15 декабря 2009
О роли банков в период кризиса, как и о политике властей по их спасению, сказано немало. Но сейчас это уже дело прошлое. А вот что останется на поле битвы после всех сражений минувшей войны? В каком состоянии входит российский банковский сектор в послекризисный период? И могут ли общество, экономика рассчитывать, что он будет помогать выкарабкиваться из ямы, в которой мы все оказались.
Кризис двояко отразился на банковской системе. С одной стороны едва не опрокинул ее, но с другой банки заработали на девальвации рубля. Хотя данные отчетов о прибылях и убытках банковского сектора показывают, что это не такие уж большие деньги. И сейчас они в основном «съедены».
Сегодня банковский сектор находится на нулевой отметке рентабельности. Много разговоров об огромных средствах, которые потратило государство на спасение банковской системы. Но при этом забывают, что средства в основном были выданы в форме краткосрочных кредитов. В начале 2009 г. банки получили примерно 4 трлн. руб., но преимущественно в виде коротких займов на три-шесть месяцев. И они были возвращены. Потому этих капиталов в банковском секторе как бы уж и нет.
Если же говорить о чистой поддержке банковского сектора, то реальные суммы значительно меньше. Так, на частные банки было потрачено всего несколько десятков миллиардов рублей. Поэтому не надо переоценивать роль государства в спасении банков: она была гораздо скромнее, чем это принято считать. Если сравнивать в чистом виде средства, которые были получены нашими банками и зарубежными (американскими, британскими, французскими, или немецкими), то разница в три-четыре раза не в нашу пользу.
Условно значение государства в банковском секторе можно разделить на два направления: непосредственное участие государства в банковском бизнесе и изменение его роли в сторону повышения эффективности и значимости регуляторных функций. В период кризиса существенно возросли функции Центрального банка, в первую очередь, как кредитора последней инстанции, а также других ведомств, например, Агентства по страхованию вкладов.
В чем суть этих перемен? За время кризиса регулятор значительно изменил инструментарий денежно-кредитной политики. Если раньше он оперировал в основном гособлигациями, то сейчас в дело пошли корпоративные бумаги, которые стали принимать в виде залога. Получили распространение беззалоговые аукционы, чего мало кто ожидал. И уж совсем неожиданным стало появление относительно длинных инструментов рефинансирования. Еще недавно сроки рефинансирования в лучшем случае не превышали месяц, то сейчас увеличились до года.
Центральный банк изменил сам подход к выработке принимаемых мер, которые были весьма своевременны. Но главное, что они обсуждались с банками, что раньше случалось не часто. Был оперативно повышен объем страхового возмещения по вкладам, и что очень важно — внедрен институт санации банков, что значительно изменило роль Агентства по страхованию вкладов в банковском секторе. Это в определенной степени укрепило уровень финансовой безопасности в России.
Кризис значительно укрепил позиции государства в банковском секторе. Если после кризиса 1998 г. доля госбанков и связанных с государством банков на рынке активов составляла около 30%, сейчас она превысила 50%. И, вероятнее всего, это не предел. Происходит это не от хорошей жизни. Если мы посмотрим на банковский сектор на протяжении последних 20 лет, то он демонстрируют хроническую убыточность. Или точнее, низкую доходность. Это приводит к тому, что все заработанное за годы благополучия, высоких темпов роста банковского бизнеса «съедается» за период кризиса. Поэтому власти будут вынуждены субсидировать банковский сектор на протяжении, как минимум, нескольких предстоящих лет. В связи с этим удивляет тот факт, что частные собственники продолжают держать крупные частные банки «при себе». Если такая ситуация будет сохраняться, значение государства как лица, которое будут вынуждено покрывать убытки банковской системы, будет расти. Но как долго оно захочет нести на себе это бремя?
Основным источником роста банковского сектора в последнее десятилетие было потребительское кредитование. Самую большую рентабельность имели банки, которые специализировались на этом виде услуг. И после кризиса они, скорее всего, вернутся к этой модели развития, когда самой важной нишей отечественных банков опять станет розничное кредитование. И, возможно, малый и средний бизнес. Ниша обслуживания крупных корпораций в основном занята иностранными банками и госбанками. Кроме того, эти корпорации могут занимать за рубежом и обходиться без российских кредиторов, что, собственно, предопределяет, почему наши банки такого небольшого размера.
Накануне кризиса много говорилось о том, что банки перекредитовывают экономику. И это верно: доля кредитов в банковских активах доходила до 70%, в то время как нормальный уровень для Европы — не более 50%. Это таило повышенные риски, так как кредит не самый ликвидный инструмент, его невозможно мгновенно обратить в деньги. Это постоянно создает угрозу кризиса ликвидности, которая возникала несколько раз на протяжении последних двух лет. Снижение уровня кредитования, которое мы сейчас наблюдаем, вполне закономерно: когда экономика сжимается, выдача кредитов должно сокращаться, а не наращиваться. Это естественный закон бизнеса, а потому призывы к банкам — выдавайте предприятиям больше денег — на данном этапе вряд ли оправданы. Куда могут пойти эти кредиты при сокращении спроса? На зарплату, на другие непродуктивные нужны, но никак не на рост производства продукции, которую некуда сбывать.
Другое дело, что политика государство могла быть иной. Она не была направлена на попытки оживить экономику, поддержать внутренний, спрос, сделать так, чтобы заработал кредитный рынок. Этим мы принципиально отличаемся от Китая, который в начале активной фазы кризиса стимулировал поголовную раздачу кредитов — выдал их на триллион долларов, заставляя банки смягчить условия предоставления займов. Такой курс имел определенные риски, но удалось сохранить высокие темпы роста экономики, которые могут покрыть эти риски. У нас же кредитный рынок не заработал, так как внутренний спрос никто не поддерживал.
Другой важный вопрос: как будет складываться ситуация с пассивами? Россия испытывает острый дефицит сбережений. У населения мало денег. Даже если сделать очень привлекательные депозитные ставки, взрывного роста увеличения вкладов не произойдет. Разговоры о несметных богатствах, спрятанных под матрасами, – один из самых старых мифов. Единственный орган, где хранится много средств, - это государство, точнее Минфин. Но у него твердая позиция в отношении использования рентных доходов, которые мы получаем от нефтяного сектора: складывать в кубышку, а не расходовать на благо экономики. И пока нет признаков, что государство будет осуществлять долгосрочные инвестиции в экономику. А значит, после окончания кризиса банки будут использовать ту же модель поведения, что и до кризиса: пойдут с протянутой рукой на Запад просить внешние займы.
Как станет реагировать государство на новый поход за деньгами на Запад? Есть предположение, что Центральный банк может ввести специальное регулирование внешних займов, ограничить их через фонд обязательных резервов. Но трудно представить, что банки не найдут способ обойти эти ограничения, например, с помощью компаний специального назначения.
Есть целый ряд тем, которые будут в центре внимания банковского сообщества в ближайшее время. Одна из них — выкуп активов и новая роль Агентства по страхованию вкладов по управлению просроченной задолженностью. Как известно, правительство окончательно отказалось от создания централизованного банка плохих активов. С этим эксперты согласны, никто не поддерживает идею такой помойки. Но от этого сама по себе проблема не испарилась, кто-то же должен в какой-то форме заняться ее решением. Главный кандидат на эту роль – АСВ. Предполагается наделить Агентство полномочиями заниматься выкупом проблемных активов в частном порядке, позволить ему страховать кредиты. Если эта схема будет запущена, то постепенное накопление опыта управления просроченной задолженностью позволит банковской системе выйти на другой уровень финансовой безопасности.
Еще одна тема, которая будет энергично обсуждаться в посткризисную эпоху — урезание банковских бонусов. В Европе она уже получила развитие, такие программы приняты в отношении банков, которые государство взяло на поруки. Идет работа в этом направлении и у нас. Профильный комитет Госдумы занят изучением состояния банковского вознаграждения, а в Минфине изучается сама практика вознаграждений. Можно надеяться на принятие регламента для банков, принадлежащих государству. По крайней мере, в отношении них этот вопрос решить относительно легко. Что же касается частных банков, то есть сомнения, возможно ли вообще вмешательство в дела частного бизнеса? Здесь выходом может быть только создание кодекса корпоративного управления. Беда в том, что у нас любят принимать такие документы, но соблюдать их никто не собирается.
Посткризисный банковский сектор страны будет не таким, каким он вошел в кризис. И в первую очередь существенно снизится число банков. Эта тенденция прослеживается в мире: число банков сокращается. Это связано с тем, что существуют альтернативные финансовые посредники; банки консолидируются, их становится меньше на рынке. В США, лидере по количеству кредитных организаций, в 1980 г. было 14 тыс. банков, а сейчас уже меньше 7 тыс. По мнению экспертов, в России к 2020 г. банков будет около 600. Если этот прогноз окажется верным, то можно говорить о довольно плавном, спокойном сокращении банковской системы.
Что касается форм этого процесса, то маловероятно, что он будет проходить в виде посткризисной консолидации. В России основная часть банковского бизнеса принадлежит первым двум сотням банков, а остальные 800 банков представляют незначительный интерес. Поэтому большинство из них не станут объектами поглощения, а сами уйдут с рынка.
Вторая причина, препятствующая массовой консолидации, — это специфическое отношение собственников к своим банкам. У нас собственник по совместительству является председателем правления, и ему тяжело расставаться со своим руководящим постом после слияния.
Третий фактор связан с тем, что в России распространены банковские группы, когда одному владельцу может принадлежать несколько банков. Сейчас у нас в среднем банковская группа состоит из трех банков.
С начала кризиса много сказано о его уникальности, непохожести на другие подобные явления. Но не преувеличиваем ли мы особенности переживаемого момента? «Начало кризиса было ознаменовано банкротством крупнейшего банка, за которым рухнуло бесчисленное множество прогнивших финансовых компаний. Одной из отраслей крупной промышленности, особенно пострадавшей от кризиса, стала... [название отрасли - Ред.], что было вызвано не только чрезмерным увеличением производства в период процветания, но и [хозяева предприятий] нахватали обязательств на огромные поставки в надежде на то, что источники кредитования иссякнут еще не скоро». Вы думаете, это писал современный автор? Хотя в каком-то смысле это действительно так. Эти слова можно отыскать в «Капитале Карла Маркса, где он описывает кризис мая 1866 г. Это еще раз доказывает, что все повторяется.
Владимир Гурвич
Кризис двояко отразился на банковской системе. С одной стороны едва не опрокинул ее, но с другой банки заработали на девальвации рубля. Хотя данные отчетов о прибылях и убытках банковского сектора показывают, что это не такие уж большие деньги. И сейчас они в основном «съедены».
Сегодня банковский сектор находится на нулевой отметке рентабельности. Много разговоров об огромных средствах, которые потратило государство на спасение банковской системы. Но при этом забывают, что средства в основном были выданы в форме краткосрочных кредитов. В начале 2009 г. банки получили примерно 4 трлн. руб., но преимущественно в виде коротких займов на три-шесть месяцев. И они были возвращены. Потому этих капиталов в банковском секторе как бы уж и нет.
Если же говорить о чистой поддержке банковского сектора, то реальные суммы значительно меньше. Так, на частные банки было потрачено всего несколько десятков миллиардов рублей. Поэтому не надо переоценивать роль государства в спасении банков: она была гораздо скромнее, чем это принято считать. Если сравнивать в чистом виде средства, которые были получены нашими банками и зарубежными (американскими, британскими, французскими, или немецкими), то разница в три-четыре раза не в нашу пользу.
Условно значение государства в банковском секторе можно разделить на два направления: непосредственное участие государства в банковском бизнесе и изменение его роли в сторону повышения эффективности и значимости регуляторных функций. В период кризиса существенно возросли функции Центрального банка, в первую очередь, как кредитора последней инстанции, а также других ведомств, например, Агентства по страхованию вкладов.
В чем суть этих перемен? За время кризиса регулятор значительно изменил инструментарий денежно-кредитной политики. Если раньше он оперировал в основном гособлигациями, то сейчас в дело пошли корпоративные бумаги, которые стали принимать в виде залога. Получили распространение беззалоговые аукционы, чего мало кто ожидал. И уж совсем неожиданным стало появление относительно длинных инструментов рефинансирования. Еще недавно сроки рефинансирования в лучшем случае не превышали месяц, то сейчас увеличились до года.
Центральный банк изменил сам подход к выработке принимаемых мер, которые были весьма своевременны. Но главное, что они обсуждались с банками, что раньше случалось не часто. Был оперативно повышен объем страхового возмещения по вкладам, и что очень важно — внедрен институт санации банков, что значительно изменило роль Агентства по страхованию вкладов в банковском секторе. Это в определенной степени укрепило уровень финансовой безопасности в России.
Кризис значительно укрепил позиции государства в банковском секторе. Если после кризиса 1998 г. доля госбанков и связанных с государством банков на рынке активов составляла около 30%, сейчас она превысила 50%. И, вероятнее всего, это не предел. Происходит это не от хорошей жизни. Если мы посмотрим на банковский сектор на протяжении последних 20 лет, то он демонстрируют хроническую убыточность. Или точнее, низкую доходность. Это приводит к тому, что все заработанное за годы благополучия, высоких темпов роста банковского бизнеса «съедается» за период кризиса. Поэтому власти будут вынуждены субсидировать банковский сектор на протяжении, как минимум, нескольких предстоящих лет. В связи с этим удивляет тот факт, что частные собственники продолжают держать крупные частные банки «при себе». Если такая ситуация будет сохраняться, значение государства как лица, которое будут вынуждено покрывать убытки банковской системы, будет расти. Но как долго оно захочет нести на себе это бремя?
Основным источником роста банковского сектора в последнее десятилетие было потребительское кредитование. Самую большую рентабельность имели банки, которые специализировались на этом виде услуг. И после кризиса они, скорее всего, вернутся к этой модели развития, когда самой важной нишей отечественных банков опять станет розничное кредитование. И, возможно, малый и средний бизнес. Ниша обслуживания крупных корпораций в основном занята иностранными банками и госбанками. Кроме того, эти корпорации могут занимать за рубежом и обходиться без российских кредиторов, что, собственно, предопределяет, почему наши банки такого небольшого размера.
Накануне кризиса много говорилось о том, что банки перекредитовывают экономику. И это верно: доля кредитов в банковских активах доходила до 70%, в то время как нормальный уровень для Европы — не более 50%. Это таило повышенные риски, так как кредит не самый ликвидный инструмент, его невозможно мгновенно обратить в деньги. Это постоянно создает угрозу кризиса ликвидности, которая возникала несколько раз на протяжении последних двух лет. Снижение уровня кредитования, которое мы сейчас наблюдаем, вполне закономерно: когда экономика сжимается, выдача кредитов должно сокращаться, а не наращиваться. Это естественный закон бизнеса, а потому призывы к банкам — выдавайте предприятиям больше денег — на данном этапе вряд ли оправданы. Куда могут пойти эти кредиты при сокращении спроса? На зарплату, на другие непродуктивные нужны, но никак не на рост производства продукции, которую некуда сбывать.
Другое дело, что политика государство могла быть иной. Она не была направлена на попытки оживить экономику, поддержать внутренний, спрос, сделать так, чтобы заработал кредитный рынок. Этим мы принципиально отличаемся от Китая, который в начале активной фазы кризиса стимулировал поголовную раздачу кредитов — выдал их на триллион долларов, заставляя банки смягчить условия предоставления займов. Такой курс имел определенные риски, но удалось сохранить высокие темпы роста экономики, которые могут покрыть эти риски. У нас же кредитный рынок не заработал, так как внутренний спрос никто не поддерживал.
Другой важный вопрос: как будет складываться ситуация с пассивами? Россия испытывает острый дефицит сбережений. У населения мало денег. Даже если сделать очень привлекательные депозитные ставки, взрывного роста увеличения вкладов не произойдет. Разговоры о несметных богатствах, спрятанных под матрасами, – один из самых старых мифов. Единственный орган, где хранится много средств, - это государство, точнее Минфин. Но у него твердая позиция в отношении использования рентных доходов, которые мы получаем от нефтяного сектора: складывать в кубышку, а не расходовать на благо экономики. И пока нет признаков, что государство будет осуществлять долгосрочные инвестиции в экономику. А значит, после окончания кризиса банки будут использовать ту же модель поведения, что и до кризиса: пойдут с протянутой рукой на Запад просить внешние займы.
Как станет реагировать государство на новый поход за деньгами на Запад? Есть предположение, что Центральный банк может ввести специальное регулирование внешних займов, ограничить их через фонд обязательных резервов. Но трудно представить, что банки не найдут способ обойти эти ограничения, например, с помощью компаний специального назначения.
Есть целый ряд тем, которые будут в центре внимания банковского сообщества в ближайшее время. Одна из них — выкуп активов и новая роль Агентства по страхованию вкладов по управлению просроченной задолженностью. Как известно, правительство окончательно отказалось от создания централизованного банка плохих активов. С этим эксперты согласны, никто не поддерживает идею такой помойки. Но от этого сама по себе проблема не испарилась, кто-то же должен в какой-то форме заняться ее решением. Главный кандидат на эту роль – АСВ. Предполагается наделить Агентство полномочиями заниматься выкупом проблемных активов в частном порядке, позволить ему страховать кредиты. Если эта схема будет запущена, то постепенное накопление опыта управления просроченной задолженностью позволит банковской системе выйти на другой уровень финансовой безопасности.
Еще одна тема, которая будет энергично обсуждаться в посткризисную эпоху — урезание банковских бонусов. В Европе она уже получила развитие, такие программы приняты в отношении банков, которые государство взяло на поруки. Идет работа в этом направлении и у нас. Профильный комитет Госдумы занят изучением состояния банковского вознаграждения, а в Минфине изучается сама практика вознаграждений. Можно надеяться на принятие регламента для банков, принадлежащих государству. По крайней мере, в отношении них этот вопрос решить относительно легко. Что же касается частных банков, то есть сомнения, возможно ли вообще вмешательство в дела частного бизнеса? Здесь выходом может быть только создание кодекса корпоративного управления. Беда в том, что у нас любят принимать такие документы, но соблюдать их никто не собирается.
Посткризисный банковский сектор страны будет не таким, каким он вошел в кризис. И в первую очередь существенно снизится число банков. Эта тенденция прослеживается в мире: число банков сокращается. Это связано с тем, что существуют альтернативные финансовые посредники; банки консолидируются, их становится меньше на рынке. В США, лидере по количеству кредитных организаций, в 1980 г. было 14 тыс. банков, а сейчас уже меньше 7 тыс. По мнению экспертов, в России к 2020 г. банков будет около 600. Если этот прогноз окажется верным, то можно говорить о довольно плавном, спокойном сокращении банковской системы.
Что касается форм этого процесса, то маловероятно, что он будет проходить в виде посткризисной консолидации. В России основная часть банковского бизнеса принадлежит первым двум сотням банков, а остальные 800 банков представляют незначительный интерес. Поэтому большинство из них не станут объектами поглощения, а сами уйдут с рынка.
Вторая причина, препятствующая массовой консолидации, — это специфическое отношение собственников к своим банкам. У нас собственник по совместительству является председателем правления, и ему тяжело расставаться со своим руководящим постом после слияния.
Третий фактор связан с тем, что в России распространены банковские группы, когда одному владельцу может принадлежать несколько банков. Сейчас у нас в среднем банковская группа состоит из трех банков.
С начала кризиса много сказано о его уникальности, непохожести на другие подобные явления. Но не преувеличиваем ли мы особенности переживаемого момента? «Начало кризиса было ознаменовано банкротством крупнейшего банка, за которым рухнуло бесчисленное множество прогнивших финансовых компаний. Одной из отраслей крупной промышленности, особенно пострадавшей от кризиса, стала... [название отрасли - Ред.], что было вызвано не только чрезмерным увеличением производства в период процветания, но и [хозяева предприятий] нахватали обязательств на огромные поставки в надежде на то, что источники кредитования иссякнут еще не скоро». Вы думаете, это писал современный автор? Хотя в каком-то смысле это действительно так. Эти слова можно отыскать в «Капитале Карла Маркса, где он описывает кризис мая 1866 г. Это еще раз доказывает, что все повторяется.
Владимир Гурвич
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба