26 ноября 2009
В период финансовых потрясений центральные банки демонстрируют удивительную прыть и изобретательность, когда прежние испытанные приемы и инструменты начинают давать сбои
Возможны ли инновации в денежно-кредитной политике? Как правило, центральные банки выступают консерваторами в любом деле. Их инерционность объясняется достаточно просто. Регулятор несет конечную ответственность за финансовую и макроэкономическую стабильность. Ошибки здесь обходятся достаточно дорого. Если нововведения чреваты неопределенностью и рисками, центральный банк предпочтет ничего не делать, нежели совершить ошибку. Сто раз отмерь и один раз отрежь – их неизменный девиз. Это объясняет, почему большинство предложений со стороны банковского и экспертного сообщества регулятор оставляет без внимания. Он несет ответственность за результаты инновации, в то время как прожектеры и изобретатели нововведений не несут никакой ответственности.
Тем не менее, в период финансовых потрясений центральные банки демонстрируют удивительную прыть и изобретательность, когда прежние испытанные приемы и инструменты начинают давать сбои. В 2008 – 09 гг. власти пережили настоящий ренессанс в денежно-кредитной политике. На смену традиционным и испытанным инструментам пришли доселе неопробованные средства.
В развитом мире, где денежные власти были вынуждены прибегнуть к политике нулевых процентных ставок, возможности маневра стандартными инструментами денежно-кредитной политики оказались ограниченными. Как следствие, регуляторы экспериментировали с набором новых методов. В последних зарубежных работах их успели окрестить как «нетрадиционная денежно-кредитная политика» (unconventional monetary policy). В развивающихся и развитых странах нетрадиционная политика имела свои характерные отличия. Центральные банки в развитых странах:
– принимали формальные обязательства сохранять околонулевые процентные ставки до тех пор, пока не появятся очевидные признаки экономического восстановления (что позволило регуляторам управлять долгосрочными ожиданиями процентных ставок);
– расширяли операции на открытом рынке по предоставлению ликвидности и операции постоянного действия с тем, чтобы стимулировать кредитное предложение;
– проводили «количественное смягчение» (quantitative easing): прямой выкуп с рынка долгосрочных государственных ценных бумаг для снижения долгосрочных процентных ставок, поскольку управление краткосрочными ставками потеряло эффективность;
– реализовывали «кредитное смягчение» (credit easing): прямой выкуп с рынка частных обязательств для управления предложением на отдельных сегментах финансового рынка.
Количественное смягчение, родоначальником которого был Банк Японии (в 2001 – 06 гг. на операционном уровне он таргетировал избыточные резервы банков на своих счетах путем скупки правительственных ценных бумаг) нашло широкое распространение. К аналогичным мерам прибегли центральные банки Канады, Великобритании, а также Европейский центральный банк. Председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке, выступая в Лондонской школе экономики в январе 2009 г., ввел новое крылатое выражение – «кредитное смягчение». Под ним сегодня понимается широкая скупка частных долговых ценных бумаг (включая ипотечные облигации и секьюритизированные активы) без таргетирования определенных объемов до тех пор, пока кредитное предложение не восстановится.
В отличие от центральных банков развитых стран, количественное и кредитное смягчение в мире развивающихся экономик не получило широкого признания в основном в силу небольшой роли рынков ценных бумаг. Там денежные власти прибегли к другому набору мер, наиболее частыми из них были:
– применение прямых инструментов денежно-кредитной политики – смягчение параметров обязательных резервов, в том числе снижение нормы резервирования, введение усреднения резервов, повышение минимального порога обязательств, до которого резервы не начисляются;
– операции пополнения ликвидности – наиболее распространенные и самые общие операции, по которым произошло удлинение сроков рефинансирования, снижение дисконтов по залогу, увеличение частоты аукционов и объемов размещаемых средств;
– долговой и бюджетный менеджмент правительства – размещение временно свободных бюджетных средств на банковских депозитах, перевод правительственных депозитов из-за рубежа в местные банки, налоговые отсрочки, выкуп на аукционах государственных ценных бумаг у банков;
– внедрение центральными банками операций в иностранной валюте – прямое репо по долларовым инструментам и валютные свопы с банками, а также небанковскими финансовыми посредниками и значимыми нефинансовыми игроками (экспортеры или импортеры энергоносителей);
– пересмотр требований по валютной позиции – отмена ограничений по валютным операциям на оффшорных рынках и ограничений на приток иностранного капитала, гарантирование валютных обязательств банков и экспортеров, снижение налогов на валютные операции;
– заключение серии соглашений «валютный своп» с ФРС США, позволивших пополнить международные резервы центральных банков (Бразилия, Южная Корея, Мексика и Сингапур), а также с Европейским центральным банком и Швейцарским национальным банком (Венгрия и Польша);
– кредитное и количественное смягчение для расширения денежного и кредитного предложения путем прямого выкупа финансовых активов (Банк Кореи выкупал корпоративные облигации и векселя, Банк Израиля – государственные ценные бумаги);
В целом, вопрос, насколько инновации в денежно-кредитной политике себя оправдали, остается открытым до завершения кризиса. Однако уже очевидно, что рожденные кризисом нововведения останутся в арсенале центральных банков.
Сергей Моисеев
Возможны ли инновации в денежно-кредитной политике? Как правило, центральные банки выступают консерваторами в любом деле. Их инерционность объясняется достаточно просто. Регулятор несет конечную ответственность за финансовую и макроэкономическую стабильность. Ошибки здесь обходятся достаточно дорого. Если нововведения чреваты неопределенностью и рисками, центральный банк предпочтет ничего не делать, нежели совершить ошибку. Сто раз отмерь и один раз отрежь – их неизменный девиз. Это объясняет, почему большинство предложений со стороны банковского и экспертного сообщества регулятор оставляет без внимания. Он несет ответственность за результаты инновации, в то время как прожектеры и изобретатели нововведений не несут никакой ответственности.
Тем не менее, в период финансовых потрясений центральные банки демонстрируют удивительную прыть и изобретательность, когда прежние испытанные приемы и инструменты начинают давать сбои. В 2008 – 09 гг. власти пережили настоящий ренессанс в денежно-кредитной политике. На смену традиционным и испытанным инструментам пришли доселе неопробованные средства.
В развитом мире, где денежные власти были вынуждены прибегнуть к политике нулевых процентных ставок, возможности маневра стандартными инструментами денежно-кредитной политики оказались ограниченными. Как следствие, регуляторы экспериментировали с набором новых методов. В последних зарубежных работах их успели окрестить как «нетрадиционная денежно-кредитная политика» (unconventional monetary policy). В развивающихся и развитых странах нетрадиционная политика имела свои характерные отличия. Центральные банки в развитых странах:
– принимали формальные обязательства сохранять околонулевые процентные ставки до тех пор, пока не появятся очевидные признаки экономического восстановления (что позволило регуляторам управлять долгосрочными ожиданиями процентных ставок);
– расширяли операции на открытом рынке по предоставлению ликвидности и операции постоянного действия с тем, чтобы стимулировать кредитное предложение;
– проводили «количественное смягчение» (quantitative easing): прямой выкуп с рынка долгосрочных государственных ценных бумаг для снижения долгосрочных процентных ставок, поскольку управление краткосрочными ставками потеряло эффективность;
– реализовывали «кредитное смягчение» (credit easing): прямой выкуп с рынка частных обязательств для управления предложением на отдельных сегментах финансового рынка.
Количественное смягчение, родоначальником которого был Банк Японии (в 2001 – 06 гг. на операционном уровне он таргетировал избыточные резервы банков на своих счетах путем скупки правительственных ценных бумаг) нашло широкое распространение. К аналогичным мерам прибегли центральные банки Канады, Великобритании, а также Европейский центральный банк. Председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке, выступая в Лондонской школе экономики в январе 2009 г., ввел новое крылатое выражение – «кредитное смягчение». Под ним сегодня понимается широкая скупка частных долговых ценных бумаг (включая ипотечные облигации и секьюритизированные активы) без таргетирования определенных объемов до тех пор, пока кредитное предложение не восстановится.
В отличие от центральных банков развитых стран, количественное и кредитное смягчение в мире развивающихся экономик не получило широкого признания в основном в силу небольшой роли рынков ценных бумаг. Там денежные власти прибегли к другому набору мер, наиболее частыми из них были:
– применение прямых инструментов денежно-кредитной политики – смягчение параметров обязательных резервов, в том числе снижение нормы резервирования, введение усреднения резервов, повышение минимального порога обязательств, до которого резервы не начисляются;
– операции пополнения ликвидности – наиболее распространенные и самые общие операции, по которым произошло удлинение сроков рефинансирования, снижение дисконтов по залогу, увеличение частоты аукционов и объемов размещаемых средств;
– долговой и бюджетный менеджмент правительства – размещение временно свободных бюджетных средств на банковских депозитах, перевод правительственных депозитов из-за рубежа в местные банки, налоговые отсрочки, выкуп на аукционах государственных ценных бумаг у банков;
– внедрение центральными банками операций в иностранной валюте – прямое репо по долларовым инструментам и валютные свопы с банками, а также небанковскими финансовыми посредниками и значимыми нефинансовыми игроками (экспортеры или импортеры энергоносителей);
– пересмотр требований по валютной позиции – отмена ограничений по валютным операциям на оффшорных рынках и ограничений на приток иностранного капитала, гарантирование валютных обязательств банков и экспортеров, снижение налогов на валютные операции;
– заключение серии соглашений «валютный своп» с ФРС США, позволивших пополнить международные резервы центральных банков (Бразилия, Южная Корея, Мексика и Сингапур), а также с Европейским центральным банком и Швейцарским национальным банком (Венгрия и Польша);
– кредитное и количественное смягчение для расширения денежного и кредитного предложения путем прямого выкупа финансовых активов (Банк Кореи выкупал корпоративные облигации и векселя, Банк Израиля – государственные ценные бумаги);
В целом, вопрос, насколько инновации в денежно-кредитной политике себя оправдали, остается открытым до завершения кризиса. Однако уже очевидно, что рожденные кризисом нововведения останутся в арсенале центральных банков.
Сергей Моисеев
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба