15 июня 2010 Архив
В течение многих десятилетий отношения Франции и Германии оставались самым насущным вопросом и краеугольным камнем для всего Евросоюза. И вот складывается впечатление, что в последнее время канцлер Ангела Меркель и президент Николя Саркози едва выносят друг друга. Что мешает им ужиться вместе?
Иногда она называет его «маленьким Наполеоном». Всего два года назад он признался, что любит ее сильнее, чем полагает пресса. При встрече он с удовольствием целует ее в обе щечки. Тем временем, она даже специально просматривала старые фильмы с Луи де Фюнесом, чтобы лучше понять кипучий и пылкий темперамент французского президента.
Да, Саркози – он такой. Во вторник он встречается с главой Грузии и врагом Москвы Саакашвили, а в пятницу уже приветствует российского премьера Путина. Сегодня он противник государственной интервенции в экономику, а завтра горячо поддерживает эту идею. Его сравнивают с зайцем из рекламы Дюрасел: он политик, у которого никогда не садятся батарейки.
Меркель, протестанка и жена профессора квантовой химии, и фееричный «мажор» Саркози, женатый на поп-звезде – они всегда казались полностью несовместимой парой. Однако они уважали друг друга, и в течение долгого времени честно старались сглаживать все свои различия и разногласия, твердо вознамерившись не позволить им повлиять на отношения между двумя странами.
Однако в Греции разразился долговой кризис – и эти попытки заметно сошли на нет. «Немецкий канцлер и французский президент никогда так не отдалялись друг от друга», - пишет парижское издание Le Figaro. Еженедельник Le Point также отмечает, что «германо-французские отношения полностью разладились», причем «хуже всего то, что проблема перестала носить чисто межличностный характер, глубоко пустив корни».
Чего не хочет Германия
Расхождения во взглядах между Германией и Францией носят отнюдь не временный, преходящий характер. К этому окончательному выводу наблюдатели пришли во время экономического и валютного кризиса. Франция нацелена на создание 16-ю странами-участницами еврозоны общеевропейского экономического правительства с собственной структурой руководства. И это именно то, чему так противится Германия.
Меркель предпочитает обсуждать с французами свосем другие вопросы: бюджетную дисциплину, меры финансовой консолидации. Саркози же заявляет в ответ, что все эти планы по увеличению накоплений лишь усугубят рецессию. Германия требует разработать санкции против хронических растратчиков и носителей дефицитов – вплоть до исключения их из еврозоны. На взгляд Франции, это является грубым попранием самой идеи о единой Европе.
Саркози даже старается избегать самого выражения «бюджетная дисциплина», а тем временем одна только система социального страхования Франции в этом году зарегистрирует долг в размере Е30 млрд., а дефицит госбюджета страны составит, если верить прогнозам, Е156 млрд.
Исторически отношения Германии и Франции всегда осложнялись классическим конфликтом разногласий и противоречий. Если рост французской экономики традиционно опирался на потребление, то немцы ориентировались на экспорт. Французам никогда не удавалось быть накопителями. Бюджет правительства не балансируется уже в течение трех десятилетий.
И, что еще больше усложняет ситуацию, сейчас баланс этого уже привычного «равновесия неравновесия» был нарушен. Раньше Франция была гигантом на политической арене и карликом в экономике. В Германии, отягощенной грехами прошлого, ситуация была строго противоположной. Немецким канцлерам приходилось жертвовать национальными интересами и демонстрировать солидарность со своим французским партнером. Но вот пришла Меркель и задала новый вектор движения европейской политике Германии, изменив ее парадигму.
Исторический минимум
Сейчас, в разгар кризиса, обе стороны стали проявлять меньшую готовность идти на уступки. А около недели назад, как зафиксировали многие обозреватели, отношения двух государств отметили «пик своего падения».
Казалось бы – ничего особенного не произошло. Меркель пригласила Саркози в Берлин для того, чтобы в ходе рабочего обеда обсудить ряд текущих вопросов, включая перспективы создания европейского экономического правительства. Президентский кортеж ожидал у Елисейского дворца, а когорта журналистов уже вылетела в Берлин – когда французский дипломат объявил о том, что встреча была перенесена, причем выглядело все так, словно ответственность за это лежит на немецкой стороне, и это вызвало настоящую бурю негодования во Франции. Одни СМИ кричали о нанесенном нации оскорблении, другие сокрушались, что срыв встречи в последний момент является дурным предзнаменованием и в воздухе явственно «запахло керосином».
На самом же деле главы государств заблаговременно успели договориться о переносе визита, что устраивало и Меркель, и Саркози, давая им больше времени для подготовки к более плодотворной встрече. Просто в силу ряда технических и процедурных причин официальное объявление было сделано слишком поздно. Как признался впоследствии сам президент, «я не был должным образом подготовлен к обсуждению спорных и сложных вопросов». Кроме того, сообщают источники в администрации Саркози, он опасался, что не сможет ответить на вопросы репортеров о программе ужесточения бюджетной дисциплины во Франции.
Больше всего удивляет в этой истории тот факт, что Елисейский дворец впоследствии никак не потрудился разъяснить ситуацию и не приложил усилий к тому, чтобы исправить первоначальное ошибочное впечатление, согласно которому виновником инцидента стала Германия. И это является лучшей иллюстрацией текущего состояния отношений между Парижем и Берлином. Еще не один день история будоражила многие умы, вызывая гневные комментарии на тему бессовестного поведения Меркель. Итог подвел бывший премьер-министр Франции Д. Де Вильпен, перечеркнувший полувековую историю налаживания отношений между двумя странами заявлением: «Германия больше не доверяет Франции».
Укрощение гиперактивного Саркози
Германо-французский тандем вот уже почти полвека является двигателем Европы. В этом тандеме существует свое распределение обязанностей: Германия, раздробленная и расплачивающаяся за ошибки прошлого, утратила политическое влияние, но добилась мощного экономического роста. Францию, не являющуюся столь сильной экономической державой, устраивал такой симбиоз, дающий дуэту двух государств полное лидерство в Европе. В любом случае, в основе этой дружбы всегда лежали взаимные уступки и примирение.
Однако с падением Берлинской стены и объединением Германии французов обуяло беспокойство, что теперь немцы начнут преследовать собственные национальные интересы и склоняться к односторонним действиям – иными словами, перестанут учитывать интересы своего соседа. Причем, по мнению Парижа, немцы то и дело дают Франции поводы для укрепления таких опасений – особенно в последнее время.
Греческий кризис вызвал к жизни образ «Германской Европы», считают французы, расценивающие позицию немцев как высокомерную и заносчивую. «Меркель потребовала и получила все, что хотела. Интервенцию МВФ, ужесточение бюджетных требований и отказ от идеи европейского экономического правительства», - пишет издание Marianne. Другие комментаторы пошли дальше, обвинив Меркель в мечте о «Священной германской евро-империи».
Похоже, что сейчас политика вообще пошла наперекосяк. Как пишет парижский политолог Анри Менудье, его чрезвычайно тревожит, что «обе стороны, невзирая на наработанную дипломатическую инфраструктуру, упорно действуют, не консультируясь друг с другом». По мнению эксперта, это – явный знак открытой борьбы за лидерство в Европе. «Ни у Меркель, ни у Саркози нет четкого видения ситуации. Они просто механики в мастерской по починке европейского капитализма, и на самом деле их искренне заботит лишь одно: кто из них станет главнее в Европе».
Меркель все делает по-своему
К слову сказать, региональный кризис предоставляет Саркози столь желанный для него шанс. Рейтинги его популярности уже давно клонятся вниз, предлагаемая им пенсионная реформа вызывает протест у населения, а тем временем в 2012 г. грядут выборы. Саркози отчаянно надеется, что к этому времени он успеет создать себе имидж успешного космополита и эксперта в области управления кризисами. Он до сих пор не пришел в себя после потрясения, вызванного неактивным подходом Меркель к резкой эскалации греческого кризиса, и обвиняет немецкого канцлера в том, что именно ее нерешительность дорого обошлась Европе: «В январе это стоило бы нам Е15 млрд., теперь же ставки выросли до Е750 млрд.».
В начале мая, на чрезвычайном саммите в Брюсселе, Саркози с порога огорошил Меркель идеей фонда спасения, разработанной им совместно с итальянским премьером Берлускони. В ответ на его горячие призывы о том, что пришло время достичь договоренности в вопросе такого фонда, Меркель холодно ответила, что у нее нет намерения принимать подобное решение до тех пор, пока ей не будут предоставлены все детали плана, в том числе касающиеся принципа единогласия и способов определения процентных ставок.
Дальше Саркози уже не помогли никакие пафосные лозунги на тему того, что первостепенной задачей является спасение еврозоны, а все нюансы можно оговорить потом. И Меркель добилась того, чтобы все вышло по ее желанию. Решение было отложено до более детальной проработки проекта министрами финансов. Это не помешало Саркози заявить, что «95%» его идей было одобрено. Меркель была в ярости.
Германия продолжает выглядеть по-немецки
Вот таким образом развивается сейчас противостояние фрау Нет и месье Дюрасела. Берлин пытается обуздать активного француза. Париж заявляет, что обсуждать проблемы с немцами нет никакого смысла, поскольку «их интересует исключительно проталкивание собственных идей». Меркель охотно подтверждает это мнение: недавно она снова подтвердила, что не изменит своей бескомпромиссной позиции в вопросе будущего еврозоны. По ее убеждению, Евросоюзу следует равняться на сильные государства, и в результате этой стратегии в выигрыше окажутся и слабые страны. Она также подчеркнула, что и в дальнейшем не будет бояться откровенных высказываний. «Если друзья больше не могут позволять себе такое – значит, что-то неправильно в ЕС».
Можно ли еще спасти германо-французский брак? Как прокомментировал один дипломат в Париже, для этого Германии придется стать немного более француженкой, а Франции, в условиях кризиса, - чуть более немкой. Иными словами, французам пора начать копить деньги, а немцам – больше тратить. Однако пока Германия по-прежнему выглядит очень по-немецки.
www.spiegel.de
Перевод Соболевой Натальи
Иногда она называет его «маленьким Наполеоном». Всего два года назад он признался, что любит ее сильнее, чем полагает пресса. При встрече он с удовольствием целует ее в обе щечки. Тем временем, она даже специально просматривала старые фильмы с Луи де Фюнесом, чтобы лучше понять кипучий и пылкий темперамент французского президента.
Да, Саркози – он такой. Во вторник он встречается с главой Грузии и врагом Москвы Саакашвили, а в пятницу уже приветствует российского премьера Путина. Сегодня он противник государственной интервенции в экономику, а завтра горячо поддерживает эту идею. Его сравнивают с зайцем из рекламы Дюрасел: он политик, у которого никогда не садятся батарейки.
Меркель, протестанка и жена профессора квантовой химии, и фееричный «мажор» Саркози, женатый на поп-звезде – они всегда казались полностью несовместимой парой. Однако они уважали друг друга, и в течение долгого времени честно старались сглаживать все свои различия и разногласия, твердо вознамерившись не позволить им повлиять на отношения между двумя странами.
Однако в Греции разразился долговой кризис – и эти попытки заметно сошли на нет. «Немецкий канцлер и французский президент никогда так не отдалялись друг от друга», - пишет парижское издание Le Figaro. Еженедельник Le Point также отмечает, что «германо-французские отношения полностью разладились», причем «хуже всего то, что проблема перестала носить чисто межличностный характер, глубоко пустив корни».
Чего не хочет Германия
Расхождения во взглядах между Германией и Францией носят отнюдь не временный, преходящий характер. К этому окончательному выводу наблюдатели пришли во время экономического и валютного кризиса. Франция нацелена на создание 16-ю странами-участницами еврозоны общеевропейского экономического правительства с собственной структурой руководства. И это именно то, чему так противится Германия.
Меркель предпочитает обсуждать с французами свосем другие вопросы: бюджетную дисциплину, меры финансовой консолидации. Саркози же заявляет в ответ, что все эти планы по увеличению накоплений лишь усугубят рецессию. Германия требует разработать санкции против хронических растратчиков и носителей дефицитов – вплоть до исключения их из еврозоны. На взгляд Франции, это является грубым попранием самой идеи о единой Европе.
Саркози даже старается избегать самого выражения «бюджетная дисциплина», а тем временем одна только система социального страхования Франции в этом году зарегистрирует долг в размере Е30 млрд., а дефицит госбюджета страны составит, если верить прогнозам, Е156 млрд.
Исторически отношения Германии и Франции всегда осложнялись классическим конфликтом разногласий и противоречий. Если рост французской экономики традиционно опирался на потребление, то немцы ориентировались на экспорт. Французам никогда не удавалось быть накопителями. Бюджет правительства не балансируется уже в течение трех десятилетий.
И, что еще больше усложняет ситуацию, сейчас баланс этого уже привычного «равновесия неравновесия» был нарушен. Раньше Франция была гигантом на политической арене и карликом в экономике. В Германии, отягощенной грехами прошлого, ситуация была строго противоположной. Немецким канцлерам приходилось жертвовать национальными интересами и демонстрировать солидарность со своим французским партнером. Но вот пришла Меркель и задала новый вектор движения европейской политике Германии, изменив ее парадигму.
Исторический минимум
Сейчас, в разгар кризиса, обе стороны стали проявлять меньшую готовность идти на уступки. А около недели назад, как зафиксировали многие обозреватели, отношения двух государств отметили «пик своего падения».
Казалось бы – ничего особенного не произошло. Меркель пригласила Саркози в Берлин для того, чтобы в ходе рабочего обеда обсудить ряд текущих вопросов, включая перспективы создания европейского экономического правительства. Президентский кортеж ожидал у Елисейского дворца, а когорта журналистов уже вылетела в Берлин – когда французский дипломат объявил о том, что встреча была перенесена, причем выглядело все так, словно ответственность за это лежит на немецкой стороне, и это вызвало настоящую бурю негодования во Франции. Одни СМИ кричали о нанесенном нации оскорблении, другие сокрушались, что срыв встречи в последний момент является дурным предзнаменованием и в воздухе явственно «запахло керосином».
На самом же деле главы государств заблаговременно успели договориться о переносе визита, что устраивало и Меркель, и Саркози, давая им больше времени для подготовки к более плодотворной встрече. Просто в силу ряда технических и процедурных причин официальное объявление было сделано слишком поздно. Как признался впоследствии сам президент, «я не был должным образом подготовлен к обсуждению спорных и сложных вопросов». Кроме того, сообщают источники в администрации Саркози, он опасался, что не сможет ответить на вопросы репортеров о программе ужесточения бюджетной дисциплины во Франции.
Больше всего удивляет в этой истории тот факт, что Елисейский дворец впоследствии никак не потрудился разъяснить ситуацию и не приложил усилий к тому, чтобы исправить первоначальное ошибочное впечатление, согласно которому виновником инцидента стала Германия. И это является лучшей иллюстрацией текущего состояния отношений между Парижем и Берлином. Еще не один день история будоражила многие умы, вызывая гневные комментарии на тему бессовестного поведения Меркель. Итог подвел бывший премьер-министр Франции Д. Де Вильпен, перечеркнувший полувековую историю налаживания отношений между двумя странами заявлением: «Германия больше не доверяет Франции».
Укрощение гиперактивного Саркози
Германо-французский тандем вот уже почти полвека является двигателем Европы. В этом тандеме существует свое распределение обязанностей: Германия, раздробленная и расплачивающаяся за ошибки прошлого, утратила политическое влияние, но добилась мощного экономического роста. Францию, не являющуюся столь сильной экономической державой, устраивал такой симбиоз, дающий дуэту двух государств полное лидерство в Европе. В любом случае, в основе этой дружбы всегда лежали взаимные уступки и примирение.
Однако с падением Берлинской стены и объединением Германии французов обуяло беспокойство, что теперь немцы начнут преследовать собственные национальные интересы и склоняться к односторонним действиям – иными словами, перестанут учитывать интересы своего соседа. Причем, по мнению Парижа, немцы то и дело дают Франции поводы для укрепления таких опасений – особенно в последнее время.
Греческий кризис вызвал к жизни образ «Германской Европы», считают французы, расценивающие позицию немцев как высокомерную и заносчивую. «Меркель потребовала и получила все, что хотела. Интервенцию МВФ, ужесточение бюджетных требований и отказ от идеи европейского экономического правительства», - пишет издание Marianne. Другие комментаторы пошли дальше, обвинив Меркель в мечте о «Священной германской евро-империи».
Похоже, что сейчас политика вообще пошла наперекосяк. Как пишет парижский политолог Анри Менудье, его чрезвычайно тревожит, что «обе стороны, невзирая на наработанную дипломатическую инфраструктуру, упорно действуют, не консультируясь друг с другом». По мнению эксперта, это – явный знак открытой борьбы за лидерство в Европе. «Ни у Меркель, ни у Саркози нет четкого видения ситуации. Они просто механики в мастерской по починке европейского капитализма, и на самом деле их искренне заботит лишь одно: кто из них станет главнее в Европе».
Меркель все делает по-своему
К слову сказать, региональный кризис предоставляет Саркози столь желанный для него шанс. Рейтинги его популярности уже давно клонятся вниз, предлагаемая им пенсионная реформа вызывает протест у населения, а тем временем в 2012 г. грядут выборы. Саркози отчаянно надеется, что к этому времени он успеет создать себе имидж успешного космополита и эксперта в области управления кризисами. Он до сих пор не пришел в себя после потрясения, вызванного неактивным подходом Меркель к резкой эскалации греческого кризиса, и обвиняет немецкого канцлера в том, что именно ее нерешительность дорого обошлась Европе: «В январе это стоило бы нам Е15 млрд., теперь же ставки выросли до Е750 млрд.».
В начале мая, на чрезвычайном саммите в Брюсселе, Саркози с порога огорошил Меркель идеей фонда спасения, разработанной им совместно с итальянским премьером Берлускони. В ответ на его горячие призывы о том, что пришло время достичь договоренности в вопросе такого фонда, Меркель холодно ответила, что у нее нет намерения принимать подобное решение до тех пор, пока ей не будут предоставлены все детали плана, в том числе касающиеся принципа единогласия и способов определения процентных ставок.
Дальше Саркози уже не помогли никакие пафосные лозунги на тему того, что первостепенной задачей является спасение еврозоны, а все нюансы можно оговорить потом. И Меркель добилась того, чтобы все вышло по ее желанию. Решение было отложено до более детальной проработки проекта министрами финансов. Это не помешало Саркози заявить, что «95%» его идей было одобрено. Меркель была в ярости.
Германия продолжает выглядеть по-немецки
Вот таким образом развивается сейчас противостояние фрау Нет и месье Дюрасела. Берлин пытается обуздать активного француза. Париж заявляет, что обсуждать проблемы с немцами нет никакого смысла, поскольку «их интересует исключительно проталкивание собственных идей». Меркель охотно подтверждает это мнение: недавно она снова подтвердила, что не изменит своей бескомпромиссной позиции в вопросе будущего еврозоны. По ее убеждению, Евросоюзу следует равняться на сильные государства, и в результате этой стратегии в выигрыше окажутся и слабые страны. Она также подчеркнула, что и в дальнейшем не будет бояться откровенных высказываний. «Если друзья больше не могут позволять себе такое – значит, что-то неправильно в ЕС».
Можно ли еще спасти германо-французский брак? Как прокомментировал один дипломат в Париже, для этого Германии придется стать немного более француженкой, а Франции, в условиях кризиса, - чуть более немкой. Иными словами, французам пора начать копить деньги, а немцам – больше тратить. Однако пока Германия по-прежнему выглядит очень по-немецки.
www.spiegel.de
Перевод Соболевой Натальи
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба