10 марта 2010 Архив
Корректировка валютных курсов вновь вышла на передний план. Британии угрожает кризис национальной валюты в условиях приближения парламентских выборов, исход которых неясен.
В Азии другая проблема – местные монетарные власти, как правило, препятствуют повышательному давлению на учетные ставки. В Европе же главный вопрос состоит в том, что как реформировать валютный союз, чтобы исправить обнаженные кризисом изъяны.
Последняя из этих проблем самая и сложная и в то же время сама простая. Самая сложная потому, что для ее решения страны – члены еврозоны должны выйти за пределы нынешней структуры суверенных государств и согласиться на углубление интеграции до уровня федеральной структуры, что означает потерю финансовой независимости.
Самой простой эта проблема является по той причине, что переход к федерализму уже начался естественным образом. Греция, по сути, пожертвовала своим финансовым суверенитетом, объявив о принятии плана строгой экономии. Другие страны, несомненно, последуют ее примеру прежде, чем завершится кризис.
Идея Европейского валютного фонда, возрожденная на прошедших выходных министром финансов ФРГ Вольфгангом Шойбле, как посредника для спасения стран, испытывающих трудности с госфинансами, фактически является попыткой создать центральный орган с функциями министерства финансов. В случае реализации этой идеи, она поможет евро выжить в долгосрочной перспективе.
Отцы-основатели еврозоны прекрасно понимали, что их проект неизбежно придет к этому. Однако банковский кризис исторического масштаба ускорил эволюцию еврозоны, которая в противном случае могла занять десятилетия.
Другим ключевым элементом успешного валютного союза является свободное перемещение рабочей силы через государственные границы. По очевидным причинам этого будет добиться труднее, чем в США, где население в массовом порядке переезжает из депрессивных штатов в более благополучные.
И все же переезд населения в Европе происходит более активно, чем можно было бы ожидать, учитывая языковые и культурные различия. Особенно активно мигрирует молодежь, нижние и высшие слои рынка труда.
Периферийные страны еврозоны наверняка завидуют ослаблению британской валюты. Однако, приняв и по большей части растранжирив преимущество низких учетных ставок, оптимизированных для Германии, теперь они вынуждены испытывать на себе негативные последствия. Выход из еврозоны нереален для таких стран, потому что это породит валютный кризис и хаос с учетными ставками, которые по сравнению с нынешней корректировкой зарплат и премий будут казаться сущим адом.
Валютная реформа в Китае продвигается крайне медленно, несмотря на заявления, сделанные на прошедших выходных главой Народного банка Китая Чжоу Сяочуанем, о том что привязка юаня к доллару практически исчерпала себя.
При более пристальном рассмотрении становится очевидно, что это заявление было не столь уж радикальном, как об этом сообщалось в СМИ. На самом деле он говорил лишь о возврате к политике, которая проводилась до финансового кризиса. Тогда юань был ограничен системой изменяемого фиксированного курса, которая позволила китайской валюте укрепиться примерно на 5% за год. Когда разразился кризис, объем экспорта резко сократился, и даже это контролируемое укрепление юаня было заменено на простую привязку доллару.
Чжоу, скорее всего, имел в виду, что в скором времени необходимо будет вернуться к изменяемому фиксированному курсу, но поскольку восстановление экономики остается неустойчивым, сейчас такой шаг будет преждевременным. Впрочем, это практически ничто по сравнению с мерами, которые требуют США.
Похоже, что сейчас все хотят сохранять учетные ставки на низких уровнях, однако логика подсказывает, что для всех стран это будет невозможно. Великобритания оказалась практически единственной из развитых стран, которой удалось девальвировать свою валюту против евро и доллара, а через посредство доллара и против юаня.
Если бы единая европейская валютная не существовала, мы бы сейчас занимались девальвацией в стиле «обанкроть своего соседа», и эта гонка стремительно ввергла бы множество стран в сильнейший кризис. Неудивительно, что этому преимуществу еврозоны завидуют многие страны. Однако в Европе уже слышен ропот, требующий ограничения единого рынка зоной обращения евро. Если в ближайшее время евро не ослабнет, это может стать источником серьезных политический трений между европейскими странами.
В нынешнем кризисе нет ничего, что мировая экономика не встречала бы раньше в той или иной форме, и, несомненно, мы не увидели ничего нового, связанного с системами фиксированного обменного курса. Все эти проблемы были известны еще во время согласования бреттонвудской системы. Тогда британские делегаты справедливо отметили, что без плавающего валютного курса нет другого открытого механизма корректировки торговых дисбалансов кроме вменения равных и противоположных обязательств странам с профицитом и дефицитом торгового баланса для корректировки внутреннего спроса.
С тех пор прошло 56 лет, но до сих пор не наблюдается признания этих обязательств странами с большим профицитом бюджета. Напротив, почти все – как дефицитные, так и профицитные страны, – решительно настроены выйти из кризиса на счет экспорта. Вряд ли стоит говорить, что если только мы не откроем новые рынки сбыта на Марсе, мировой экономике грозят большие проблемы.
Джереми Уорнер
Telegraph.co.uk
Перевод Стеганцева Александра
В Азии другая проблема – местные монетарные власти, как правило, препятствуют повышательному давлению на учетные ставки. В Европе же главный вопрос состоит в том, что как реформировать валютный союз, чтобы исправить обнаженные кризисом изъяны.
Последняя из этих проблем самая и сложная и в то же время сама простая. Самая сложная потому, что для ее решения страны – члены еврозоны должны выйти за пределы нынешней структуры суверенных государств и согласиться на углубление интеграции до уровня федеральной структуры, что означает потерю финансовой независимости.
Самой простой эта проблема является по той причине, что переход к федерализму уже начался естественным образом. Греция, по сути, пожертвовала своим финансовым суверенитетом, объявив о принятии плана строгой экономии. Другие страны, несомненно, последуют ее примеру прежде, чем завершится кризис.
Идея Европейского валютного фонда, возрожденная на прошедших выходных министром финансов ФРГ Вольфгангом Шойбле, как посредника для спасения стран, испытывающих трудности с госфинансами, фактически является попыткой создать центральный орган с функциями министерства финансов. В случае реализации этой идеи, она поможет евро выжить в долгосрочной перспективе.
Отцы-основатели еврозоны прекрасно понимали, что их проект неизбежно придет к этому. Однако банковский кризис исторического масштаба ускорил эволюцию еврозоны, которая в противном случае могла занять десятилетия.
Другим ключевым элементом успешного валютного союза является свободное перемещение рабочей силы через государственные границы. По очевидным причинам этого будет добиться труднее, чем в США, где население в массовом порядке переезжает из депрессивных штатов в более благополучные.
И все же переезд населения в Европе происходит более активно, чем можно было бы ожидать, учитывая языковые и культурные различия. Особенно активно мигрирует молодежь, нижние и высшие слои рынка труда.
Периферийные страны еврозоны наверняка завидуют ослаблению британской валюты. Однако, приняв и по большей части растранжирив преимущество низких учетных ставок, оптимизированных для Германии, теперь они вынуждены испытывать на себе негативные последствия. Выход из еврозоны нереален для таких стран, потому что это породит валютный кризис и хаос с учетными ставками, которые по сравнению с нынешней корректировкой зарплат и премий будут казаться сущим адом.
Валютная реформа в Китае продвигается крайне медленно, несмотря на заявления, сделанные на прошедших выходных главой Народного банка Китая Чжоу Сяочуанем, о том что привязка юаня к доллару практически исчерпала себя.
При более пристальном рассмотрении становится очевидно, что это заявление было не столь уж радикальном, как об этом сообщалось в СМИ. На самом деле он говорил лишь о возврате к политике, которая проводилась до финансового кризиса. Тогда юань был ограничен системой изменяемого фиксированного курса, которая позволила китайской валюте укрепиться примерно на 5% за год. Когда разразился кризис, объем экспорта резко сократился, и даже это контролируемое укрепление юаня было заменено на простую привязку доллару.
Чжоу, скорее всего, имел в виду, что в скором времени необходимо будет вернуться к изменяемому фиксированному курсу, но поскольку восстановление экономики остается неустойчивым, сейчас такой шаг будет преждевременным. Впрочем, это практически ничто по сравнению с мерами, которые требуют США.
Похоже, что сейчас все хотят сохранять учетные ставки на низких уровнях, однако логика подсказывает, что для всех стран это будет невозможно. Великобритания оказалась практически единственной из развитых стран, которой удалось девальвировать свою валюту против евро и доллара, а через посредство доллара и против юаня.
Если бы единая европейская валютная не существовала, мы бы сейчас занимались девальвацией в стиле «обанкроть своего соседа», и эта гонка стремительно ввергла бы множество стран в сильнейший кризис. Неудивительно, что этому преимуществу еврозоны завидуют многие страны. Однако в Европе уже слышен ропот, требующий ограничения единого рынка зоной обращения евро. Если в ближайшее время евро не ослабнет, это может стать источником серьезных политический трений между европейскими странами.
В нынешнем кризисе нет ничего, что мировая экономика не встречала бы раньше в той или иной форме, и, несомненно, мы не увидели ничего нового, связанного с системами фиксированного обменного курса. Все эти проблемы были известны еще во время согласования бреттонвудской системы. Тогда британские делегаты справедливо отметили, что без плавающего валютного курса нет другого открытого механизма корректировки торговых дисбалансов кроме вменения равных и противоположных обязательств странам с профицитом и дефицитом торгового баланса для корректировки внутреннего спроса.
С тех пор прошло 56 лет, но до сих пор не наблюдается признания этих обязательств странами с большим профицитом бюджета. Напротив, почти все – как дефицитные, так и профицитные страны, – решительно настроены выйти из кризиса на счет экспорта. Вряд ли стоит говорить, что если только мы не откроем новые рынки сбыта на Марсе, мировой экономике грозят большие проблемы.
Джереми Уорнер
Telegraph.co.uk
Перевод Стеганцева Александра
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба