17 июля 2010
Почему российские инвесткомпании не похожи на западные, или с чего все начиналось
Ровно 20 лет назад, летом 1990 года, в Москве начались торги на Московской товарной бирже и Российской товарно-сырьевой бирже. Годом позже Минфин был официально назначен органом, выдающим лицензии на брокерскую и дилерскую деятельность. Так появилась возможность для появления в России невиданного до той поры бизнеса — инвестиционного.
Сейчас уже сложно установить, кто же был первым инвестбанкиром и кто — первым брокером. В своей книге «Матрица Теплухина» экс-глава УК «Тройка Диалог» Павел Теплухин утверждает, что именно «Тройка» была первой ИК (см. «Итак, нам понадобилась брокерская контора»), однако, к примеру, Русский брокерский дом был создан президентом МТБ Геннадием Полищуком еще раньше — в 1990 году. Правда, РБД сначала занимался не ценными бумагами, а торговлей товарами.
«Первые дилеры и брокеры начали торговать ценными бумагами на Московской центральной фондовой бирже в августе 1991 года. Чуть позднее начал торговлю фондовый отдел Российской товарно-сырьевой биржи», — рассказал D′ директор фонда «Центр развития фондового рынка» Юрий Данилов.
Кроме инвестиционного почти сразу возник и бизнес по доверительному управлению: так, в 1993 году появились чековые фонды, которые аккумулировали ваучеры. Некоторые из этих фондов успешно существуют и сегодня — уже в виде ПИФов. Так, исполнительный директор УК «Альфа-капитал» Ирина Кривошеева рассказала D′, что чековый фонд «Альфа-капитал» появился в 1993 году и стал одним из крупнейших (в нем более 1 млн лицевых счетов). Ваучеры тогда вкладывались в акции «ЛУКойла», «Газпрома» и т. д. Правда, точно подсчитать доходность, которую дали вложенные в 1993 году в фонд ваучеры, сложно из-за деноминации 1998 года и высокой инфляции.
Биржи 20 лет назад: нефть и пушнина
В 1990–1992 годах Россия по числу бирж была абсолютным чемпионом в мире (их у нас в стране тогда было 700!). Биржи размещались как в престижных местах — в здании Российской академии наук, РЭА имени Плеханова, в Политехническом музее, — так и в откровенном захолустье.
Сперва на биржах торговались вовсе не ценные бумаги, а товары. В принципе это было объяснимо: акционерных обществ тогда было еще мало, большое число частных акционеров было им ни к чему, зато непосредственно продукты и сырье имели огромный спрос, а на их перепродаже можно было заработать состояние (напомним, что вплоть до 1991 года товары и сырье распределялись через Госснаб и Министерство торговли, а деньги в банковской системе — через Госбанк, тогда как на все эти ресурсы был огромный рыночный спрос. Соответственно, получавшие эти ресурсы просто не могли устоять перед логичным стремлением перераспределить все еще раз и ради собственной выгоды). Практически все товары, от нефти до компьютеров, в этот короткий период проходили через биржи.
«Со времен разрушения СССР предшественником инвестиционных компаний был товарный рынок, — вспоминает профессор ГУ-ВШЭ Александр Абрамов. — На продаже в условиях дефицита по рыночным ценам материальных ценностей, получаемых по госрасценкам, сделали бизнес многие биржи и компании. Соответственно, товарные биржи появились раньше фондовых. Но вот удивительно, что до наших дней большинство тех бирж не дожили. Две нынешние крупнейшие фондовые биржи раньше товарами (за исключением иностранной валюты) не торговали».
Первыми ценными бумагами стали ваучеры, акции таких компаний, как РИНАКО (которая сама же являлась инвесткомпанией), НИПЕК, Военно-промышленная инвестиционная компания (ВПИК), банка МЕНАТЕП, сертификаты МММ и подобных ей компаний, а также векселя. Все это были документарные бумаги, что создавало определенные сложности. По словам Ирины Кривошеевой, векселя Сбербанка, «Газпрома» и т. д. покупались и продавались чемоданами. Вообще чемодан — чуть ли не главный символ первых биржевых торгов (см. «Скорее фонд, чем инвестбанк» и «Ваучеры и танки»).
Кооператоры и студенты
Поначалу организовать инвесткомпанию практически ничего не стоило. Лишь в 1992 году появились требования по минимальной величине собственного капитала: для разных видов брокерского бизнеса от 50 тыс. до 2,5 млн руб. В середине 1990-х произошло четкое разграничение брокерской и дилерской деятельности по тому принципу, который существует в США: дилер работает от своего имени и на свои средства, брокер исполняет приказы клиента за комиссию. До той же поры инвесткомпании делились на совсем другие классы: самые мелкие скупали акции свежеобразованных АО у «трудовых коллективов», продавали их более крупным региональным брокерам, а уже те, собрав пакет побольше, передавали его самым крупным, преимущественно московским инвесткомпаниям (схема называлась «пылесос»). У последних же было два варианта: продать пакет финансово-промышленной группе или иностранному инвестору либо самим превратиться в финансово-промышленную группу (см. «Скорее фонд, чем инвестбанк»).
В 1991 году были зарегистрированы «Тройка Диалог», Российское инвестиционное акционерное общество открытого типа РИНАКО (учредитель — Константин Боровой, кстати, Российская товарно-сырьевая биржа была его же проектом), «Атон», «Грант». Двумя годами позже, в разгар торговли ваучерами, в РФ появился Credit Suisse First Boston — первый в стране западный инвестбанк, а его глава Стивен Дженнингс (сейчас совладелец «Ренессанс капитала») был первым «живым западным инвестбанкиром». Свой бизнес и первые серьезные деньги тогдашние ИК сделали на ваучерах и на классическом брокеридже — посреднических услугах тем, кто хотел купить активы. Исключением, пожалуй, является лишь РИНАКО — ее акции продавались населению и, быстро подорожав, совершенно обесценились к 1993 году. Кроме того, РИНАКО еще до появления ваучеров занималась приватизацией портов и заводов в Находке по своему «особому» проекту. Сотрудники предприятий и местные власти оказались полностью исключены из этого процесса.
Пример Евгения Юрьева, который на момент создания «Атона» был 20-летним студентом Московского государственного университета экономики, статистики и информатики, показателен. В основном первыми российскими инвестбанкирами стали ученые и студенты. Основатель ИК «Брок-инвест-сервис» Игорь Сафарян работал в НИИ Министерства авиационной промышленности СССР и Центре научно-технического творчества молодежи. Одновременно с ИК он создал несколько кооперативов и известный торговый дом «Гермес». Константин Боровой работал сразу в нескольких НИИ, а команда РИНАКО состояла из преподавателей вузов и их студентов. Из общего ряда несколько выбивается основатель «НИКойла» Николай Цветков: в 1988 году закончил Военно-воздушную инженерную академию им. Н. Е. Жуковского, служил в Афганистане, а после службы поступил в РЭА имени Плеханова и устроился на работу в «Брок-инвест-сервис».
«И инвестбанки 2000-х, и инвесткомпании 1990-х создавали в основном инициативные молодые люди с хорошим образованием, лишь небольшая часть из них имела небольшой опыт подпольных валютных и товарных операций в позднем СССР, — говорит Данилов. — Фарцовщикам не хватало интеллекта, и они уходили в более понятные сферы».
Дальнейшая судьба первых ИК сложилась по-разному. Российский брокерский дом от торговли товарами перешел к торговле акциями и размещению векселей (в 1992 году он создал Эмиссионный синдикат, который почти монополизировал выпуск векселей), еще позже занялся торговлей акциями, управлением активами крупных компаний (к примеру, РАО ЕЭС), только появлявшимися тогда операциями репо, а в 1995-м едва не потерял «все нажитое» на валютных операциях. Кризиса 1998 года он не пережил. «Брок-инвест-сервис» существует до сих пор: в 1990-х компания переквалифицировалась в металлотрейдеры и с тех пор успешно торгует металлопрокатом. Финансовую компанию «Грант» в 1996 году купил австрийский Creditanstalt Investment Bank, в итоге образовалась ИК «Кредитанштальт-Грант», однако в 1998 году австрийцы прекратили свой бизнес в России.
«Первой грамотно организованной брокерской конторой я бы назвал “Брок-инвест-сервис”, — говорит Данилов. — Из первого поколения брокеров-дилеров кризис 1997–1998 годов не пережил, кажется, никто (команда РИНАКО ушла в “НИКойл”, поэтому РИНАКО нельзя считать сохранившейся). Из существующих ныне компаний самая “древняя”, наверное, “Тройка Диалог”. Несколько позднее были созданы “Альфа-капитал”, “Атон”, можно еще упомянуть существующие под другими именами “Брансвик” (куплен UBS), “НИКойл” (преобразован в “Уралсиб”), ОФГ (куплена Дойче банком)».
В 1999 годах с возникновением интернет-трейдинга инвестиционный бизнес трансформировался еще раз, но это уже совсем другая история.
Скорее фонд, чем инвестбанк
из архива фотослужбы
Юрий Данилов
директор фонда «Центр развития фондового рынка»
При создании первых инвестиционных компаний (1991–1992 годы) главной целью было формирование диверсифицированного финансового или промышленно-финансового холдинга за счет использования капитала (ранее накопленного в ходе биржевой, банковской или иной деятельности в сферах, позволявших проводить сверхрентабельные операции). Поэтому неправильно говорить как об ориентации первых ИК на западные инвестбанки, так и на рынки ценных бумаг и ваучеров. (Многие современные инвестбанкиры сегодня признаются, что на их решение превращать свои инвесткомпании в инвестбанки повлияла моя монография 1998 года «Создание и развитие инвестиционного банка в России».)
До кризиса 1997–1998 годов осознанно к модели инвестбанка двигались лишь три-четыре российские инвесткомпании. Из созданных первых инвесткомпаний, пожалуй, лишь одна — РИНАКО (да и то через «дочку» РИНАКО+) — переориентировалась на рынок ЦБ и ваучеров и весьма успешно на них работала, возя чемоданами ваучеры на региональные аукционы. Первые инвесткомпании были гораздо ближе к понятию инвестфонда, чем к инвестбанку.
Время малиновых пиджаков
из архива фотослужбы
Александр Абрамов
профессор ГУ-ВШЭ
У меня история возникновения инвесткомпаний в России ассоциируется прежде всего с Российским брокерским домом (входил в тройку лидеров по оборотам на Московской товарной бирже) и компанией «Брок-инвест-сервис», возглавляемой Игорем Сафаряном, который был организатором размещавшейся в здании РАН Российской фондовой биржи. Это было время малиновых пиджаков, которые любили носить предприниматели первой волны. Можно было встретить руководителя одной из крупных московских бирж с толстой золотой цепью на шее. Через год-два с приходом ваучерной приватизации появились молодые люди нового поколения: их бизнес начинался со скупки ваучеров и акций у населения и оказании помощи первым западным инвестиционным фондам, открывавшим для себя Россию. Так появились «Тройка Диалог», «Атон», «Грант», РИНАКО. Основатели этих компаний не носили ярких пиджаков. Работая в Госкомимуществе в то время, многих из них я часто видел в джинсах.
Законодательство, позволявшее выпускать акции, появилось еще в СССР. Уже закон о предприятиях 1987 года разрешал выпускать акции трудового коллектива. Однако до 1992–1993 годов нормального рынка ценных бумаг в России не было. Торговались ценные бумаги «Гермеса», НИПЕК, может, еще одной-двух компаний, но это трудно было назвать фондовым рынком. Реально корпоративный фондовый рынок России создали ваучеры, появившиеся в 1992–1993 годах, а рынок государственных ценных бумаг — ГКО на ММВБ в 1993 году. С конца 1989 года в стране шла полулегальная приватизация, но этот передел собственности трудно было назвать рынком акций. Работая в Минфине СССР в то время, с умилением читал распоряжения председателя Совета министров СССР Н. И. Рыжкова о том, как в собственность коллективов бывших министерских главков с 70-процентной скидкой ввиду фактического износа передавались все предприятия подведомственных им отраслей промышленности.
Если в США инвестбанкинг изначально появлялся как семейный бизнес Морганов, Ротшильдов, Лехманов и др., как механизм привлечения финансового капитала, то в России все возникало достаточно стихийно в процессе массового передела собственности и «шокового» перехода к рынку. Это во многом предопределило лицо первых финансовых институтов в России. Деньги на создание и раскрутку финансового бизнеса часто имели «серое» происхождение — перепродажи по спекулятивным ценам получаемого в процессе государственного снабжения сырья, различных операций с валютой, просто от, деликатно выражаясь, теневой экономики. Другой канал, который пришел в период массовой приватизации, — иностранные инвестиции от склонных к риску иностранных фондов и банков.
Ваучеры и танки
из архива фотослужбы
Игорь Моряков
экс-президент ДКК
Из первых и крупнейших в то время инвесткомпаний в дополнение к известным можно назвать питерские ИК «Александр» (организованную Иваном Лазарко) и ИК «Ленстройматериалы» (созданную Александром Аладушкиным). Кстати, «Ленстройматериалы» существуют и по сей день, правда, они уже не так серьезно работают на фондовом рынке: в 1990-х из компании выросла целая финансово-промышленная группа. Собственно, это было особенностью первых ИК: брокеридж выделялся в одно из направлений, а сами компании становились холдингами, аккумулирующими производственные активы. Известен пример «Атона», который в 1997–1998 годах скупал акции цементных заводов, позже этот бизнес был продан крупному цементному холдингу.
На слуху истории о том, как во время приватизации ваучеры возили чемоданами и пересчет шел на вес. Также чемоданами возили и деньги: тогда в ходу были в основном рубли, и счет шел на цифры с многими нолями.
В 1992 году был создан Кассовый союз, целью которого был сбор и учет ваучеров для ваучерных аукционов. Располагался он на Новом Арбате, 36, как раз напротив Белого дома. И когда во время второго путча из этого здания стали эвакуировать людей, сотрудники Кассового союза наотрез отказались уходить, так как у них были еще неучтенные, «непрошитые» ваучеры. И вот пока под окнами грохотали танки, они пытались «прошить» эти ваучеры и куда-то спрятать пачки, так как ваучеров там было на миллиарды рублей.
Первые торги на фондовых секциях бирж шли как раз ваучерами, сертификатами МММ и ей подобных компаний: АВВА, «Дока-хлеб», Чара-банк и т. д. При этом, когда в 1994 году начали образовываться профессиональные ассоциации брокеров, серьезные ИК были против того, чтобы принимать в ассоциации тех, кто «запятнал» себя торговлей такими сертификатами, — это считалось дурным тоном.
Интересным было создание Национальной ассоциации брокеров НАУФОР из четырех региональных ассоциаций. Представителей компаний собрали в доме отдыха на Урале, вдали от всех городов, и поставили задачу: пока не договоритесь о принципах создания ассоциации, из пансионата не выйдете. В результате многочасовых переговоров через несколько дней брокеры договорились, и НАУФОР была создана.
В 1993 году из Кассового союза образовалась Депозитарно-клиринговая компания (ДКК), и с 1994-го она стала помогать брокерам в перерегистрации ценных бумаг: брокеры между собой заключали сделку, и в реестре акционеров надо было поменять название одного брокера на название другого. В то время реестродержателей были тысячи, так как каждая компания обзаводилась своим собственным, а консолидация компаний еще не произошла. Например, перерегистрация акций одной из региональных нефтяных компаний выглядела так: наш сотрудник ехал в поселок Стрежевой, где располагался реестродержатель его акций. Сначала летел на самолете до Сургута, потом на автобусе до райцентра и потом на лодке до самого поселка, а зимой на вездеходе. Путь занимал несколько дней, а регистратор принимал заявки также раз в неделю. Соответственно, все приехавшие на перерегистрацию стояли в живой очереди и ждали приема, а вся процедура занимала больше двух недель. В какое-то время наши курьеры просто жили там, работая по вахтовому методу.
«Итак, нам понадобилась брокерская контора»
из архива фотослужбы
Павел Теплухин, экс-управляющий директор «Тройки Диалог», цитата из книги «Матрица Теплухина»
…Мы решили зарегистрировать первую в России брокерскую компанию под названием «Тройка Диалог». Это было сделано в январе 1991 года. Тогда у истоков компании стояли четыре человека. Один из них, американец Питер Дерби, выделил нам небольшой стартовый капитал — $35 тыс. В то же время в компанию пришел Рубен Варданян, который был студентом старших курсов в МГУ. В первые годы своего существования компания занималась операциями, связанными с приобретением активов, поскольку как такового фондового рынка не было. Прежде всего работали с компаниями, входившими в Американскую торговую палату, для них приобретали активы в России. Например, для Philip Morris мы покупали Краснодарскую табачную фабрику, был проект с Tetra Laval, с Lafarge по приобретению цементных заводов, с Cargill по покупке глюкозо-паточного комбината. …А потом появился ваучер. Точнее, 150 млн ваучеров, которые, кстати, являются самыми ликвидными в мире бумагами, поскольку ни у одной компании нет 150 млн акционеров. И мы начали интенсивно консолидировать эти бумаги, конвертировать их в акции российских предприятий. «Тройка» заработала в полную силу как брокерская компания. Через «Тройку» прошло порядка 4% всех российских ваучеров.
Евгения Обухова
Ровно 20 лет назад, летом 1990 года, в Москве начались торги на Московской товарной бирже и Российской товарно-сырьевой бирже. Годом позже Минфин был официально назначен органом, выдающим лицензии на брокерскую и дилерскую деятельность. Так появилась возможность для появления в России невиданного до той поры бизнеса — инвестиционного.
Сейчас уже сложно установить, кто же был первым инвестбанкиром и кто — первым брокером. В своей книге «Матрица Теплухина» экс-глава УК «Тройка Диалог» Павел Теплухин утверждает, что именно «Тройка» была первой ИК (см. «Итак, нам понадобилась брокерская контора»), однако, к примеру, Русский брокерский дом был создан президентом МТБ Геннадием Полищуком еще раньше — в 1990 году. Правда, РБД сначала занимался не ценными бумагами, а торговлей товарами.
«Первые дилеры и брокеры начали торговать ценными бумагами на Московской центральной фондовой бирже в августе 1991 года. Чуть позднее начал торговлю фондовый отдел Российской товарно-сырьевой биржи», — рассказал D′ директор фонда «Центр развития фондового рынка» Юрий Данилов.
Кроме инвестиционного почти сразу возник и бизнес по доверительному управлению: так, в 1993 году появились чековые фонды, которые аккумулировали ваучеры. Некоторые из этих фондов успешно существуют и сегодня — уже в виде ПИФов. Так, исполнительный директор УК «Альфа-капитал» Ирина Кривошеева рассказала D′, что чековый фонд «Альфа-капитал» появился в 1993 году и стал одним из крупнейших (в нем более 1 млн лицевых счетов). Ваучеры тогда вкладывались в акции «ЛУКойла», «Газпрома» и т. д. Правда, точно подсчитать доходность, которую дали вложенные в 1993 году в фонд ваучеры, сложно из-за деноминации 1998 года и высокой инфляции.
Биржи 20 лет назад: нефть и пушнина
В 1990–1992 годах Россия по числу бирж была абсолютным чемпионом в мире (их у нас в стране тогда было 700!). Биржи размещались как в престижных местах — в здании Российской академии наук, РЭА имени Плеханова, в Политехническом музее, — так и в откровенном захолустье.
Сперва на биржах торговались вовсе не ценные бумаги, а товары. В принципе это было объяснимо: акционерных обществ тогда было еще мало, большое число частных акционеров было им ни к чему, зато непосредственно продукты и сырье имели огромный спрос, а на их перепродаже можно было заработать состояние (напомним, что вплоть до 1991 года товары и сырье распределялись через Госснаб и Министерство торговли, а деньги в банковской системе — через Госбанк, тогда как на все эти ресурсы был огромный рыночный спрос. Соответственно, получавшие эти ресурсы просто не могли устоять перед логичным стремлением перераспределить все еще раз и ради собственной выгоды). Практически все товары, от нефти до компьютеров, в этот короткий период проходили через биржи.
«Со времен разрушения СССР предшественником инвестиционных компаний был товарный рынок, — вспоминает профессор ГУ-ВШЭ Александр Абрамов. — На продаже в условиях дефицита по рыночным ценам материальных ценностей, получаемых по госрасценкам, сделали бизнес многие биржи и компании. Соответственно, товарные биржи появились раньше фондовых. Но вот удивительно, что до наших дней большинство тех бирж не дожили. Две нынешние крупнейшие фондовые биржи раньше товарами (за исключением иностранной валюты) не торговали».
Первыми ценными бумагами стали ваучеры, акции таких компаний, как РИНАКО (которая сама же являлась инвесткомпанией), НИПЕК, Военно-промышленная инвестиционная компания (ВПИК), банка МЕНАТЕП, сертификаты МММ и подобных ей компаний, а также векселя. Все это были документарные бумаги, что создавало определенные сложности. По словам Ирины Кривошеевой, векселя Сбербанка, «Газпрома» и т. д. покупались и продавались чемоданами. Вообще чемодан — чуть ли не главный символ первых биржевых торгов (см. «Скорее фонд, чем инвестбанк» и «Ваучеры и танки»).
Кооператоры и студенты
Поначалу организовать инвесткомпанию практически ничего не стоило. Лишь в 1992 году появились требования по минимальной величине собственного капитала: для разных видов брокерского бизнеса от 50 тыс. до 2,5 млн руб. В середине 1990-х произошло четкое разграничение брокерской и дилерской деятельности по тому принципу, который существует в США: дилер работает от своего имени и на свои средства, брокер исполняет приказы клиента за комиссию. До той же поры инвесткомпании делились на совсем другие классы: самые мелкие скупали акции свежеобразованных АО у «трудовых коллективов», продавали их более крупным региональным брокерам, а уже те, собрав пакет побольше, передавали его самым крупным, преимущественно московским инвесткомпаниям (схема называлась «пылесос»). У последних же было два варианта: продать пакет финансово-промышленной группе или иностранному инвестору либо самим превратиться в финансово-промышленную группу (см. «Скорее фонд, чем инвестбанк»).
В 1991 году были зарегистрированы «Тройка Диалог», Российское инвестиционное акционерное общество открытого типа РИНАКО (учредитель — Константин Боровой, кстати, Российская товарно-сырьевая биржа была его же проектом), «Атон», «Грант». Двумя годами позже, в разгар торговли ваучерами, в РФ появился Credit Suisse First Boston — первый в стране западный инвестбанк, а его глава Стивен Дженнингс (сейчас совладелец «Ренессанс капитала») был первым «живым западным инвестбанкиром». Свой бизнес и первые серьезные деньги тогдашние ИК сделали на ваучерах и на классическом брокеридже — посреднических услугах тем, кто хотел купить активы. Исключением, пожалуй, является лишь РИНАКО — ее акции продавались населению и, быстро подорожав, совершенно обесценились к 1993 году. Кроме того, РИНАКО еще до появления ваучеров занималась приватизацией портов и заводов в Находке по своему «особому» проекту. Сотрудники предприятий и местные власти оказались полностью исключены из этого процесса.
Пример Евгения Юрьева, который на момент создания «Атона» был 20-летним студентом Московского государственного университета экономики, статистики и информатики, показателен. В основном первыми российскими инвестбанкирами стали ученые и студенты. Основатель ИК «Брок-инвест-сервис» Игорь Сафарян работал в НИИ Министерства авиационной промышленности СССР и Центре научно-технического творчества молодежи. Одновременно с ИК он создал несколько кооперативов и известный торговый дом «Гермес». Константин Боровой работал сразу в нескольких НИИ, а команда РИНАКО состояла из преподавателей вузов и их студентов. Из общего ряда несколько выбивается основатель «НИКойла» Николай Цветков: в 1988 году закончил Военно-воздушную инженерную академию им. Н. Е. Жуковского, служил в Афганистане, а после службы поступил в РЭА имени Плеханова и устроился на работу в «Брок-инвест-сервис».
«И инвестбанки 2000-х, и инвесткомпании 1990-х создавали в основном инициативные молодые люди с хорошим образованием, лишь небольшая часть из них имела небольшой опыт подпольных валютных и товарных операций в позднем СССР, — говорит Данилов. — Фарцовщикам не хватало интеллекта, и они уходили в более понятные сферы».
Дальнейшая судьба первых ИК сложилась по-разному. Российский брокерский дом от торговли товарами перешел к торговле акциями и размещению векселей (в 1992 году он создал Эмиссионный синдикат, который почти монополизировал выпуск векселей), еще позже занялся торговлей акциями, управлением активами крупных компаний (к примеру, РАО ЕЭС), только появлявшимися тогда операциями репо, а в 1995-м едва не потерял «все нажитое» на валютных операциях. Кризиса 1998 года он не пережил. «Брок-инвест-сервис» существует до сих пор: в 1990-х компания переквалифицировалась в металлотрейдеры и с тех пор успешно торгует металлопрокатом. Финансовую компанию «Грант» в 1996 году купил австрийский Creditanstalt Investment Bank, в итоге образовалась ИК «Кредитанштальт-Грант», однако в 1998 году австрийцы прекратили свой бизнес в России.
«Первой грамотно организованной брокерской конторой я бы назвал “Брок-инвест-сервис”, — говорит Данилов. — Из первого поколения брокеров-дилеров кризис 1997–1998 годов не пережил, кажется, никто (команда РИНАКО ушла в “НИКойл”, поэтому РИНАКО нельзя считать сохранившейся). Из существующих ныне компаний самая “древняя”, наверное, “Тройка Диалог”. Несколько позднее были созданы “Альфа-капитал”, “Атон”, можно еще упомянуть существующие под другими именами “Брансвик” (куплен UBS), “НИКойл” (преобразован в “Уралсиб”), ОФГ (куплена Дойче банком)».
В 1999 годах с возникновением интернет-трейдинга инвестиционный бизнес трансформировался еще раз, но это уже совсем другая история.
Скорее фонд, чем инвестбанк
из архива фотослужбы
Юрий Данилов
директор фонда «Центр развития фондового рынка»
При создании первых инвестиционных компаний (1991–1992 годы) главной целью было формирование диверсифицированного финансового или промышленно-финансового холдинга за счет использования капитала (ранее накопленного в ходе биржевой, банковской или иной деятельности в сферах, позволявших проводить сверхрентабельные операции). Поэтому неправильно говорить как об ориентации первых ИК на западные инвестбанки, так и на рынки ценных бумаг и ваучеров. (Многие современные инвестбанкиры сегодня признаются, что на их решение превращать свои инвесткомпании в инвестбанки повлияла моя монография 1998 года «Создание и развитие инвестиционного банка в России».)
До кризиса 1997–1998 годов осознанно к модели инвестбанка двигались лишь три-четыре российские инвесткомпании. Из созданных первых инвесткомпаний, пожалуй, лишь одна — РИНАКО (да и то через «дочку» РИНАКО+) — переориентировалась на рынок ЦБ и ваучеров и весьма успешно на них работала, возя чемоданами ваучеры на региональные аукционы. Первые инвесткомпании были гораздо ближе к понятию инвестфонда, чем к инвестбанку.
Время малиновых пиджаков
из архива фотослужбы
Александр Абрамов
профессор ГУ-ВШЭ
У меня история возникновения инвесткомпаний в России ассоциируется прежде всего с Российским брокерским домом (входил в тройку лидеров по оборотам на Московской товарной бирже) и компанией «Брок-инвест-сервис», возглавляемой Игорем Сафаряном, который был организатором размещавшейся в здании РАН Российской фондовой биржи. Это было время малиновых пиджаков, которые любили носить предприниматели первой волны. Можно было встретить руководителя одной из крупных московских бирж с толстой золотой цепью на шее. Через год-два с приходом ваучерной приватизации появились молодые люди нового поколения: их бизнес начинался со скупки ваучеров и акций у населения и оказании помощи первым западным инвестиционным фондам, открывавшим для себя Россию. Так появились «Тройка Диалог», «Атон», «Грант», РИНАКО. Основатели этих компаний не носили ярких пиджаков. Работая в Госкомимуществе в то время, многих из них я часто видел в джинсах.
Законодательство, позволявшее выпускать акции, появилось еще в СССР. Уже закон о предприятиях 1987 года разрешал выпускать акции трудового коллектива. Однако до 1992–1993 годов нормального рынка ценных бумаг в России не было. Торговались ценные бумаги «Гермеса», НИПЕК, может, еще одной-двух компаний, но это трудно было назвать фондовым рынком. Реально корпоративный фондовый рынок России создали ваучеры, появившиеся в 1992–1993 годах, а рынок государственных ценных бумаг — ГКО на ММВБ в 1993 году. С конца 1989 года в стране шла полулегальная приватизация, но этот передел собственности трудно было назвать рынком акций. Работая в Минфине СССР в то время, с умилением читал распоряжения председателя Совета министров СССР Н. И. Рыжкова о том, как в собственность коллективов бывших министерских главков с 70-процентной скидкой ввиду фактического износа передавались все предприятия подведомственных им отраслей промышленности.
Если в США инвестбанкинг изначально появлялся как семейный бизнес Морганов, Ротшильдов, Лехманов и др., как механизм привлечения финансового капитала, то в России все возникало достаточно стихийно в процессе массового передела собственности и «шокового» перехода к рынку. Это во многом предопределило лицо первых финансовых институтов в России. Деньги на создание и раскрутку финансового бизнеса часто имели «серое» происхождение — перепродажи по спекулятивным ценам получаемого в процессе государственного снабжения сырья, различных операций с валютой, просто от, деликатно выражаясь, теневой экономики. Другой канал, который пришел в период массовой приватизации, — иностранные инвестиции от склонных к риску иностранных фондов и банков.
Ваучеры и танки
из архива фотослужбы
Игорь Моряков
экс-президент ДКК
Из первых и крупнейших в то время инвесткомпаний в дополнение к известным можно назвать питерские ИК «Александр» (организованную Иваном Лазарко) и ИК «Ленстройматериалы» (созданную Александром Аладушкиным). Кстати, «Ленстройматериалы» существуют и по сей день, правда, они уже не так серьезно работают на фондовом рынке: в 1990-х из компании выросла целая финансово-промышленная группа. Собственно, это было особенностью первых ИК: брокеридж выделялся в одно из направлений, а сами компании становились холдингами, аккумулирующими производственные активы. Известен пример «Атона», который в 1997–1998 годах скупал акции цементных заводов, позже этот бизнес был продан крупному цементному холдингу.
На слуху истории о том, как во время приватизации ваучеры возили чемоданами и пересчет шел на вес. Также чемоданами возили и деньги: тогда в ходу были в основном рубли, и счет шел на цифры с многими нолями.
В 1992 году был создан Кассовый союз, целью которого был сбор и учет ваучеров для ваучерных аукционов. Располагался он на Новом Арбате, 36, как раз напротив Белого дома. И когда во время второго путча из этого здания стали эвакуировать людей, сотрудники Кассового союза наотрез отказались уходить, так как у них были еще неучтенные, «непрошитые» ваучеры. И вот пока под окнами грохотали танки, они пытались «прошить» эти ваучеры и куда-то спрятать пачки, так как ваучеров там было на миллиарды рублей.
Первые торги на фондовых секциях бирж шли как раз ваучерами, сертификатами МММ и ей подобных компаний: АВВА, «Дока-хлеб», Чара-банк и т. д. При этом, когда в 1994 году начали образовываться профессиональные ассоциации брокеров, серьезные ИК были против того, чтобы принимать в ассоциации тех, кто «запятнал» себя торговлей такими сертификатами, — это считалось дурным тоном.
Интересным было создание Национальной ассоциации брокеров НАУФОР из четырех региональных ассоциаций. Представителей компаний собрали в доме отдыха на Урале, вдали от всех городов, и поставили задачу: пока не договоритесь о принципах создания ассоциации, из пансионата не выйдете. В результате многочасовых переговоров через несколько дней брокеры договорились, и НАУФОР была создана.
В 1993 году из Кассового союза образовалась Депозитарно-клиринговая компания (ДКК), и с 1994-го она стала помогать брокерам в перерегистрации ценных бумаг: брокеры между собой заключали сделку, и в реестре акционеров надо было поменять название одного брокера на название другого. В то время реестродержателей были тысячи, так как каждая компания обзаводилась своим собственным, а консолидация компаний еще не произошла. Например, перерегистрация акций одной из региональных нефтяных компаний выглядела так: наш сотрудник ехал в поселок Стрежевой, где располагался реестродержатель его акций. Сначала летел на самолете до Сургута, потом на автобусе до райцентра и потом на лодке до самого поселка, а зимой на вездеходе. Путь занимал несколько дней, а регистратор принимал заявки также раз в неделю. Соответственно, все приехавшие на перерегистрацию стояли в живой очереди и ждали приема, а вся процедура занимала больше двух недель. В какое-то время наши курьеры просто жили там, работая по вахтовому методу.
«Итак, нам понадобилась брокерская контора»
из архива фотослужбы
Павел Теплухин, экс-управляющий директор «Тройки Диалог», цитата из книги «Матрица Теплухина»
…Мы решили зарегистрировать первую в России брокерскую компанию под названием «Тройка Диалог». Это было сделано в январе 1991 года. Тогда у истоков компании стояли четыре человека. Один из них, американец Питер Дерби, выделил нам небольшой стартовый капитал — $35 тыс. В то же время в компанию пришел Рубен Варданян, который был студентом старших курсов в МГУ. В первые годы своего существования компания занималась операциями, связанными с приобретением активов, поскольку как такового фондового рынка не было. Прежде всего работали с компаниями, входившими в Американскую торговую палату, для них приобретали активы в России. Например, для Philip Morris мы покупали Краснодарскую табачную фабрику, был проект с Tetra Laval, с Lafarge по приобретению цементных заводов, с Cargill по покупке глюкозо-паточного комбината. …А потом появился ваучер. Точнее, 150 млн ваучеров, которые, кстати, являются самыми ликвидными в мире бумагами, поскольку ни у одной компании нет 150 млн акционеров. И мы начали интенсивно консолидировать эти бумаги, конвертировать их в акции российских предприятий. «Тройка» заработала в полную силу как брокерская компания. Через «Тройку» прошло порядка 4% всех российских ваучеров.
Евгения Обухова
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба