Пока весь мир прикован к Персидскому заливу, а нефть поднялась выше $100 за баррель, рынки охватывает знакомая тревога, которая уже накрывала их в 1973 и 2022 годах. Инфляционный шок, энергетический кризис, паника центральных банков. Параллели с нефтяным эмбарго 1973 года и началом военных действий между Россией и Украиной в 2022 году напрашиваются сами собой, и многие участники рынка уже действуют так, будто история снова идёт по накатанной колее.
В данной ситуации мы можем лишь гадать, какие настроения относительно затяжного конфликта с Ираном у Трампа. Пока в Белом доме, судя по всему, считают, что у них есть примерно месяц-два, чтобы склонить Тегеран к капитуляции. А для сдерживания цен на нефть нашли традиционный выход — распечатывание стратегических резервов. По крайней мере Южная Корея и Япония уже пошли по этому пути, поскольку именно им больше всего досталось от обострения конфликта как крупнейшим покупателям ближневосточной нефти — о чём я писал в одной из предыдущих статей. Также вопрос распечатывания резервов будет обсуждаться странами G7, и пока этот фактор немного охладил нефтяные котировки. Но надолго ли?
Я уже писал, что каждая новая неделя конфликта играет против Трампа, и вполне возможен момент, когда он просто объявит победу, заявив, что уничтожил иранские ядерные объекты и инфраструктуру разработки баллистических ракет большой дальности. И даже без какого-либо контроля (по типу Венесуэлы) такая победа может быть политически оформлена. В этом случае нас может ждать всеобщая эйфория на фондовых рынках и большое разочарование на энергетических. Поэтому вполне возможны резкие падения в нефти и стремительный рост фондовых индексов — не из-за фундаментальных факторов, а из-за лавинообразных маржин-коллов у тех участников рынка, которые решили быстро и много заработать на продолжении ближневосточного кризиса.
Но главная ошибка сейчас — считать, что именно иранский конфликт является корнем всех проблем. За громкими заголовками о противостоянии США и Ирана почти незамеченными прошли важные новости пятницы, которые при других обстоятельствах вызвали бы куда больший резонанс.
Вышла статистика по американскому рынку труда — и она оказалась не просто слабой, а откровенно тревожной. Количество новых рабочих мест вне сельскохозяйственного сектора за февраль показало снижение на 92 тысячи рабочих мест при ожиданиях плюс 58 тысяч. Занятость в частном секторе упала на 86 тысяч — худший показатель с декабря 2020 года. Безработица выросла до 4,4% против ожидаемых 4,3%. И это уже не декабрь или январь, где можно было бы ссылаться на шатдаун.
Важно и то, что статистические ведомства в последнее время довольно явно сглаживали реальную картину, публикуя цифры, которые выглядели более комфортно для администрации Трампа. Но после судебных решений по тарифам что-то изменилось — как будто они почувствовали слабину американского лидера и решили публиковать то, что есть на самом деле.
Падение занятости в частном секторе здесь особенно показательно. Это сигнал не циклический, а структурный. Бизнес всё сильнее поддаётся давлению автоматизации и искусственного интеллекта, и рабочие места, которые уходят сейчас, во многих случаях уже не вернутся. О том, к чему это может привести в долгосрочной перспективе, я подробно говорил в своём видео. Пока же можно констатировать очевидное: запах рецессии в США становится всё отчётливее.
Есть и ещё один важный сигнал, который также остался почти незамеченным. Крупнейший управляющий активами в мире — BlackRock — был вынужден ограничить вывод средств из своего частного кредитного фонда объёмом 26 миллиардов долларов. Инвесторы подали заявки на выкуп долей на 9,3% от активов фонда, тогда как удовлетворить удалось лишь около 4,1%. Схожая картина наблюдается и у других крупных игроков индустрии — Blackstone и Blue Owl Capital.
Индустрия private credit, стремительно выросшая за последнее десятилетие на дешёвых деньгах, начинает трещать под давлением оттока капитала в момент, когда и без того всё заметнее проявляются проблемы с ликвидностью. И невольно начинаешь проводить параллели с рынком субстандартной ипотеки образца 2007–2008 годов.
И наконец — обострение проблем с расходами на искусственный интеллект, сектор, который последние два года нёс на себе основной оптимизм фондового рынка. Oracle и OpenAI отказались от планов строительства дата-центра Stargate в Техасе. Те самые грандиозные планы, которые ещё недавно торжественно анонсировались из Белого дома как символ технологического величия Америки, тихо схлопываются — из-за нехватки финансирования со стороны Oracle и постоянно меняющихся требований OpenAI к инфраструктуре. Это продолжение более широкой истории о том, что капитальные затраты в ИИ-секторе становится всё сложнее обосновывать перед инвесторами, которые начинают задавать всё больше неудобных вопросов об окупаемости.
Все эти факторы важно рассматривать в совокупности. Конфликт на Ближнем Востоке не породил нынешние проблемы американской и мировой экономики — он лишь усиливает их. Если завтра будет объявлено о прекращении огня и США выйдут из конфликта, рынки, вероятно, устроят ралли — и оно может быть довольно резким. Но рецессионные риски никуда не исчезнут. Проблемы в индустрии частного кредитования не рассосутся. Структурные изменения на рынке труда тоже никуда не денутся. Именно поэтому сейчас особенно важно держать руку на пульсе того, что происходит за пределами первых полос.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба