то же время Даймон не был настроен на слияние с Morgan Stanley. А перед тем звонил Тимоти Гейтнер и сообщил, что JPMorgan – возможный партнер для слияния с Morgan Stanley. Разумеется, это была бы совсем другая сделка, чем с Wachovia – главным здесь был бы JPMorgan. «Если хочешь быть полезным – звони мне, я не хочу, чтобы ты звонил моим парням», – сказал Даймону Мэк, повесив на этом трубку.
Аналогичный «звонок» получил и Goldman Sachs. Один из трейдеров написал Бланкфейну, главе Goldman Sachs, что JPMorgan переманивает его клиентов, убеждая их, что банк идет ко дну. Бланкфейн, как и Мэк из Morgan Stanley, позвонил Даймону, сказав о недопустимости таких действий. Тот ответил, что не в курсе действий трейдеров, но JPMorgan собирается остаться в этой передряге победителем. Бланкфейн призвал Даймона вести бизнес этично, и спустя полчаса тот разослал по компании письмо, что Morgan Stanley и Goldman Sachs – конкуренты, но хищнически отбивать их клиентов не надо.
«ДЕРЖИТЕСЬ, МЫ УПАДЕМ ЧЕРЕЗ 30 СЕК ПОСЛЕ ВАС»
Подталкивая Wachovia в объятья Morgan Stanley, а сам Morgan Stanley – поближе к JPMorgan, член совета директоров ФРС Кевин Уорш в то же время посоветовал сопрезиденту Goldman Sachs Гэри Кону подумать о слиянии с Citigroup. Идея состояла в том, чтобы Goldman получит банк с большим количеством депозитов, а Citi – команду, которую поддерживают инвесторы.
Но Goldman не был настроен на слияние – из-за недоверия команде банкиров Citi и подозрений, что банк в неважном состоянии. «Слишком велики [в случае слияния с Citi] будут социальные проблемы», – заметил Кон Уоршу. На жаргоне Уолл-стрит выражение «социальные проблемы» означает «глава банка», пишет Соркин. «Не беспокойся о социальных проблемах, – отвечал тот. – Об этом мы сами позаботимся». Это означало, что глава Citi Викрам Пандит после слияния, вероятно, останется без работы. Неудивительно, что и он сам был против объединения.
У Бланкфейна была другая идея, как спасти банк. Вместе с юристом Роджином Коэном из Sullivan & Cromwell он прорабатывал возможность преобразования инвестбанка в регулируемую ФРС банковскую холдинговую компанию. Тем самым Goldman получал доступ к кредитам ФРС.
Тем временем Мэк надеялся на покупку 49%-ого пакета акций Morgan Stanley суверенным инвестфондом China Investment Corporation. Это была ближайшая на тот момент «скорая помощь». У CIC уже было 9,9% акций Morgan Stanley, купленных в 2007 г., по докризисным ценам и обесценившихся вдвое. Новая покупка удешевила бы для CIC цену акций Morgan Stanley и повысила бы шансы на то, что банк выживет, и первую инвестицию не придется вообще списать.
Но CIC не торопился со сделкой. Тогда Мэк прибег к помощи Полсона, гордившегося своими китайскими контактами. Нужно было попросить китайское правительство ускорить сделку. Обращаться к правительству как к брокеру было нетривиальным, но Мэк уже был в отчаянии. Полсон ответил, что работает над этим и, возможно, Джордж Буш позвонит китайскому председателю Ху Цзиньтао. «Нам нужен независимый Morgan Stanley», – заверил Полсон. Том Найдс, административный директор Morgan Stanley, полагал, что Полсоном движут более прозаические мотивы: «Ему нужно, чтобы мы были живы, потому что следующий, кто уйдет – Goldman Sachs».
Это прекрасно осознавали и в Goldman Sachs. Бланкфейн даже позвонил Мэку, чтобы надоумить его начать, как и Goldman, преобразование в холдинговую компанию (чтобы получить возможность брать кредиты ФРС). Тогда он сказал Мэку: «Вы должны держаться, ведь через 30 сек после вас упадем мы».
Тем временем команда Morgan Stanley пришла к выводу, что из ипотечного пакета Wachovia не меньше 19% придется списать. Это значит, чтобы сделка состоялась, Morgan Stanley нужно было привлечь $20 – 24 млрд в капитал объединенного банка. А может быть, потери окажутся в два раза выше. «Этот […] сэндвич даже я не проглочу», – выругался финдиректор Morgan Stanley Колм Келехер, проверив положение Wachovia. Без господдержки такое слияние состояться не могло. А на нее тогда никто не рассчитывал. После банкротства Lehman Brothers банкиры были уверены, что никаких госгарантий от ФРС они не дождутся.
Тогда же, 19 сентября, Morgan Stanley получил предложение о покупке от крупнейшего японского банка, Mitsubishi UFJ. Предложение японцев было совершенно неожиданным для Morgan Stanley. Ведь двумя днями раньше глава Mitsubishi UFJ заявил, что после банкротства Lehman его банк не будет инвестировать в США. Но руководители Morgan Stanley были уверены, что японцы будут входить в сделку по обыкновению медленно и осторожно, и помощь в итоге запоздает.
Часть 2
Вернувшись домой, Полсон стал звонить вице-президенту Китая Ван Цишаню – ведь его надежды на звонок Буша председателю КНР не оправдались
КРАХ ВСЕ БЛИЖЕ
В пятницу, 19 сентября 2008, накануне уикэнда, за который предстояло найти вариант спасения Morgan Stanley и Goldman Sachs, Полсон презентировал программу TARP – систему госгарантий и выкупа у банков плохих активов.
В тот же день Уоршу, управляющему ФРС, позвонил Роджин Коэн из юрфирмы Sullivan & Cromwell, помогавший Wachovia в ее переговорах с Morgan Stanley, а Goldman Sachs – в получении статуса коммерческого банка. Коэн предупредил, что рассказывает не о плане, не санкционированном его клиентами, а лишь делится своими мыслями – идеями человека, который «давно в бизнесе». И предложил Уоршу подумать о содействии сделке между Wachovia и Goldman Sachs, рассказывает Эндрю Соркин в выходящей через две недели книге «Too big to fail».
Конечно, эта сделка выглядит весьма проблематичной, говорил Коэн: Полсон руководил Goldman Sachs до середины 2006, а Роберт Стил, руководитель Wachovia, был подчиненным Полсона по минфину и экс-зампредправления Goldman Sachs. Но если ФРС даст Goldman Sachs госгарантии, эта сделка решит все проблемы, убеждал Коэн. Банкротство Wachovia будет отложено, а Goldman получит депозитную базу, которой ему так не хватает. Для Уорша идея была неожиданной, но понравилась ему.
Тем временем переговоры Morgan Stanley с China Investment Corporation закончились ничем. Суверенный фонд был готов приобрести 49% Morgan Stanley не дороже чем за $5 млрд, одновременно выдав инвестбанку кредит в $50 млрд. Помощь CIC позволяла Morgan Stanley выжить. Но Мэк, считавший, что Morgan Stanley стоит не меньше $40 млрд, был ошарашен «абсурдно низкой» ценой. А CIC не собирался повышать планку: в 2007 г. фонд приобрел 10% Morgan Stanley по завышенной докризисной цене, и теперь собирался «усреднить» цену покупки, оправдав свою тогдашнюю щедрость.
Мэк был в отчаянии. Через пару дней Morgan Stanley мог остаться без средств. «Компания Джона становится тонким тростником», – сказал Полсон о положении в Morgan Stanley Гейтнеру. Полсон беспокоился и за Goldman Sachs: «Мы должны бросить этим двоим спасательный трос». Задачей Гейтнера было понять, как это сделать.
GOLDMAN НЕ НУЖЕН CITI
В ночь на субботу в ФРС кипела работа. К шести утра у Гейтнера на отдельных листочках были выписаны обсуждаемые варианты слияний. Morgan Stanley и Citigroup. Morgan Stanley и JPMorgan. Morgan Stanley и Mitsubishi. Morgan Stanley и CIC. Morgan Stanley и внешний инвестор. Goldman Sachs и Citigroup. Goldman Sachs и Wachovia. Goldman Sachs и внешний инвестор.
К семи утра приехал на работу и Бланкфейн. Накануне, в пятницу, Уорш из ФРС предложил сопрезиденту Goldman Гари Коэну подумать о вариантах слияния, особенно с Citigroup. Коэн понимал, что в этой сделке Citi может быть только покупателем – он гораздо больше. Уорш подчеркивал: нет, покупателем должен быть Goldman Sachs. В тот момент Уорш знал, что в балансе Citi есть многочисленные дыры, пока совершенно не отраженные в текущей цене его акций. Но об этом он Коэну не рассказывал.
Утром Бланкфейну позвонил Гейтнер и своим обычным раздраженным тоном предложил позвонить главе Citi Викраму Пандиту, начав переговоры о слиянии. Удивленный Бланкфейн согласился, рассказывает Соркин.
– Вы, наверное, знаете, зачем я звоню, – начал Бланфейн.
– Нет, – с неподдельным удивлением ответил Пандит.
Повисла неловкая пауза. Бланкфейн думал, что ФРС провела с Пандитом предварительные переговоры.
– Ну, я звоню, поскольку есть люди, считающие, что объединение наших банков – это хорошая мысль.
После неловкого молчания Викрам Пандит ответил:
– Я польщен этим звонком.
Когда Бланкфейн сказал, что звонит не для того, чтобы польстить Пандиту, тот завершил разговор обещанием перезвонить после консультации с советом директоров.
Бланкфейн сделал то, о чем его попросил Гейтнер, и был крайне удивлен, что Пандит не ждал его звонка. Глава Goldman Sachs немедленно сообщил об этом Гейтнеру: «Хотя Вы мне об этом не говорили, я полагал, что Викрам ждет звонка. Но он убедил меня, что это не так».
Гейтнер ошибся: Пандит не воспринял предпринятый им шаг как подарок. Выслушав Бланкфейна, он не стал объяснять ему ситуацию и положил трубку, оставив того в крайнем удивлении.
Только к 12 дня в субботу Гейтнер наконец дозвонился главе Citigroup Пандиту, прокричав в трубку, что не может связаться с ним уже четыре часа, что неприемлемо для сегодняшней ситуации. Извинившись, Пандит объяснил, что его команда обсуждала идею покупки Goldman Sachs и от нее отказалась. «Мне не нужен еще один триллион долларов на балансе», – сказал Пандит. «Банк берет депозиты, и должен распоряжаться ими со всей осторожностью», – продолжил Пандит.
– Я не представляю себе банк, инвестирующий собранные депозиты в хедж-фонды. Я знаю, что и Goldman так не поступает, но воспринимается он как банк, распоряжающийся депозитами как собственными средствами. Это философски неправильно.
MORGAN STANLEY ОТВЕРГНУТ JP MORGAN
Тем же субботним утром Гейтнер позвонил главе JPMorgan Джеми Даймону и предложил подумать, интересна ли его банку покупка Morgan Stanley.
– Вы, должно быть, шутите, – ответил Даймон.
Гейтнер уверил его, что это не так.
– Я уже купил Bear Stearns, – проронил Даймон. – Я не могу этого сделать.
Полгода назад, в марте 2008, JPMorgan по совету Полсона приобрел Bear Stearns. Его плохие активы поставили JPMorgan на грань выживания. Гейтнер оставил этот ответ без внимания.
– Вам позвонит Джон Мэк, – сказал Гейтнер и повесил трубку.
Пятью минутами позже Мэк, получивший инструкции от Гейтнера, действительно позвонил. Даймон повторил, что JPMorgan не может приобрести Morgan Stanley. Но поскольку Гейтнер велел ему помочь Мэку, они обсудили возможность открытия JPMorgan кредитной линии для Morgan Stanley.
Затем Даймон доложил об этой идее Гейтнеру, но тот выразил сомнение, что этого хватит для спасения Morgan Stanley. Даймону пришлось собрать своих ближайших подчиненных. Ни малейшего энтузиазма по поводу предлагаемой Гейтнером сделки у него не было.
Потерпев неудачу с продажей Goldman Sachs Citigroup, Гейтнер предложил Citi спасти Morgan Stanley. Эта идея, тоже обсуждавшаяся в Citi, вызывала меньшую аллергию. «Это не наш выбор, но мы можем об этом подумать», – ответил Пандит.
К двум часам дня Мэк из Morgan Stanley окончательно понял, что переговоры с китайским фондом закончатся ничем. При этом от Mitsubishi ничего слышно не было, а чем закончатся переговоры с JPMorgan – непонятно. Это было похоже на панику. Его подчиненные стали звонить в Японию, но там было уже за полночь. До утра переговоры откладывать было нельзя, и в нарушение японских деловых обычаев директор Morgan Stanley в Японии позвонил руководству Mitsubishi. 20 минут спустя японская команда переговорщиков была готова работать.
WACHOVIA ОТДАНА GOLDMAN SACHS
Уорш из ФРС за это время прислал несколько писем Стилу, руководителю Wachovia. Они сводились к просьбам немедленно поговорить с Бланкфейном. Стил обрадовался: администрация пытается организовать сделку между Goldman Sachs и его банком. Он понимал, что это политически чувствительная сделка – оба банка связаны с минфином. В то же время Стил думал, что если бы Goldman хотел приобрести Wachovia, то он давно бы уже это сделал. Ведь Goldman знал ситуацию в Wachovia. Ведь во время проходивших на этой неделе переговоров с Morgan Stanley Goldman Sachs был консультантом Wachovia по сделке. И если бы Goldman полагал, что сделка имеет смысл, он бы провел ее в своих интересах. Поэтому Стил не понимал, что происходит.
Эти переговоры ФРС удалось подготовить лучше, чем разговор Бланкфейна с Пандитом. Позвонив Бланкфейну, Стил услышал, что тому интересна сделка. Глава Wachovia в это время летел в Нью-Йорк и все не понимал, какой смысл для Goldman может иметь сделка. Даже если она готовится по прямому указанию правительства.
На сделку с Wachovia Goldman Sachs был согласен идти только, если ФРС возьмет на себя финансирование наиболее «токсичных» активов банка. Уорш сказал сопрезиденту Goldman Гэри Коэну, что такая поддержка будет оказана. А Полсон подтвердил серьезность намерений в разговоре с Бланкфейном: «Если вы будете идти на сделку, думая обо всех сопровождающих ее проблемах и прикидывая помощь, которая необходима для ее совершения, то этого никогда не произойдет. У вас проблемы, и я не могу вам помочь».
Разумеется, помогать непосредственно Goldman Sachs Полсон не мог. Но он мог помогать Wachovia, приобретаемой Goldman, и Morgan Stanley, вслед за которым Goldman должен был упасть. А также AIG, у которой были большие обязательства перед Goldman.
Стила, прилетевшего из Северной Каролины, Бланкфейн встретил в аэропорту, чтобы попытаться расположить к себе. Весь день рождения главе Goldman предстояло провести в переговорах. Теперь менеджер Goldman, помогавший Wachovia готовить сделку с Morgan Stanley, был на противоположной стороне. Вдобавок двум банкам помогал один и тот же юрист. Но времени улаживание формальностей и преодоление конфликтов интересов не было. О сделке нужно было договориться до утра понедельника, иначе обвал акций и отток средств продолжится. Бланкфейн пообещал Стилу назначить его сопрезидентом Goldman. Он должен был по-прежнему управлять Wachovia как розничным подразделением Goldman Sachs. Для Стила это означало возврат в 2004 г.: перед уходом в минфин он уже был вице-президентом Goldman.
КИТАЙ В ОТКАЗЕ
Вечером Полсон разговаривал с Гейтнером. Тот рассказал, что у Morgan Stanley нет плана спасения, кроме как стать коммерческим банком, и Гейтнер не уверен, что какой бы то ни было инвестор – японский, китайский, JPMorgan, Citigroup – согласится вкладывать в него деньги. Скептичен был Гейтнер и относительно перспектив сделки Goldman Sachs – Wachovia: «Похоже, все возможности исчерпаны». Как раз в этот момент Полсона вырвало, что Соркин подтверждает ссылками на источники, находившиеся даже вне его офиса.
Вернувшись домой, Полсон стал звонить вице-президенту Китая Ван Цишаню. Ведь его надежды на звонок Буша председателю КНР не оправдались. Глава его секретариата Джош Болтен решил, что президенту не пристало звонить в интересах одной конкретной компании. Полсон понимал, что государственная поддержка инвестиций такого рода, да еще со стороны государства, которому принадлежит изрядная доля национального долга США – явление весьма необычное, и заручился поддержкой советника по вопросам безопасности. Полсон убеждал Вана, что администрация США будет рада инвестициям Китая в Morgan Stanley. Ван, однако, с тревогой говорил об уже сделанных CIC инвестициях в MS, особенно в свете банкротства Lehman Brothers.
– Morgan Stanley стратегически важен [в отличие от Lehman], убеждал его Полсон. Вана это не убеждало. Но давать прямых гарантий Полсон не мог.
Часть 3
Как Джон Мэк послал Гейтнера на три буквы, и чем был так поражен Баффет
УОРРЕН БАФФЕТ: «ЭТО НЕВОЗМОЖНО»
К середине дня в воскресенье, 21 сентября 2008 г., Goldman Sachs и Wachovia достигли большого прогресса в переговорах о сделке, предварительно одобренных ФРС. Но Полсон все равно волновался. Он даже позвонил члену совета директоров Wachovia Джозефу Нейбауэру: «Это касается не только Goldman Sachs. Меня тревожит Wachovia». Положив трубку, Нейбауэр сказал другим членам совета директоров: «Вы не поверите. Это звонил Полсон».
В это время Уоррену Баффету, державшемуся в стороне от инвестиций в банки Уолл-Стрит, позвонил зампредправления Goldman Sachs Байрон Трот, на протяжении предыдущей пары недель убеждавший Баффета сделать инвестиции в Goldman. Теперь он рассказал Баффету, что Goldman готовит сделку Wachovia, которая будет поддержана ФРС, и предложил вместе с инвестбанком вложиться в покупку Wachovia.
Баффет даже не сразу поверил, что говорит с Тротом. Госпомощь? – переспросил мудрый старик. В сделке с участием Goldman? «Байрон, это пустая трата времени, – сказал, удостоверившись, Баффет. – К вечеру правительство поймет, что не может финансировать сделку, в которой участвует фирма, которую возглавлял министр финансов, и фирма, в которой работает его зам и бывший зампред правления Goldman Sachs. Это невозможно. Все они проснутся и поймут, что даже если бы это была лучшая сделка в мире, они не смогут ее осуществить».
Быстро продвигались и переговоры Morgan Stanley с Mitsubishi UFJ. Было похоже, что японский банк настроен на быструю договоренность и значительные инвестиции. Как только Morgan и Mitsubishi договорились об основных деталях сделки, главе Morgan Stanley Джону Мэку позвонил Полсон: «Джон, вам необходимо что-либо предпринять». Тот объяснил, что подготовка сделки с Mitsubishi быстро продвигается. «Знаю, – ответил Полсон, – но вам необходимо найти партнера». Мэк повторил информацию о японцах еще раз. «И вы, и я знаем японцев. Они никогда не идут на сделку быстро», – сказал министр, предложив Мэку сфокусироваться на переговорах с китайцами или JPMorgan. Мэк категорически не был с этим согласен, но и убедить Полсона в своей правоте он не мог.
Сопрезидент Goldman Гэри Коэн рассказал Уоршу из ФРС о договоренности с Wachovia. Для завершения сделки оставалось получить госгарантии, что ипотечный портфель Wachovia будет выкуплен в рамках программы TARP. Но Уорш сообщил, что таким образом сделка структурирована быть не может: чиновники не могут выписать Goldman карт-бланш на поглощение. Подобно JPMorgan в сделке с Bear Stearns, Goldman сначала должен совершить сделку и списать активы Wachovia, а уже потом ему может быть оказана помощь. Goldman и Wachovia договорились структурировать сделку именно так. Сразу после получения гарантий от чиновников советы директоров обоих банков были готовы одобрить сделку.
“IT WOULD BE FUCKING CRAZY”
В этот момент Полсон спрашивал совета у руководителя своего секретариата Джима Уилкинсона: следует ли государству помочь сделке Goldman с Wachovia. Тот сначала ответил, что идея звучит здраво, но уже 15 минут спустя понял, что она станет кошмаром с точки зрения PR, причем в наихудший момент, когда они пытаются добиться принятия программы TARP, нацеленной на помощь банкам. Доверие к Полсону испарится, его будут обвинять в том, что он работает на своих бывших работодателей, пышным цветом расцветет теория о слиянии Goldman Sachs и правительства. «Если ты сделаешь это, тебя убьют, – сказал он Полсону. – Это будет полное безумие» (“It would be fucking crazy”).
Вскоре к такому же выводу пришли Бернанке и Тимоти Гейтнер, тогда возглавлявший Федеральный резервный банк Нью-Йорка. Вопросы к сделке возникли и у Гейтнера, и у его подчиненного Билла Дадли, перед приходом в ФРБ Нью-Йорка работавшим экономистом по США в Goldman Sachs. Надо быть осторожными, сказал Дадли, характеризовавший возможную сделку примерно так же, как Баффет. Когда Уорш сообщил главе Wachovia Стилу и зампредправления Goldman Sachs Коэну, что государство не будет финансировать сделку, оба были ошарашены. У Стила сдали нервы: «Что вы еще от меня хотите? Скажите, что вы еще от меня хотите. Хотите, чтобы я позвонил в Citi? Я устал проходить эти круги».
ПРОДАТЬ MORGAN STANLEY ЗА $1
Тот факт, что сделка Goldman и Wachovia отменилась, заставил Полсона требовать еще более безотлагательного решения проблем Morgan Stanley. Ему казалось, что лучший партнер для инвестбанка – JPMorgan. Хотя за субботу глава JPMorgan Даймон уже несколько раз отверг предложения Полсона, тот чувствовал, что пора прибегнуть к более серьезному давлению. Он организовал конференс-колл, в котором, кроме Полсона и Даймона, участвовали Бернанке и Гейтнер.
«Джеми, необходимо, чтобы ты серьезно подумал о покупке Morgan Stanley. Это гигантская компания с большими активами. Даймон был непреклонен: «Остановитесь. Это невозможно. Я готов сделать все, что нужно для вас и для страны, но только, если это не будет подвергать опасности JPMorgan». Даймон говорил, что сделка будет стоить инвестбанку $50 млрд и приведет к потере множества рабочих мест. Наконец, этой сделки не хочет и Morgan Stanley. Полсон продолжал настаивать. Даймону пришлось согласиться рассмотреть сделку.
Вскоре троица нанесла такой же звонок Джону Мэку, главе Morgan Stanley. «Рынки в понедельник не могут открыться до того, как будет найдено решение по Morgan Stanley, – сказал ему и совету директоров инвестбанка Полсон. – Нужно, чтобы вы нашли решение». Обычно молчаливый в таких ситуациях Бернанке поддержал Полсона: «Вы не видите того, что видно нам. Мы пытаемся уберечь от краха банковскую систему и нуждаемся в сделке с вашей стороны». Гейтнер продолжил: «Мы потратили много времени, чтобы добиться соглашения, и думаем, что вы можете поговорить о сделке с Даймоном».
– Тим, я говорил с ним. Он не хочет покупать наш банк, – ответил Мэк.
– Нет, он купит, – возразил Гейтнер.
– Ну да, за один доллар, – ответил Мэк. – Это не имеет смысла.
– И тем не менее мы хотим, чтобы вы это сделали, – не отступался Гейтнер.
– И вы считаете это хорошей госполитикой? – взорвался Мэк. В Нью-Йорке после краха Lehman, Bear Stearns и AIG и так потеряно 35 000 рабочих мест. И вы мне говорите, что будет правильным ликвидировать еще 20 000 из наших 45 000 – 50 000? Я не понимаю, как это может быть хорошей госполитикой.
– Но это касается устойчивости [банковской системы], – отметил Гейтнер.
Тем не менее он отказался от предложенной Полсоном, Бернанке и Гейтнером сделки. Руководство Morgan Stanley рассчитывало на деньги Mitsubishi. Японцы предложили купить 20% акций банка за $9 млрд Это было только письмо о намерениях, но банкиры Morgan Stanley надеялись, что рынок отнесется к нему более серьезно, чем Полсон и Гейтнер.
МЭК ПОСЫЛАЕТ ГЕЙТНЕРА НА ТРИ БУКВЫ
В момент, когда Джон Мэк и руководитель Mitsubishi UFJ Нобуо Куроянаги выверяли двустороннее соглашение о намерениях, Мэку снова звонил Гейтнер. «Скажи ему, что я не могу сейчас говорить, я перезвоню позже», – сказал Мэк ассистенту. Пятью минутами позже звонил Полсон. «Я не могу говорить. Я разговариваю с японцами. Я перезвоню ему, как только договорю», – сказал Мэк ассистенту. Еще две минуты спустя Гейтнер снова набирал номер Мэка. «Он говорит, что у него к Вам разговор, и что это очень важно», – передавал секретарь.
В этот момент Мэк был уже в двух минутах от соглашения. Он попросил руководителя инвестбанковского подразделения Mitsubishi UFJ, находившегося в офисе Morgan Stanley и помогавшего готовить сделку, заткнуть уши, и передал секретарю руководство для Гейтнера: ”Tell him to get fucked”.
– Я пытаюсь спасти мою компанию, – добавил Мэк.
Когда, обо всем договорившись с Mitsubishi, Мэк сообщил об этом Даймону из JPMorgan, там был праздник. «Слава Богу, мы свободны, – радовался Даймон. – Они получили $9 млрд у японцев!»
Представитель Morgan Stanley подтвердил Bloomberg, что события, касающиеся банка, в книге переданы точно). А выступавший на днях в Российской экономической школе глава Goldman Sachs Ллойд Бланкфейн говорил , что некоторые события в книге Эндрю Соркина вымышлены. Однако при этом Бланкфейн не упрекнул Соркина в каких-либо серьезных отклонениях от исторической канвы. Он сказал, что Соркин неверно приписал ему некоторые мысли.
Часть 4
Самой скандальной в итоге стала операция по принуждению Bank of America к покупке Merrill Lynch, в этой сделке уже больше полугода разбирается Конгресс и прокуратура
ПРЕДСТОЯТ ДОЛГИЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
Год назад инвестбанки очень хотели, чтобы их спасли. А чиновники – особенно тогдашний министр финансов США Генри Полсон и сменивший его Тимоти Гейтнер, в то время глава федерального резервного банка Нью–Йорка – очень хотели им помочь. Они были уверены, что если еще пара крупных банков потеряет платежеспособность, то рухнет и вся система.
В попытке остановить панику на финансовых рынках Полсон, Гейтнер, как и более спокойный и дольше раскачивавшийся председатель ФРС Бен Бернанке, вышли далеко за рамки «обычного» поведения.
Последствия сверхактивной политики чиновников, почувствовавших себя в 2008 г. специалистами по банковским слияниям и поглощениям, Америка будет расхлебывать еще долго. Аудиторы, сенаторы, аналитики выясняют и спорят, превысили ли чиновники своим полномочия, были ли их действия необходимыми, каковы были истинные мотивы нетрадиционного поведения чиновников.
Описанные в предыдущих сериях попытки Полсона и Гейтнера расширить Goldman Sachs за счет Wachovia и впарить кому-нибудь Morgan Stanley завершились ничем. В первом случае чиновники вовремя одумались, а MS выкарабкался самостоятельно. Эти истории показывают лишь тогдашние настроения чиновников – шекспировский накал бушевавших на Уолл-Стрит страстей.
А самой скандальной в итоге стала операция по спасению Merrill Lynch: здесь все прошло по сценарию Полсона и Бернанке. Точнее, по принуждению Bank of America (BofA) к покупке Merrill Lynch. В этой сделке уже больше полугода разбирается Конгресс и прокуратура, и исследования далеки от завершения.
ПЕРЕПИСКА НА ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ
Завтра, 22 октября 2009 г. в контрольном комитете Конгресса пройдут слушания по поводу поглощения BofA Merrill Lynch. В преддверии слушаний BofA согласился передать конгрессменам более 1 000 страниц электронной переписки, которую вели топ-менеджеры банка. Часть этой переписки была отправлена конгрессменами в Bloomberg.
А чуть раньше, в начале октября стали известны новые подробности давления, которое чиновники оказывали на BofA, чтобы уговорить его не отказываться от поглощения. Специальный аудитор Нейл Барофски, который следит за расходованием средств по программе TARP (помощь американским банкам), опубликовал доклад, посвященный помощи Bank of America и роли чиновников в объединении BofA и Merrill Lynch. В процессе подготовки доклада аудиторы провели подробные интервью с руководством ФРС, минфина и BofA.
Еще раньше, летом в Конгресс пришлось придти Бернанке, Полсону и Льюису. Тогда Льюис и рассказал, что Полсон и Бернанке вынудили его завершить поглощение ML, от которого BofA думал отказаться из-за растущих потерь инвестбанка. Полсон это признал, а Бернанке, разговор которого с конгрессменами стал, несомненно, одним из самых нервных и неприятных событий в его жизни, – только частично.
КУПИТЕ КОТА В МЕШКЕ
Руководство Merrill Lynch попросило BofA о поглощении 13 сентября, убедившись на примере Lehman Brothers, что госпомощь ML вряд ли будет оказана. За выходные банки договорились о сделке, и 15 сентября план был анонсирован. Тогда BofA ожидал, что убытки ML в IV квартале будут не выше, чем в предыдущем ($5,2 млрд). К концу ноября – началу декабря поглощение было одобрено ФРС и акционерами BofA. Ожидаемые квартальные потери ML к тому времени выросли до $9 млрд. Еще через неделю, к 14 декабря ожидаемые потери достигли $12,5 млрд.
Тут руководство BofA осознало масштаб приобретенного им бедствия (в итоге квартальные убытки ML составили $15,3 млрд). BofA крепко задумался об отказе от сделки. 17 декабря 2008 г. глава BofA Кеннет Льюис позвонил Полсону и Бернанке, говорится в отчете специального аудитора Нейла Барофски (SIGTARP). Льюис сообщил им, что растущие потери ML заставляют BofA пересмотреть условия поглощения инвестбанка. На основании юридической оговорки, позволяющей пересматривать условия слияний, если меняются обстоятельства сделки (MAC clause – the material adverse event clause) BofA мог отказаться от сделки или вытребовать у ML более выгодные условия.
К вечеру чиновники собрали экстренное совещание. Полсон, Бернанке и их подчиненные обсуждали с Льюисом и другими топ-менеджерами BofA, что произойдет с банковской системой, если BofA заявит, что условия сделки с ML пересматриваются и раскроет масштаб его потерь. Встреча закончилась тем, что Полсон потребовал, чтобы BofA не предпринимал никаких действий, связанных с этой юридической оговоркой (MAC clause), и дал правительству время подумать. 21 декабря, говорится в отчете SIGTARP, Льюис снова позвонил Полсону: потери ML растут, это дает BofA право потребовать отказа от сделки или изменения ее условий.
Однако ФРС и минфин были уверены, что Льюис этого не сделает. Ведь предусмотрительные юристы ML прописали в соглашении о слиянии банков, что при определении того, применима MAC clause для разворота сделки, стороны не могут принимать во внимание изменения процентных ставок, цены активов, которыми владеют банки и пр. BofA уже не сможет развернуть сделку, решили юристы ФРС. По крайней мере, это потребует от BofA больших судебных расходов и выплаты штрафа. Льюис в беседе с аудиторами SIGTARP согласился, что шансы на BofA на выигрыш в случае тяжбы с ML были неопределенными.
Зато ФРС и минфин точно знали, что разворот сделки приведет к дестабилизации не только двух ее участников, но и всей финансовой системы. Инвесторы решат, что BofA недостаточно силен, чтобы «переварить» ML. Это приведет к понижению рейтинга BofA и утрате доверия к его менеджменту, сказали SIGTARP Полсон и Бернанке, и сейчас считающие, что разворот сделки был бы опрометчивым решением.
А ML вообще не пережил бы разворота сделки, признали руководители ФРС в разговоре с аудиторами. Контрагенты перекрыли бы ему финансирование, в том числе на межбанковском рынке. Привлечение внешнего капитала тоже стало бы невозможно, поскольку был неясен масштаб предстоящих потерь ML. Наконец, неудача этой сделки поставила бы под угрозу выживание других системно значимых банков, даже «финансово здоровых», сказали SIGTARP чиновники минфина и ФРС. Очевидно, речь идет о тех самых банках, чья судьба так волновала ФРС и минфин в предыдущих сериях нашей саги.
ДАВЛЕНИЕ НА ЛЬЮИСА
Поэтому в попытке заставить BofA поглотить ML чиновники не останавливались ни перед чем. Изучив предыдущую порцию электронной переписки банкиров, ФРС и минфина, Конгресс и SIGTARP пришли к выводу, что чиновники угрожали Льюису уходом, если только он попробует развернуть сделку. 20 декабря один из руководителей Федерального резервного банка Ричмонда рассказывает своему адресату содержание долгого разговора с Бернанке. Тот якобы сказал, что если BofA попробует развернуть сделку, а потом ему потребуется госпомощь, то руководству банка придется уйти. Будучи допрошен в июне сенаторами, Бернанке отрицал, что угрожал лично Льюису. Но не отрицал, что в разговорах с третьими лицами мог высказываться похожим образом. Факта прямых угроз со стороны Бернанке не подтвердили и письма, изученные SIGTARP.
А вот Полсон честно признал, что заявил Льюису в глаза: если сделка будет сорвана, тому придется уйти. Он объяснил давление заботой о финансовой системе. А сам Льюис в феврале подтвердил нью-йоркскому прокурору, что 22 декабря на специальной встрече Полсон предупредил об отставке не только его, но еще совет директоров и весь топ-менеджмент банка. И это возымело эффект. Льюис решил завершить слияние. Это было сделано в январе 2009 г.
ФРС и минфин обещали BofA увеличить помощь, когда поглощение будет завершено. Письменных гарантий на эту тему Льюис не добился, но оба чиновника дали ему устное обещание, что BofA – значимый для банковской системы институт, и упасть ему они не дадут.
При этом во внутренней переписке чиновники ФРС признавали, что опасения BofA вполне справедливы. До слияния с ML BofA был хорошо капитализированным банком, а после по уровню капитализации стал худшим даже на фоне других системно значимых, пишет SIGTARP на основании документов из ФРС. В случае дальнейшего ухудшения ситуации BofA мог пострадать первым, тревожились управляющие ФРС.
В конце декабря 2008 Бернанке уверял менеджеров BofA, что объявление о завершении сделки вызовет рост акций банка. Об этом пишет Bloomberg, в распоряжении которого оказались электронные письма бывшего главного финансового контролера BofA Джо Прайса и казначея банка Джеффа Брауна. Однако к 8 января мнение регуляторов изменилось. Если объявить о госпомощи, акции банка упадут, уверяли теперь банкиров представители ФРС. На это Браун отвечал, что именно регуляторы вынудили банк к завершению сделки, обещав при этом помощь и благотворное влияние сделки на акции банка.
Благотворного влияния не получилось: к тому моменту инвесторы уже догадывались, что именно приобрел BofA. За неделю с 8 по 16 января акции банка подешевели на 47%. Регуляторам ничего не оставалось, как пойти на согласованное раскрытие информации: в этот день BofA раскрыл величину квартальных убытков ML и свои убытки – первые за 17 лет. А чиновники объявили о поддержке банка. BofA получил $20 млрд в добавление к уже выделенным минфином $25 млрд. Также ему были выданы госгарантии до $118 млрд на случай будущих потерь. Из гарантий 75% приходилось на активы ML, срок их действия – 5–10 лет для разных видов активов.
Беспрецедентное вмешательство в сделку BofA и ML ФРС и минфин оправдывают тем, что бездействие в данной ситуации было недопустимо. И так слабая финансовая система могла совсем рухнуть, если бы слияние двух банков расстроилось.
Однако акционеров BofA больше волновал собственный банк, чем судьба всей системы. И как только стали известны убытки ML, у них возникли вопросы к сделке. Идя на поглощение, Люьис не раскрыл им масштаб потерь ML. Полсон и Бернанке уверяют, что не подталкивали Льюиса к тому, чтобы он скрывал убытки ML от своих акционеров. Но видимо, он понимал, что раскрытие информации помешает завершить сделку. Недавно Льюис объявил, что до конца года уйдет в отставку.
ПРЕТЕНЗИИ К ПОЛСОНУ
К дезинформированию публики приложил руку в октябре 2008 г. и минфин США, уверен SIGTARP. А распределение первой помощи между инвестбанками было не вполне честным.
Дезинформирование проявилось в том, что 14 октября Полсон заявил: девять крупных банков, первыми получившие госпомощь, находятся в хорошем состоянии, и то, что они согласились принять госпомощь – хорошо для экономики. Господдержка позволит банкам увеличить кредитование потребителей и компаний, пел тогда Полсон. SIGTARP не считает, что давать банкам деньги было не надо. Но аудиторы уверены, что минфину следовало бы откровеннее сказать, что помощь важна для выживания банков.
Единственное, что ответил на эти претензии минфин: «Тогдашние заявления необходимо рассматривать, учитывая беспрецедентность обстоятельств, в которых они были сделаны». Аудиторы констатируют, что из-за сокрытия настоящих целей помощи банкам доверие ко всей программе TARP было быстро утрачено.
Величина помощи, выделявшаяся тогда банкам, определялась минфином в зависимости от имевшихся у них «токсичных» активов. Согласно формуле, Citigroup, JPMorgan Chase и BofA должны были получить по $25 млрд – это была максимальная сумма поддержки одному банку. Но BofA в октябре получил только $15 млрд – минфин «зачел» ему $10 млрд, выделенные поглощенному им Merrill Lynch.
Однако в тот момент банки хоть и договорились о слиянии, но оно еще не было одобрено ни акционерами, ни чиновниками. В аналогичной ситуации Wells Fargo, которому в конечном счете достался терпящий бедствие банк Wachovia, получил деньги и «за себя», и за поглощаемый банк. Получается, таким образом минфин дискриминировал BofA, подталкивая его к поглощению ML.
МИНФИН ГЕЙТНЕРА: ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА ТЕ ЖЕ
Казалось бы, теснее Полсона никто с Уолл-Стрит связан быть не может. Но на самом деле при Гейтнере минфин не стал менее «своим» для инвестбанкиров. Так что в трудных обстоятельствах он может действовать похожим образом.
На днях выяснилось, что два ближайших сподвижника Гейтнера зарабатывали по несколько миллионов долларов в год, работая на Goldman Sachs, Citigroup и другие инвестбанки. Экономист Джин Сперлинг, советник Гейтнера, получил $887 727 за консультирование Goldman Sachs и $150 000 за выступления в финансовых компаниях. Среди них была и Stanford Financial Group, созданная Робертом Алленом Стэнфордом, в начале этого года обвиненным построении финансовой пирамиды. Еще один советник Гейтнера, Ли Сакс, заработал $3 млн, будучи партнером хеджфонда Mariner Investment Group.
Сперлинг и Сакс – ближайшие соратники Гейтнера, люди, в консультациях с которыми, по сути, вырабатывается политика минфина США. Они влияют и на распределение $700-миллиардной программы помощи банкам, и на выработку правил вознаграждения руководству финансовых компаний, и на формирование новых норм регулирования финансового сектора.
Своих советников министр назначает сам, для этого не требуется утверждения Сената, испытывающего аллергию к Уолл-Стриту. Возможно, из-за этого Сакс согласился на роль советника, отказавшись от предложения Гейтнера пойти к нему в замы. Ведь тогда потребовалось бы утверждение его кандидатуры Конгрессом. Советников, работавших в инвестбанках, под конец своего срока набрал и Полсон (в основном из Goldman Sachs). Он объяснял это желанием привлечь талантливых спецов к разработке финансовой политики.
Кроме Сперлинга и Сакса, из нынешних сотрудников минфина тесно связаны с Уолл-Стритом Херб Эллисон (руководит финансовой помощью банкам, раньше работал в Fannie Mae и Merrill Lynch), Льюис Александр (советник Гейтнера, был главным экономистом Citigroup), Марк Паттерсон (глава административного управления, был лоббистом в Goldman Sachs) и Мэтью Кабакер (работал в Blackstone). Кстати, Эллисон написал довольно прохладный комментарий к докладу SIGTARP, в то время как ФРС в основном признала правоту аудиторов.
Борис Грозовский
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба