11 января 2010
Кризис — это всегда момент истины. Другое дело, хотим ли мы ее знать? Правительство рапортует об успехах в борьбе с негативными явлениями, о том, что экономика идет на поправку. Однако анализ показывает, что государство не только не проводит последовательную антикризисную политику, но и не желает знать правду о ситуации в стране. И в этом, может быть, главный риск на ближайшее время.
Подсчитали, прослезились
О том, насколько реалистично видит правительство экономическую ситуацию, наглядно свидетельствует цифры. Так, по пересмотренному в конце апреля — начале мая бюджету ВВП должен был снизиться на 2,2%. По оценкам экспертов, за год падение ВВП составит около 9,5%. Если сравнивать с ситуацией в других странах, то надо признать, что в «большой двадцатке» у нас худшие результаты. И среди стран БРИК мы худшие: в Китае экономика выросла почти на 8%, в Индии — немного поменьше, в Бразилии практически нет падения.
В последние месяцы 2009 г. наблюдалось некоторое улучшение экономического состояния. Но это не рост, а замедление темпов падения. Так, в ноябре промышленность выросла на 1,5%. Но это связано с так называемым эффектом базы, потому что в ноябре 2008 г. было обвальное падение производства. Однако даже такой рост вызван не мерами властей, а восстановлением внешнего спроса. Не случайно на 50–60% растет производство железной руды, кокса. И еще один фактор роста: бюджетные деньги стали доходить до экономики именно к концу года. А это немалые средства, ведь расходы федерального бюджета в 2009 г. выросли на 28% по сравнению с 2008 г. Увеличение, можно сказать, колоссальное.
Если же подводить итоги в целом, то, по словам председателя Межгосударственного статистического комитета СНГ Владимира Соколина, реально не изменилась наша экономическая основа, не удалось снять страну с «иглы» природных ресурсов. Даже снижение инфляции, оказавшееся для многих неожиданным, связано с серьезным сокращением покупательского спроса населения.
К числу позитивных итогов можно отнести то, что правительству удалось удержать рынок труда. Не произошло резкого роста безработицы, как в 1998–1999 гг. Другой вопрос, какими способами? В основном командно-административными. С их помощью удалось пресечь начавшийся рост задолженности по заработной плате.
Головокружение от успехов
Разумеется, провал нашей экономики имеет объективные причины и связан с ее сырьевой структурой. Но есть и другой важный фактор: полная неготовность властей к кризису. По некоторым данным, даже в ноябре 2008 г. Минэкономразвития не имело плана мероприятий по выходу из кризиса. Поэтому закономерно, что на протяжении всего 2009 г. отсутствие четкого и ясного понимания экономической ситуации правительством было очевидно. По большому счету, никаких антикризисных мер так и не было принято. Спасли банковскую систему, но не оздоровили. Сегодня в ней заложен очень серьезный потенциал кризиса, нарастает вал плохих кредитов. Согласно прогнозу президента Центра стратегических разработок Михаила Дмитриева, к середине 2010 г. накопится порядка 20% плохих долгов. Куда их девать? Далеко не все страны, в том числе и «большой двадцатки», решили эту проблему или знают, как ее решать. Но это не означает, что мы можем закрыть глаза на проблему. Разрыв процентных ставок по кредитованию промышленности и рентабельности у основных заемщиков останется на уровне 3–4%. От решения этого серьезного вопроса зависит, как и кого кредитовать.
Более того, эта проблема выходит на первый план. Всемирный банк провел в 2007 г. исследование состояния конкурентоспособности в России и пришел к выводу, что 40% отечественной промышленности оказалось вне любых форм конкуренции. А это означает, что потенциально они находятся вне зоны кредитования.
Неготовность правительства к кризису привела к выбору неверных приоритетов в так называемой антикризисной деятельности. Например, повышение социальной защищенности. Вроде бы, эти меры нужны, но они не могут считаться антикризисными. Это относится и к поддержке предприятий, поскольку поддерживали в основном неэффективные производства. Во всем мире шли другим путем — стимулировали спрос. В Евросоюзе спрос на автомобили в 2009 г. вырос на 26%. Однако у нас этот приоритет не был выбран. Таким образом, в 2010 г. мы входим с неверно выбранными трендами.
Выбор в пользу застоя
Главной проблемой российской экономики в 2009 г. стало то, что власти не использовали кризис для осуществления институциональных преобразований и структурных сдвигов в экономике. Вся политика направлена на перераспределение рентных доходов от по-прежнему довольно высоких цен на энергоносители в пользу нежизнеспособных предприятий и даже целых секторов экономики. В конечном счете, за поддержку нежизнеспособных территорий, предприятий, отраслей страна заплатит, уже платит, большую цену. Имея обузу из не реструктурированных, не способных к развитию компаний, в будущем мы получим более медленные темпы экономического роста, меньшую конкурентоспособность (которая и так упала на 12 пунктов по рейтингам Всемирного экономического форума). И естественно, меньшую инвестиционную привлекательностью страны.
Такое поведение властей обусловлено существующей политической системой. Нынешняя авторитарно-патерналистская модель вынуждает власть отдавать приоритет поддержанию социальной стабильности в ущерб политике структурных сдвигов.
Россия проскочила развилку, когда была возможна модернизация. И теперь придется ждать нового окна возможностей, которое вряд ли скоро распахнется, как считает президент Института национального проекта «Общественный договор» Александр Аузан. Кризис, как хороший диагност, наглядно показал, что реальные инновации при таком состоянии институтов невозможны.
Нынешний кризис стал первым в России кризисом общества потребления. Но если плохие институты и реальный сектор не работает с длительными инвестициями, то страна переживает глубокие провалы в реальном секторе. И правительство, несмотря на риторику, не намерено менять курс. Вот это самое опасное
Владимир Гурвич
Подсчитали, прослезились
О том, насколько реалистично видит правительство экономическую ситуацию, наглядно свидетельствует цифры. Так, по пересмотренному в конце апреля — начале мая бюджету ВВП должен был снизиться на 2,2%. По оценкам экспертов, за год падение ВВП составит около 9,5%. Если сравнивать с ситуацией в других странах, то надо признать, что в «большой двадцатке» у нас худшие результаты. И среди стран БРИК мы худшие: в Китае экономика выросла почти на 8%, в Индии — немного поменьше, в Бразилии практически нет падения.
В последние месяцы 2009 г. наблюдалось некоторое улучшение экономического состояния. Но это не рост, а замедление темпов падения. Так, в ноябре промышленность выросла на 1,5%. Но это связано с так называемым эффектом базы, потому что в ноябре 2008 г. было обвальное падение производства. Однако даже такой рост вызван не мерами властей, а восстановлением внешнего спроса. Не случайно на 50–60% растет производство железной руды, кокса. И еще один фактор роста: бюджетные деньги стали доходить до экономики именно к концу года. А это немалые средства, ведь расходы федерального бюджета в 2009 г. выросли на 28% по сравнению с 2008 г. Увеличение, можно сказать, колоссальное.
Если же подводить итоги в целом, то, по словам председателя Межгосударственного статистического комитета СНГ Владимира Соколина, реально не изменилась наша экономическая основа, не удалось снять страну с «иглы» природных ресурсов. Даже снижение инфляции, оказавшееся для многих неожиданным, связано с серьезным сокращением покупательского спроса населения.
К числу позитивных итогов можно отнести то, что правительству удалось удержать рынок труда. Не произошло резкого роста безработицы, как в 1998–1999 гг. Другой вопрос, какими способами? В основном командно-административными. С их помощью удалось пресечь начавшийся рост задолженности по заработной плате.
Головокружение от успехов
Разумеется, провал нашей экономики имеет объективные причины и связан с ее сырьевой структурой. Но есть и другой важный фактор: полная неготовность властей к кризису. По некоторым данным, даже в ноябре 2008 г. Минэкономразвития не имело плана мероприятий по выходу из кризиса. Поэтому закономерно, что на протяжении всего 2009 г. отсутствие четкого и ясного понимания экономической ситуации правительством было очевидно. По большому счету, никаких антикризисных мер так и не было принято. Спасли банковскую систему, но не оздоровили. Сегодня в ней заложен очень серьезный потенциал кризиса, нарастает вал плохих кредитов. Согласно прогнозу президента Центра стратегических разработок Михаила Дмитриева, к середине 2010 г. накопится порядка 20% плохих долгов. Куда их девать? Далеко не все страны, в том числе и «большой двадцатки», решили эту проблему или знают, как ее решать. Но это не означает, что мы можем закрыть глаза на проблему. Разрыв процентных ставок по кредитованию промышленности и рентабельности у основных заемщиков останется на уровне 3–4%. От решения этого серьезного вопроса зависит, как и кого кредитовать.
Более того, эта проблема выходит на первый план. Всемирный банк провел в 2007 г. исследование состояния конкурентоспособности в России и пришел к выводу, что 40% отечественной промышленности оказалось вне любых форм конкуренции. А это означает, что потенциально они находятся вне зоны кредитования.
Неготовность правительства к кризису привела к выбору неверных приоритетов в так называемой антикризисной деятельности. Например, повышение социальной защищенности. Вроде бы, эти меры нужны, но они не могут считаться антикризисными. Это относится и к поддержке предприятий, поскольку поддерживали в основном неэффективные производства. Во всем мире шли другим путем — стимулировали спрос. В Евросоюзе спрос на автомобили в 2009 г. вырос на 26%. Однако у нас этот приоритет не был выбран. Таким образом, в 2010 г. мы входим с неверно выбранными трендами.
Выбор в пользу застоя
Главной проблемой российской экономики в 2009 г. стало то, что власти не использовали кризис для осуществления институциональных преобразований и структурных сдвигов в экономике. Вся политика направлена на перераспределение рентных доходов от по-прежнему довольно высоких цен на энергоносители в пользу нежизнеспособных предприятий и даже целых секторов экономики. В конечном счете, за поддержку нежизнеспособных территорий, предприятий, отраслей страна заплатит, уже платит, большую цену. Имея обузу из не реструктурированных, не способных к развитию компаний, в будущем мы получим более медленные темпы экономического роста, меньшую конкурентоспособность (которая и так упала на 12 пунктов по рейтингам Всемирного экономического форума). И естественно, меньшую инвестиционную привлекательностью страны.
Такое поведение властей обусловлено существующей политической системой. Нынешняя авторитарно-патерналистская модель вынуждает власть отдавать приоритет поддержанию социальной стабильности в ущерб политике структурных сдвигов.
Россия проскочила развилку, когда была возможна модернизация. И теперь придется ждать нового окна возможностей, которое вряд ли скоро распахнется, как считает президент Института национального проекта «Общественный договор» Александр Аузан. Кризис, как хороший диагност, наглядно показал, что реальные инновации при таком состоянии институтов невозможны.
Нынешний кризис стал первым в России кризисом общества потребления. Но если плохие институты и реальный сектор не работает с длительными инвестициями, то страна переживает глубокие провалы в реальном секторе. И правительство, несмотря на риторику, не намерено менять курс. Вот это самое опасное
Владимир Гурвич
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба