11 июня 2011
Это свидетельствует о том, что кризис носит вовсе не циклический, а очень даже системный характер
В экономике, как, впрочем, и в других науках, существует такой специфический жанр, как экспертная публицистика. В нем люди, которые (во всяком случае, по должности или по своей истории) разбираются в некоторой теме, пишут для других профессионалов, которые как раз в этой конкретной теме глубоко не разбираются.
Чем экспертная публицистика отличается от обычной? Тем, что последняя ориентирована на читателя неподготовленного, который с темой не знаком и интересуется ею либо локально (цены на бензин выросли, доллар резко упал, многие знакомые стали терять работу и так далее), либо просто в качестве хобби. Иными словами, если отвлечься от каких-то порочных целей (вроде рекламы), то экономический публицист занимается просвещением, в общем, не очень подготовленной публики. А вот экспертная публицистика предполагает, что, по крайней мере, с основными положениями науки читатель знаком. И возникает вопрос, а зачем она, собственно, нужна.
Простейший ответ – для расширения кругозора. Понятно, что банкиру, который кредитует металлургов, полезно знать, что у них там, в профессиональной среде, происходит. Но читать их профессиональную литературу он не сможет, участвовать в разговорах – тоже. И вот тут на помощь приходят эксперты, которые понятным для банкира языком описывают какие из известных ему в теории экономических механизмов действуют сегодня в отрасли. Отметим, что если в среде металлургов есть единое мнение о том, куда следует направить взор банкиров (дело редкое, но, теоретически, возможное), то грамотная экспертная публицистика как раз может такое мнение вполне успешно сформировать.
Я, как человек, который занимается политэкономией и в этом смысле понимающий, что роль политики в формировании экономического поведения весьма велика, не могу не отдавать себе отчет в том, что мнение политиков по части экономики формируется из трех основных источников. Первое – личный управленческий опыт. Отметим, что большинство так называемых «ученых» в сфере экономики, такого опыта вообще не имеют и склонны в рамках своих представлений о деятельности политиков этот опыт игнорировать. Как человек, такой опыт имеющий, могу сказать, что это одна из главных ошибок «ученых», то есть людей, занимающихся «чистой» наукой, в части попыток что-то объяснить реальным управленцам.
Второй источник – доклады подчиненных и других политиков и государственных управленцев. Он страдает очень серьезным изъяном – все пытаются выглядеть лучше, чем есть на самом деле и в результате такие отчеты могут не иметь ничего общего с реальностью, что я часто показывал на примере отчетов статистических органов разных стран мира. И, наконец, третий источник – экспертная публицистика, которая может быть как в газетах и журналах, так и в телевидении и на конференциях. И как раз она зачастую формирует мнение политиков о текущей ситуации, впрочем, при наличии двух условий. Первое – что соответствующий опыт в их истории был (на чужих ошибках люди, как правило, не учатся), и второе: что позиция, описанная в этой экспертной публицистике «правильно» ложится в их картину мира.
Детали этого последнего эффекта я сегодня опущу, но уже сказанного достаточно, чтобы понять, что следить за экспертной публицистикой весьма и весьма интересно, поскольку может дать понимание о предстоящих изменениях в экономической политике. Так вот, в последнее время в этом жанре появилось очень много статей, посвященных полезности и осмысленности «стагфляции». На этом месте я прекращаю затянувшееся вступление и перехожу, собственно, к содержательной части своего текста. И напомню, что в соответствии с классическими представлениями, экономика развивается неравномерными циклами, состоящими из двух основных элементов, возрастающей части и ниспадающей. В этой, последней, темпы экономического роста падают и если они на какой-то достаточно длительный срок (в США – два квартала) переходят в отрицательную область, то говорят о наступлении «рецессии». А так, нижняя часть цикла обычно именуется депрессия.
При этом в растущей части цикла инфляция выше среднего, в ниспадающей она уменьшается, раньше иногда даже наблюдалась дефляция, сейчас это практически не случается. Полная длинна цикла – 4-6 лет, но бывают и длинные депрессии, как, например, в 30-е годы прошлого века, откуда и название «Великая» депрессия (впрочем, в ХХ веке была и еще одна «Великая» депрессия - в 1907-14 гг.). Были и устойчивые периоды «процветания», например, в 1992-97 гг.
Обращаю внимание на одно принципиальное обстоятельство: в соответствии с циклической теорией, кризис неминуемо наступает через несколько лет после спада и, в этом смысле, в рамках этой теории само по себе предсказание кризисов особого смысла не имеет, если нет более жесткой привязки к срокам. Это, кстати, была одна из главных «фишек» критиков нашей теории кризиса: мол, что они там насочиняли, когда и так все всё знают.
И вот тут стоит напомнить одно важное обстоятельство. Дело в том, что достаточно длинный спад 70-х годов (который начался, в зависимости от того, на какие индикаторы смотреть, в 1970-72 годах, но вообще его начало принято привязывать к дефолту США, объявленному президентом Никсоном 15 августа 1971 года) закончился достаточно специфическим явлением: серьезным спадом, который проходил на фоне высокой инфляции. Оно даже получило специальное название: «стагфляция», то есть сочетание высокой инфляции и стагнации (спада). Можно много спорить о причинах этого явления (в нашей теории мы подробно разбираем этот момент), но главное, что можно отметить – этот кризис явно не был циклическим!
Затем, с начала 80-х годов, все вроде бы вернулось на круги своя, но на самом деле негативные процессы продолжались. И вот в начале 2000-х мы сформулировали нашу теорию кризиса, причем, что принципиально важно, кризиса НЕ циклического, а структурного! Но нам на это разные официальные «ученые-экономисты» возражали, что кризисы бывают только циклические, а мы шарлатаны. Поскольку от публичных дискуссий эти официальные «ученые» увиливали, то их мнения по поводу феномена 70-х мы так и не слышали.
И вот мы видим в последние дни в экспертной публицистике возврат термина «стагфляция». Откуда он пошел, в общем, более или менее понятно. Дело в том, что ФРС никак не хочет определиться со своей денежной политикой: она должна ее одновременно и смягчать (то есть стимулировать экономику за счет эмиссии, уж коли учетную ставку больше опускать нельзя), и ужесточать (повышать учетную ставку в связи с высокой инфляцией). Пока ей удается «уходить от ответа», но признаки «нециклического» кризиса уже налицо (отметим, в полном соответствии с нашей теорией), причем ситуация все время ухудшается, а единственный выход из этой ситуации был найден в 80-е годы Полом Волкером, который тогда руководил ФРС.
Но для повторения этого опыта (резкого повышения учетной ставки, то есть стоимости кредита), необходимо публично признать само наличие феномена нециклического кризиса! И вот, эксперты начали активную обработку - нет, не друг друга, а политиков - на предмет того, чтобы объяснить им, что «концепция изменилась», что они готовы признать, что кризисы бывают не только циклические, а значит, нужно вспоминать соответствующий опыт. Что из всего этого выйдет – вопрос отдельный, поскольку из нашей теории следует, что этот опыт сегодня категорически нельзя применять (о чем некоторые руководители ФРС, судя по всему, знают, только сказать не могут - по политическим причинам), но сам процесс уже стал виден невооруженным глазом. Что нам приятно, поскольку мы об этом писали еще больше 10 лет назад.
Хазин Михаил
В экономике, как, впрочем, и в других науках, существует такой специфический жанр, как экспертная публицистика. В нем люди, которые (во всяком случае, по должности или по своей истории) разбираются в некоторой теме, пишут для других профессионалов, которые как раз в этой конкретной теме глубоко не разбираются.
Чем экспертная публицистика отличается от обычной? Тем, что последняя ориентирована на читателя неподготовленного, который с темой не знаком и интересуется ею либо локально (цены на бензин выросли, доллар резко упал, многие знакомые стали терять работу и так далее), либо просто в качестве хобби. Иными словами, если отвлечься от каких-то порочных целей (вроде рекламы), то экономический публицист занимается просвещением, в общем, не очень подготовленной публики. А вот экспертная публицистика предполагает, что, по крайней мере, с основными положениями науки читатель знаком. И возникает вопрос, а зачем она, собственно, нужна.
Простейший ответ – для расширения кругозора. Понятно, что банкиру, который кредитует металлургов, полезно знать, что у них там, в профессиональной среде, происходит. Но читать их профессиональную литературу он не сможет, участвовать в разговорах – тоже. И вот тут на помощь приходят эксперты, которые понятным для банкира языком описывают какие из известных ему в теории экономических механизмов действуют сегодня в отрасли. Отметим, что если в среде металлургов есть единое мнение о том, куда следует направить взор банкиров (дело редкое, но, теоретически, возможное), то грамотная экспертная публицистика как раз может такое мнение вполне успешно сформировать.
Я, как человек, который занимается политэкономией и в этом смысле понимающий, что роль политики в формировании экономического поведения весьма велика, не могу не отдавать себе отчет в том, что мнение политиков по части экономики формируется из трех основных источников. Первое – личный управленческий опыт. Отметим, что большинство так называемых «ученых» в сфере экономики, такого опыта вообще не имеют и склонны в рамках своих представлений о деятельности политиков этот опыт игнорировать. Как человек, такой опыт имеющий, могу сказать, что это одна из главных ошибок «ученых», то есть людей, занимающихся «чистой» наукой, в части попыток что-то объяснить реальным управленцам.
Второй источник – доклады подчиненных и других политиков и государственных управленцев. Он страдает очень серьезным изъяном – все пытаются выглядеть лучше, чем есть на самом деле и в результате такие отчеты могут не иметь ничего общего с реальностью, что я часто показывал на примере отчетов статистических органов разных стран мира. И, наконец, третий источник – экспертная публицистика, которая может быть как в газетах и журналах, так и в телевидении и на конференциях. И как раз она зачастую формирует мнение политиков о текущей ситуации, впрочем, при наличии двух условий. Первое – что соответствующий опыт в их истории был (на чужих ошибках люди, как правило, не учатся), и второе: что позиция, описанная в этой экспертной публицистике «правильно» ложится в их картину мира.
Детали этого последнего эффекта я сегодня опущу, но уже сказанного достаточно, чтобы понять, что следить за экспертной публицистикой весьма и весьма интересно, поскольку может дать понимание о предстоящих изменениях в экономической политике. Так вот, в последнее время в этом жанре появилось очень много статей, посвященных полезности и осмысленности «стагфляции». На этом месте я прекращаю затянувшееся вступление и перехожу, собственно, к содержательной части своего текста. И напомню, что в соответствии с классическими представлениями, экономика развивается неравномерными циклами, состоящими из двух основных элементов, возрастающей части и ниспадающей. В этой, последней, темпы экономического роста падают и если они на какой-то достаточно длительный срок (в США – два квартала) переходят в отрицательную область, то говорят о наступлении «рецессии». А так, нижняя часть цикла обычно именуется депрессия.
При этом в растущей части цикла инфляция выше среднего, в ниспадающей она уменьшается, раньше иногда даже наблюдалась дефляция, сейчас это практически не случается. Полная длинна цикла – 4-6 лет, но бывают и длинные депрессии, как, например, в 30-е годы прошлого века, откуда и название «Великая» депрессия (впрочем, в ХХ веке была и еще одна «Великая» депрессия - в 1907-14 гг.). Были и устойчивые периоды «процветания», например, в 1992-97 гг.
Обращаю внимание на одно принципиальное обстоятельство: в соответствии с циклической теорией, кризис неминуемо наступает через несколько лет после спада и, в этом смысле, в рамках этой теории само по себе предсказание кризисов особого смысла не имеет, если нет более жесткой привязки к срокам. Это, кстати, была одна из главных «фишек» критиков нашей теории кризиса: мол, что они там насочиняли, когда и так все всё знают.
И вот тут стоит напомнить одно важное обстоятельство. Дело в том, что достаточно длинный спад 70-х годов (который начался, в зависимости от того, на какие индикаторы смотреть, в 1970-72 годах, но вообще его начало принято привязывать к дефолту США, объявленному президентом Никсоном 15 августа 1971 года) закончился достаточно специфическим явлением: серьезным спадом, который проходил на фоне высокой инфляции. Оно даже получило специальное название: «стагфляция», то есть сочетание высокой инфляции и стагнации (спада). Можно много спорить о причинах этого явления (в нашей теории мы подробно разбираем этот момент), но главное, что можно отметить – этот кризис явно не был циклическим!
Затем, с начала 80-х годов, все вроде бы вернулось на круги своя, но на самом деле негативные процессы продолжались. И вот в начале 2000-х мы сформулировали нашу теорию кризиса, причем, что принципиально важно, кризиса НЕ циклического, а структурного! Но нам на это разные официальные «ученые-экономисты» возражали, что кризисы бывают только циклические, а мы шарлатаны. Поскольку от публичных дискуссий эти официальные «ученые» увиливали, то их мнения по поводу феномена 70-х мы так и не слышали.
И вот мы видим в последние дни в экспертной публицистике возврат термина «стагфляция». Откуда он пошел, в общем, более или менее понятно. Дело в том, что ФРС никак не хочет определиться со своей денежной политикой: она должна ее одновременно и смягчать (то есть стимулировать экономику за счет эмиссии, уж коли учетную ставку больше опускать нельзя), и ужесточать (повышать учетную ставку в связи с высокой инфляцией). Пока ей удается «уходить от ответа», но признаки «нециклического» кризиса уже налицо (отметим, в полном соответствии с нашей теорией), причем ситуация все время ухудшается, а единственный выход из этой ситуации был найден в 80-е годы Полом Волкером, который тогда руководил ФРС.
Но для повторения этого опыта (резкого повышения учетной ставки, то есть стоимости кредита), необходимо публично признать само наличие феномена нециклического кризиса! И вот, эксперты начали активную обработку - нет, не друг друга, а политиков - на предмет того, чтобы объяснить им, что «концепция изменилась», что они готовы признать, что кризисы бывают не только циклические, а значит, нужно вспоминать соответствующий опыт. Что из всего этого выйдет – вопрос отдельный, поскольку из нашей теории следует, что этот опыт сегодня категорически нельзя применять (о чем некоторые руководители ФРС, судя по всему, знают, только сказать не могут - по политическим причинам), но сам процесс уже стал виден невооруженным глазом. Что нам приятно, поскольку мы об этом писали еще больше 10 лет назад.
Хазин Михаил
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба