22 сентября 2010
На прошлой неделе Япония впервые за шесть лет прибегла к валютным интервенциям, чтобы хоть немного девальвировать йену. Вообще-то, странно, что очевидное по причине непростой ситуации в японской экономике решение вызывает такой ажиотаж в мире, хотя многие европейские страны еще до введения евро девальвировали свои валюты регулярно, и никто по этому поводу особенно не беспокоился. Понятно, что йена – валюта базовая, но ее девальвация событие все же не такого уж исторического масштаба, чтобы на его фоне забыть на время о фундаментальных вещах и рассматривать йену под микроскопом. Что же вызвало столь пристальное внимание к заурядному, в общем-то, событию?
А дело в том, что экономика Японии, хотя и рыночная, но довольно специфическая – с национальным колоритом. Так уж исторически сложилось. Время идет, меняется мир и, соответственно, меняется и Япония, но традиционалистская основа остается прежней, несмотря на все новые веяния и технический прогресс.
Вспомним, что на капиталистический путь Япония встала всего-то полтора века назад, причем без всякого переходного периода. Однажды самураи пришли к выводу, что мечи и луки со стрелами, самоизоляция страны дело, конечно, хорошее, но все же морально устаревшее, и в 1867 году произошло событие, известное, как «Революция Мэйдзи».
К тому времени в Японии император был фигурой декоративной, как и сейчас, а правили сёгуны, и было это одной из исторических традиций, которые, как известно, при реформах следует ломать в первую очередь. Так и поступили.
Императора объявили владыкой (номинально, само собой), сёгунат упразднили как морально устаревший и не отвечающий реалиям сегодняшнего дня, а последнего сёгуна по вполне понятным для человека любой цивилизации причинам обобрали до нитки. Последний сёгун, как и его предшественники, аскетизмом не отличался, поэтому изъятых ценностей с лихвой хватило на строительство заводов и фабрик, инфраструктуры, немалого количества разных коммерческих предприятий, необходимых для процветания новой, демократической Японии. А потом, как несложно догадаться, грянула масштабная приватизация с истинно японским колоритом.
Все мало-мальски ценное и прибыльное взяли себе четыре клана – «дзайбацу», и принялись строить рыночную экономику в полном соответствии со своими самурайскими представлениями о ней.
Собственно, дзайбацу – это такое замкнутое сообщество со своими коммерческими и финансовыми структурами, построенное на строгой иерархии и живущее по каким угодно, только не экономическим законам. Экономические проблемы решались простенько и со вкусом – при помощи родственных связей, целесообразных браков, памяти о совместной учебе (или клановой войне). Большое значение имели совместные аферы, не имеющие ничего общего с экономической, рыночной деятельностью. В общем, налицо попытка построить новую систему старыми и привычными методами.
Как легко можно догадаться, привлекали японских коммерсантов исключительно те дела, которые сулили серьезную прибыль. На мелочи размениваться было совершенно неохота – не того полета птицы. Банкиры давали колоссальные займы своим друзьям и родственникам по «дзайбацу» под смехотворные проценты и ничем не обеспеченные обязательства. Средства крутились в каких-то совершенно безумных предприятиях. Японские деловые люди, не успев толком вылезти из средневековья, бросились осваивать новые капиталистические возможности с небывалым размахом и энтузиазмом. Над японскими островами стала подниматься пирамида таких размеров, что любой Хеопс впал бы в депрессию от зависти.
Тем временем японское население, и без того не блиставшее благополучием, потихоньку впадало в самую настоящую нищету. Газеты, которые новоявленные капиталисты завели, чтобы все было, как в нормальных капиталистических странах, периодически поднимали шумные скандалы. Пока их быстренько не поставили на место, приняв замечательный закон, по которому любая критика государственной политики каралась не штрафом, как случается сейчас, а смертной казнью. В лучшем случае, если очень повезет – пожизненным сроком. Ни о каких присяжных заседателях, понятно, и речи не шло.
Периодически крупные коммерсанты и министры публично каялись перед общественностью в полном соответствии с традицией: били себя кулаком в грудь, объясняя все ошибками в новом незнакомом деле. Бывало, даже и плакали, что совершенно не мешало этим деятелям продолжать бурную деятельность на ниве личного обогащения. Однако, ничто столь грандиозное, как присваивание национальных богатств страны узкой кругом людей, не может длиться бесконечно долго.
В общем, в 1927 году, «совершенно неожиданно», разразился банковский кризис, пирамида рухнула, и страна покатилась в пропасть со все возрастающей скоростью. Правда, выход нашли довольно быстро. Для того, чтобы поправить дела в экономике, решили захватить Юго-Восточную Азию, Китай, Сибирь и еще кое-что по мелочи. На Америку поначалу нападать не собирались, но вскоре, когда с выходом из кризиса начались проблемы, вспомнили и об Америке, конечно.
Это нам понятно, что шансов у Японии против американской экономики не было ни малейших, но японцы считали иначе. Речь, опять-таки, идет о японских традициях, которые заставляют японцев смотреть на остальное человечество, мягко говоря, с некоторым высокомерием. По мнению самих японцев, любая экономика – ничто по сравнению с самурайским духом.
Результат японских антикризисных мер общеизвестен.
А после войны японцы принялись строить рыночную экономику при активной помощи американских экономистов и достигли, на первый взгляд, в этом деле больших успехов. Долгие годы Япония была для всех примером экономического чуда, благо не только развивалась невиданными темпами, но еще и умудрилась фактически захватить мировые рынки при помощи качественной и при этом недорогой продукции. Но тут надо бы взглянуть глубже и тогда мы увидим все тот же японский национальный колорит. Во всей его красе.
В послевоенные годы рабочая сила в Японии была такой же дешевой, как совсем недавно в Китае, но ситуация в мире заметно отличалась от сегодняшней – дешевой рабочая сила была и в Германии. Не сильно в этом плане отличались и Франция с Британией. Италия и Испания. Для того, чтобы в таких условиях обеспечить продажи своей продукции на мировом (точнее, на американском) рынке, японцы попросту стали продавать ее по очень низким ценам. То есть, по показателям продаж японские компании превосходили любые другие, но при этом их прибыль была крайне низкой. Достигалось это очень просто: банки бесконечно кредитовали фактически родственные компании (к примеру, Sumitomo Bank и Sumitomo Chemical). Это, конечно, не «дзайбацу», но определенное сходство прослеживается без труда.
Чтобы такая схема работала, японцы по закону могли вкладывать свои сбережения только в японскую же почтовую службу, которая, по совместительству, выполняла еще и банковские функции. Вклады, естественно, делались под низкий процент. Потом государство ссужало эти деньги банкам так же под процент, значительно более низкий, чем где бы то ни было в мире, а банки уже кредитовали производителей так же под низкий процент. Естественно, если вы получаете дешевые займы, то можете себе позволить продавать свою продукцию по ценам, гораздо более низким, чем у конкурентов. Правда, и прибыль у вас будет сравнительно небольшой и вариант тут один – быстрый рост продаж.
При этом в Японии внутренний спрос был очень невысоким по одной простой причине: там не существовало никакого государственного пенсионного обеспечения, а деньги, которые выплачивали корпорации, пенсией назвать просто язык не повернется. Отсюда очень высокий уровень сбережений, и высокая насыщенность экономики ликвидностью. Правда, кредиты выдавались не ради прибыли, которой хватало только на поддержание на плаву всей конструкции, а, по сути, благодаря связям и, в конечном итоге, такое устройство экономики привело к росту «плохих» кредитов.
Это классический пример экспортной экономики. То же самое сейчас происходит в Китае, только вместо родственных и прочих связей там существует китайская коммунистическая партия, которая руководит всей экономикой и финансовой системой.
Внутренний спрос оставался в зачаточном состоянии, экспорт рос, как на дрожжах, при этом прибыль была несопоставимой с прибылью мировых компаний, а против японских товаров стали принимать протекционистские меры буквально все. Кроме того, количество «плохих» кредитов стало поистине гигантским, а США, которым надоело терпеть такого конкурента и у которых были серьезные проблемы с переоцененным долларом, путем сложных комбинаций и привлечением других стран, резко девальвировали свою валюту. В середине 80-х курс йены к доллару вырос с 220 до 124 йен за доллар всего за два года, что для японской экспортной экономики означало катастрофу. Но это было только начало.
В 1986 году, благодаря подорожанию йены и снижению и без того низкой прибыли японских компаний в стране пошла вниз инфляция – стал сжиматься внутренний спрос. Чтобы хоть как-то компенсировать это, Банк Японии снизил учетную ставку сразу вдвое – с 5 до 2,5%, но это привело лишь к тому, что йена, став более доступной, продолжила дорожать, что вызвало резкий рост экспорта японских капиталов и торможение товарного экспорта одновременно. Заодно, благодаря низкой учетной ставке, начал надуваться пузырь на рынке недвижимости. Говоря проще, японская экономика потеряла управление.
В 1989 году японские власти, глядя на растущие цены на землю и недвижимость, распухающую биржу, решили действовать и теперь уже резко подняли ставку до 6%, отчего внутренний спрос впал в кому, долги стали неразрешимой проблемой, а дефляция – нормой жизни. С этого момента Банк Японии лишь следовал за событиями, вновь понижая учетную ставку, которая с 1991 по 1993 год снизилась до 2,5%, но это уже не помогало. Потом полтора года японский ЦБ вообще никак себя не проявлял, судя по всему, просто не знал, что делать. Дело дошло до того, что странам G7 в 1995 году пришлось принимать согласованные меры для снижения курса йены – игры в carry trade всем, конечно, очень нравились, но обрушивать Японию было все же никому не нужно.
Собственно, в ситуации, когда дорогая йена бьет по внешнему спросу, а дешевая – по внутреннему, который и так являет собой довольно невеселое зрелище, Банк Японии пошел по самому простому пути: стал накачивать проблемные банки ликвидностью. Учитывая, что проблемной была вся банковская система, задолженность стала расти с пугающей скоростью. При этом банкротств всячески избегали и не в последнюю очередь из-за разнообразных традиционных связей. Дальнейшее снижение ставки уже не помогало. Страна оказалась в тяжелейшем положении.
С началом мирового кризиса выздоровление экономики Японии стало и вовсе нереальным просто потому, что нынешний кризис, это кризис потребительского спроса, в том числе, и в этой ситуации никто не даст Японии не то, что завоевывать, а хотя бы просто удержать уже завоеванные рынки. Вспомним недавнее выдавливание Toyota с американского рынка, которое осуществлялось отнюдь не рыночными методами.
О том, насколько велико влияние США даже во время кризиса, говорит и то, что совсем недавно японский премьер, пообещав закрыть американскую военную базу на Хоккайдо, как-то очень быстро подал в отставку, по традиции покаявшись перед народом за то, что в этом благом деле не преуспел.
Недавняя операция Банка Японии по скупке долларов без последующей продажи в обратном порядке – мера экстренная, вызванная, скорее всего, крайней необходимостью. Япония просто не в состоянии влиять на кризисные процессы. Даже вывод производства в Китай уже не играет особой роли. Там рабочие на заводе Honda мало того, что потребовали увеличения зарплаты, так еще и добились его, что продукцию, естественно, сделает дороже.
Из всего сказанного выше следует, что йене серьезное обесценивание не грозит, как минимум, по двум причинам. Во-первых, это слабый внутренний спрос, который попросту не переживет подорожания импорта, если йена вдруг серьезно ослабнет. А во-вторых, никому в мире не нужны дешевые и качественные японские товары, когда свои девать некуда. Соответственно, никто, в здравом уме не даст преимуществ японским производителям, пусть они хоть вечный двигатель изобретут!
Стоит вспомнить и недавнюю, вовсе уж экзотическую идею, сделать учетную ставку отрицательной, а все деньги – электронными. Впрочем, тогда правительство тоже быстро отправилось в отставку.
Япония так и останется страной с традициями, слабым внутренним спросом, абсолютно нерыночными корпоративными механизмами и дорогой валютой.
А сакура будет цвести, даже если мы перейдем к меновой торговле…
Олег Аверкиев
А дело в том, что экономика Японии, хотя и рыночная, но довольно специфическая – с национальным колоритом. Так уж исторически сложилось. Время идет, меняется мир и, соответственно, меняется и Япония, но традиционалистская основа остается прежней, несмотря на все новые веяния и технический прогресс.
Вспомним, что на капиталистический путь Япония встала всего-то полтора века назад, причем без всякого переходного периода. Однажды самураи пришли к выводу, что мечи и луки со стрелами, самоизоляция страны дело, конечно, хорошее, но все же морально устаревшее, и в 1867 году произошло событие, известное, как «Революция Мэйдзи».
К тому времени в Японии император был фигурой декоративной, как и сейчас, а правили сёгуны, и было это одной из исторических традиций, которые, как известно, при реформах следует ломать в первую очередь. Так и поступили.
Императора объявили владыкой (номинально, само собой), сёгунат упразднили как морально устаревший и не отвечающий реалиям сегодняшнего дня, а последнего сёгуна по вполне понятным для человека любой цивилизации причинам обобрали до нитки. Последний сёгун, как и его предшественники, аскетизмом не отличался, поэтому изъятых ценностей с лихвой хватило на строительство заводов и фабрик, инфраструктуры, немалого количества разных коммерческих предприятий, необходимых для процветания новой, демократической Японии. А потом, как несложно догадаться, грянула масштабная приватизация с истинно японским колоритом.
Все мало-мальски ценное и прибыльное взяли себе четыре клана – «дзайбацу», и принялись строить рыночную экономику в полном соответствии со своими самурайскими представлениями о ней.
Собственно, дзайбацу – это такое замкнутое сообщество со своими коммерческими и финансовыми структурами, построенное на строгой иерархии и живущее по каким угодно, только не экономическим законам. Экономические проблемы решались простенько и со вкусом – при помощи родственных связей, целесообразных браков, памяти о совместной учебе (или клановой войне). Большое значение имели совместные аферы, не имеющие ничего общего с экономической, рыночной деятельностью. В общем, налицо попытка построить новую систему старыми и привычными методами.
Как легко можно догадаться, привлекали японских коммерсантов исключительно те дела, которые сулили серьезную прибыль. На мелочи размениваться было совершенно неохота – не того полета птицы. Банкиры давали колоссальные займы своим друзьям и родственникам по «дзайбацу» под смехотворные проценты и ничем не обеспеченные обязательства. Средства крутились в каких-то совершенно безумных предприятиях. Японские деловые люди, не успев толком вылезти из средневековья, бросились осваивать новые капиталистические возможности с небывалым размахом и энтузиазмом. Над японскими островами стала подниматься пирамида таких размеров, что любой Хеопс впал бы в депрессию от зависти.
Тем временем японское население, и без того не блиставшее благополучием, потихоньку впадало в самую настоящую нищету. Газеты, которые новоявленные капиталисты завели, чтобы все было, как в нормальных капиталистических странах, периодически поднимали шумные скандалы. Пока их быстренько не поставили на место, приняв замечательный закон, по которому любая критика государственной политики каралась не штрафом, как случается сейчас, а смертной казнью. В лучшем случае, если очень повезет – пожизненным сроком. Ни о каких присяжных заседателях, понятно, и речи не шло.
Периодически крупные коммерсанты и министры публично каялись перед общественностью в полном соответствии с традицией: били себя кулаком в грудь, объясняя все ошибками в новом незнакомом деле. Бывало, даже и плакали, что совершенно не мешало этим деятелям продолжать бурную деятельность на ниве личного обогащения. Однако, ничто столь грандиозное, как присваивание национальных богатств страны узкой кругом людей, не может длиться бесконечно долго.
В общем, в 1927 году, «совершенно неожиданно», разразился банковский кризис, пирамида рухнула, и страна покатилась в пропасть со все возрастающей скоростью. Правда, выход нашли довольно быстро. Для того, чтобы поправить дела в экономике, решили захватить Юго-Восточную Азию, Китай, Сибирь и еще кое-что по мелочи. На Америку поначалу нападать не собирались, но вскоре, когда с выходом из кризиса начались проблемы, вспомнили и об Америке, конечно.
Это нам понятно, что шансов у Японии против американской экономики не было ни малейших, но японцы считали иначе. Речь, опять-таки, идет о японских традициях, которые заставляют японцев смотреть на остальное человечество, мягко говоря, с некоторым высокомерием. По мнению самих японцев, любая экономика – ничто по сравнению с самурайским духом.
Результат японских антикризисных мер общеизвестен.
А после войны японцы принялись строить рыночную экономику при активной помощи американских экономистов и достигли, на первый взгляд, в этом деле больших успехов. Долгие годы Япония была для всех примером экономического чуда, благо не только развивалась невиданными темпами, но еще и умудрилась фактически захватить мировые рынки при помощи качественной и при этом недорогой продукции. Но тут надо бы взглянуть глубже и тогда мы увидим все тот же японский национальный колорит. Во всей его красе.
В послевоенные годы рабочая сила в Японии была такой же дешевой, как совсем недавно в Китае, но ситуация в мире заметно отличалась от сегодняшней – дешевой рабочая сила была и в Германии. Не сильно в этом плане отличались и Франция с Британией. Италия и Испания. Для того, чтобы в таких условиях обеспечить продажи своей продукции на мировом (точнее, на американском) рынке, японцы попросту стали продавать ее по очень низким ценам. То есть, по показателям продаж японские компании превосходили любые другие, но при этом их прибыль была крайне низкой. Достигалось это очень просто: банки бесконечно кредитовали фактически родственные компании (к примеру, Sumitomo Bank и Sumitomo Chemical). Это, конечно, не «дзайбацу», но определенное сходство прослеживается без труда.
Чтобы такая схема работала, японцы по закону могли вкладывать свои сбережения только в японскую же почтовую службу, которая, по совместительству, выполняла еще и банковские функции. Вклады, естественно, делались под низкий процент. Потом государство ссужало эти деньги банкам так же под процент, значительно более низкий, чем где бы то ни было в мире, а банки уже кредитовали производителей так же под низкий процент. Естественно, если вы получаете дешевые займы, то можете себе позволить продавать свою продукцию по ценам, гораздо более низким, чем у конкурентов. Правда, и прибыль у вас будет сравнительно небольшой и вариант тут один – быстрый рост продаж.
При этом в Японии внутренний спрос был очень невысоким по одной простой причине: там не существовало никакого государственного пенсионного обеспечения, а деньги, которые выплачивали корпорации, пенсией назвать просто язык не повернется. Отсюда очень высокий уровень сбережений, и высокая насыщенность экономики ликвидностью. Правда, кредиты выдавались не ради прибыли, которой хватало только на поддержание на плаву всей конструкции, а, по сути, благодаря связям и, в конечном итоге, такое устройство экономики привело к росту «плохих» кредитов.
Это классический пример экспортной экономики. То же самое сейчас происходит в Китае, только вместо родственных и прочих связей там существует китайская коммунистическая партия, которая руководит всей экономикой и финансовой системой.
Внутренний спрос оставался в зачаточном состоянии, экспорт рос, как на дрожжах, при этом прибыль была несопоставимой с прибылью мировых компаний, а против японских товаров стали принимать протекционистские меры буквально все. Кроме того, количество «плохих» кредитов стало поистине гигантским, а США, которым надоело терпеть такого конкурента и у которых были серьезные проблемы с переоцененным долларом, путем сложных комбинаций и привлечением других стран, резко девальвировали свою валюту. В середине 80-х курс йены к доллару вырос с 220 до 124 йен за доллар всего за два года, что для японской экспортной экономики означало катастрофу. Но это было только начало.
В 1986 году, благодаря подорожанию йены и снижению и без того низкой прибыли японских компаний в стране пошла вниз инфляция – стал сжиматься внутренний спрос. Чтобы хоть как-то компенсировать это, Банк Японии снизил учетную ставку сразу вдвое – с 5 до 2,5%, но это привело лишь к тому, что йена, став более доступной, продолжила дорожать, что вызвало резкий рост экспорта японских капиталов и торможение товарного экспорта одновременно. Заодно, благодаря низкой учетной ставке, начал надуваться пузырь на рынке недвижимости. Говоря проще, японская экономика потеряла управление.
В 1989 году японские власти, глядя на растущие цены на землю и недвижимость, распухающую биржу, решили действовать и теперь уже резко подняли ставку до 6%, отчего внутренний спрос впал в кому, долги стали неразрешимой проблемой, а дефляция – нормой жизни. С этого момента Банк Японии лишь следовал за событиями, вновь понижая учетную ставку, которая с 1991 по 1993 год снизилась до 2,5%, но это уже не помогало. Потом полтора года японский ЦБ вообще никак себя не проявлял, судя по всему, просто не знал, что делать. Дело дошло до того, что странам G7 в 1995 году пришлось принимать согласованные меры для снижения курса йены – игры в carry trade всем, конечно, очень нравились, но обрушивать Японию было все же никому не нужно.
Собственно, в ситуации, когда дорогая йена бьет по внешнему спросу, а дешевая – по внутреннему, который и так являет собой довольно невеселое зрелище, Банк Японии пошел по самому простому пути: стал накачивать проблемные банки ликвидностью. Учитывая, что проблемной была вся банковская система, задолженность стала расти с пугающей скоростью. При этом банкротств всячески избегали и не в последнюю очередь из-за разнообразных традиционных связей. Дальнейшее снижение ставки уже не помогало. Страна оказалась в тяжелейшем положении.
С началом мирового кризиса выздоровление экономики Японии стало и вовсе нереальным просто потому, что нынешний кризис, это кризис потребительского спроса, в том числе, и в этой ситуации никто не даст Японии не то, что завоевывать, а хотя бы просто удержать уже завоеванные рынки. Вспомним недавнее выдавливание Toyota с американского рынка, которое осуществлялось отнюдь не рыночными методами.
О том, насколько велико влияние США даже во время кризиса, говорит и то, что совсем недавно японский премьер, пообещав закрыть американскую военную базу на Хоккайдо, как-то очень быстро подал в отставку, по традиции покаявшись перед народом за то, что в этом благом деле не преуспел.
Недавняя операция Банка Японии по скупке долларов без последующей продажи в обратном порядке – мера экстренная, вызванная, скорее всего, крайней необходимостью. Япония просто не в состоянии влиять на кризисные процессы. Даже вывод производства в Китай уже не играет особой роли. Там рабочие на заводе Honda мало того, что потребовали увеличения зарплаты, так еще и добились его, что продукцию, естественно, сделает дороже.
Из всего сказанного выше следует, что йене серьезное обесценивание не грозит, как минимум, по двум причинам. Во-первых, это слабый внутренний спрос, который попросту не переживет подорожания импорта, если йена вдруг серьезно ослабнет. А во-вторых, никому в мире не нужны дешевые и качественные японские товары, когда свои девать некуда. Соответственно, никто, в здравом уме не даст преимуществ японским производителям, пусть они хоть вечный двигатель изобретут!
Стоит вспомнить и недавнюю, вовсе уж экзотическую идею, сделать учетную ставку отрицательной, а все деньги – электронными. Впрочем, тогда правительство тоже быстро отправилось в отставку.
Япония так и останется страной с традициями, слабым внутренним спросом, абсолютно нерыночными корпоративными механизмами и дорогой валютой.
А сакура будет цвести, даже если мы перейдем к меновой торговле…
Олег Аверкиев
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба