29 октября 2009 Архив
В реальности количество безработных в Британии уже более пяти миллионов, и сильнее всего пострадала молодежь.
Один из моих самых любимых моментов в популярном сериале "Прослушка" это конец первого сезона. Двое полицейских, которые следили за наркодилерами, однажды утром приезжают и видят, что место пустует: никто не продает наркотиков, никто не слоняется по улицам. "Может мы их победили", думает один коп.
На самом деле, конечно, это была просто передышка: дилеры отправились на матч по баскетболу между бандами. Но я вспомнил про это чувство ложного оптимизма на этой неделе во время обсуждения проблемы безработицы среди молодежи, которое проводилось Королевским обществом покровительства искусствам. Кто-то спросил Стивена Тиммса, секретаря министерства финансов, почему, когда эта организация пыталась создать центр по найму, который бы занимался трудоустройством молодых, те, кто уже работает в организации, говорили, что соискателей нужного возраста недостаточно. "Возможно, это хороший признак", ответил Тиммс.
Неудивительно, что его комментарий вызвал недоверчивые возгласы. Когда речь идет о безработице среди молодежи, хороших новостей слышишь предельно мало. Количество безработных молодых людей моложе 25 лет сейчас немного ниже миллиона - примерно каждый пятый. В прошлом году безработица выросла на 184 000 за прошедший год, и она все еще растет. И насколько известно всем, кроме министра, отсутствие молодежи в центрах по найму отражает не устранение проблемы, а бюрократические издержки, которые мешают молодым в них обращаться. Как считает профессор Бланчфлауэр, эксперт рынка труда и бывший представитель Банка Англии, весьма вероятно, что общая безработица, которая сейчас составляет почти 2,5 млн. или 7,9% от работающего населения, вырастет до 3,4 млн. через пару лет.
Это будет выше, чем в начале 80-х, когда кризис рынка труда рассматривался как нерешенные социально экономические проблемы огромного значения, которые могут вызвать протест и гражданские волнения. Однако до сих пор он вызывал намного меньше отчаяния, не говоря уже о введении какой-либо смелой политики для решения этого вопроса.
Столь запутанным состояние дел является благодаря трем факторам. Во-первых, состояние безработицы отстает от состояния экономики в целом, так что мы не знаем, насколько ужасной будет картина, и убеждаем себя в том, что гибкость рынка труда - способность компании сокращать рабочие часы и снижать зарплату - спасет нас. Во-вторых, большинство из тех, кто теряет работу, не принадлежат к категории, которая легко может сделать эту информацию достоянием общественности - это молодые низкооплачиваемые сотрудники в центральных графствах Англии или на севере. В-третьих, экономическая политика до 1980-х была четко нацелена на достижение почти полной занятости, а сегодняшний фокус на инфляции означает, что безработица считается менее серьезной проблемой.
Тем не менее, это вопрос чрезвычайной важности. Рынок труда сейчас столкнулся с двумя кризисами: быстрый рост безработицы и долгосрочный склероз, который начнется после того, как закончится экономическое снижение. Первый кризис является чисто экономическим, а второй - социальным, но оба они происходят и произойдут по вине правительства.
Начнем с начала: нужно готовиться к дальнейшему ухудшению ситуации на рынке труда. Самые последние данные предполагают, что картина стабилизируется: по некоторым показателям безработица на самом деле перестала расти. Но не обманывайтесь. Для начала, многие "люди, переставшие искать работу", которые раньше считались безработными, теперь называются "экономически неактивными". Возьмите эту категорию плюс те, кто вынужден был перейти на неполный рабочий день, и реальная безработица составит 5,6 миллионов, это немного ниже от 15% всего работающего населения, что недалеко от уровня 17% в США.
Однако, возможно, худшее еще впереди. Лучший способ узнать, что случится с безработицей во время рецессии, это посмотреть на производительность - объем производства на одного работника. Если учесть, что сейчас работает меньше людей, можно ожидать, что производительность возросла, так как на работающих теперь приходится и доля от объема производства, которая раньше выпадала на их уволенных коллег. Но фактически производительность снизилась почти на 5%, что подразумевает, что компании держат работников, несмотря на то, что у них намного меньше работы.
Эндрю Лилико из исследовательского центра Policy Exchange считает, что если занятость снизится до такой степени, что будет соответствовать реальному уровню спроса в экономике, то на биржи труда попадут еще 2 миллиона человек. Это достаточно неприятная перспектива, даже если все было первоклассно до кризиса. Но безработица среди молодежи росла почти десять лет - или из-за законов, позволяющих возрастную дискриминацию, или из-за недостатков системы образования работодатели предпочитают скорее привлекать работников пенсионного возраста, чем брать молодежь. Эта проблема, которая сильно усугубилась из-за рецессии, проделает большую дыру в самой сердцевине нашей экономики и нашего общества, если ее не решить. Исследование за исследованием показывает, что молодые люди, которые не могут найти работу, имеют больше шансов стать постоянными безработными, чем те, кто уже был на рынке труда.
Правительство должно найти способы стимулировать компании брать на работу молодежь, а не пенсионеров. Оно также должно, как уже предлагал профессор Бланчфлауэр, найти деньги на то, чтобы держать детей в школе до 18 лет или создать систему национальной общины или службу общественных работ. Это экстремальные решения, да. Но мы пока еще не до конца осознали, насколько экстремальным будет этот кризис рынка труда.
Эдмунд Конвей
www.telegraph.co.uk
Один из моих самых любимых моментов в популярном сериале "Прослушка" это конец первого сезона. Двое полицейских, которые следили за наркодилерами, однажды утром приезжают и видят, что место пустует: никто не продает наркотиков, никто не слоняется по улицам. "Может мы их победили", думает один коп.
На самом деле, конечно, это была просто передышка: дилеры отправились на матч по баскетболу между бандами. Но я вспомнил про это чувство ложного оптимизма на этой неделе во время обсуждения проблемы безработицы среди молодежи, которое проводилось Королевским обществом покровительства искусствам. Кто-то спросил Стивена Тиммса, секретаря министерства финансов, почему, когда эта организация пыталась создать центр по найму, который бы занимался трудоустройством молодых, те, кто уже работает в организации, говорили, что соискателей нужного возраста недостаточно. "Возможно, это хороший признак", ответил Тиммс.
Неудивительно, что его комментарий вызвал недоверчивые возгласы. Когда речь идет о безработице среди молодежи, хороших новостей слышишь предельно мало. Количество безработных молодых людей моложе 25 лет сейчас немного ниже миллиона - примерно каждый пятый. В прошлом году безработица выросла на 184 000 за прошедший год, и она все еще растет. И насколько известно всем, кроме министра, отсутствие молодежи в центрах по найму отражает не устранение проблемы, а бюрократические издержки, которые мешают молодым в них обращаться. Как считает профессор Бланчфлауэр, эксперт рынка труда и бывший представитель Банка Англии, весьма вероятно, что общая безработица, которая сейчас составляет почти 2,5 млн. или 7,9% от работающего населения, вырастет до 3,4 млн. через пару лет.
Это будет выше, чем в начале 80-х, когда кризис рынка труда рассматривался как нерешенные социально экономические проблемы огромного значения, которые могут вызвать протест и гражданские волнения. Однако до сих пор он вызывал намного меньше отчаяния, не говоря уже о введении какой-либо смелой политики для решения этого вопроса.
Столь запутанным состояние дел является благодаря трем факторам. Во-первых, состояние безработицы отстает от состояния экономики в целом, так что мы не знаем, насколько ужасной будет картина, и убеждаем себя в том, что гибкость рынка труда - способность компании сокращать рабочие часы и снижать зарплату - спасет нас. Во-вторых, большинство из тех, кто теряет работу, не принадлежат к категории, которая легко может сделать эту информацию достоянием общественности - это молодые низкооплачиваемые сотрудники в центральных графствах Англии или на севере. В-третьих, экономическая политика до 1980-х была четко нацелена на достижение почти полной занятости, а сегодняшний фокус на инфляции означает, что безработица считается менее серьезной проблемой.
Тем не менее, это вопрос чрезвычайной важности. Рынок труда сейчас столкнулся с двумя кризисами: быстрый рост безработицы и долгосрочный склероз, который начнется после того, как закончится экономическое снижение. Первый кризис является чисто экономическим, а второй - социальным, но оба они происходят и произойдут по вине правительства.
Начнем с начала: нужно готовиться к дальнейшему ухудшению ситуации на рынке труда. Самые последние данные предполагают, что картина стабилизируется: по некоторым показателям безработица на самом деле перестала расти. Но не обманывайтесь. Для начала, многие "люди, переставшие искать работу", которые раньше считались безработными, теперь называются "экономически неактивными". Возьмите эту категорию плюс те, кто вынужден был перейти на неполный рабочий день, и реальная безработица составит 5,6 миллионов, это немного ниже от 15% всего работающего населения, что недалеко от уровня 17% в США.
Однако, возможно, худшее еще впереди. Лучший способ узнать, что случится с безработицей во время рецессии, это посмотреть на производительность - объем производства на одного работника. Если учесть, что сейчас работает меньше людей, можно ожидать, что производительность возросла, так как на работающих теперь приходится и доля от объема производства, которая раньше выпадала на их уволенных коллег. Но фактически производительность снизилась почти на 5%, что подразумевает, что компании держат работников, несмотря на то, что у них намного меньше работы.
Эндрю Лилико из исследовательского центра Policy Exchange считает, что если занятость снизится до такой степени, что будет соответствовать реальному уровню спроса в экономике, то на биржи труда попадут еще 2 миллиона человек. Это достаточно неприятная перспектива, даже если все было первоклассно до кризиса. Но безработица среди молодежи росла почти десять лет - или из-за законов, позволяющих возрастную дискриминацию, или из-за недостатков системы образования работодатели предпочитают скорее привлекать работников пенсионного возраста, чем брать молодежь. Эта проблема, которая сильно усугубилась из-за рецессии, проделает большую дыру в самой сердцевине нашей экономики и нашего общества, если ее не решить. Исследование за исследованием показывает, что молодые люди, которые не могут найти работу, имеют больше шансов стать постоянными безработными, чем те, кто уже был на рынке труда.
Правительство должно найти способы стимулировать компании брать на работу молодежь, а не пенсионеров. Оно также должно, как уже предлагал профессор Бланчфлауэр, найти деньги на то, чтобы держать детей в школе до 18 лет или создать систему национальной общины или службу общественных работ. Это экстремальные решения, да. Но мы пока еще не до конца осознали, насколько экстремальным будет этот кризис рынка труда.
Эдмунд Конвей
www.telegraph.co.uk
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба