16 июня 2008
Константин Корищенко
Какова "температура" российской экономики? Мнения чиновников и экспертов разделились: одни говорят о "перегреве", другие предлагают "выглянуть за МКАД" и убедиться в дефиците инвестиций. Свою лепту в дискуссию вносит зампредседателя Банка России Константин Корищенко
Что такое "перегрев экономики"? Говоря научным языком, это превышение темпов экономического роста над долговременным трендом - речь идет как минимум о нескольких десятилетиях развития рыночных механизмов, - характерным для данной конкретной страны. К сожалению, у нас для подобного анализа нет статистических рядов: все небольшое время существования новой российской экономики - сплошной "переходный период". Поэтому рассуждения на эту тему - не более чем субъективные оценки. Как говорил герой одного фильма, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе - науке неизвестно. Но в действительности участников дискуссии не так уж сильно волнует, "перегрета" или "недогрета" российская экономика. Спор идет о том, что должно быть приоритетом для государства - темпы роста или макроэкономическая стабильность. Масла в огонь подливает непростая ситуация, в которой оказалась значительная часть российского бизнеса: в силу изменившейся ситуации на мировых финансовых рынках далеко не все могут получить доступ к дешевым зарубежным кредитным ресурсам. Предприниматели ищут иные источники финансирования, обращая свои взоры в том числе на госрезервы - не пора ли, мол, распечатать "копилку"?
Так вот, одну позицию в этой дискуссии представляют те, кто понимает, что кроме сегодняшнего дня есть еще и завтрашний и что вброс в экономику дополнительных и, по сути, эмиссионных денег не решит, а скорее усугубит проблему. Другие же полагают, что инфляционных последствий бояться не нужно, поскольку "лишние" деньги утилизируются быстрорастущей экономикой. Мы здесь вовсе не оригинальны: подобный спор шел на протяжении десятков лет и в Америке, и в Европе. Но он давным-давно разрешился в пользу макроэкономической стабильности и низкой инфляции. То, что можно иметь высокие темпы роста безо всяких негативных последствий, - большая иллюзия. Очень быстрый рост - это либо признак переходной, не очень развитой экономики, либо свидетельство накопленных серьезнейших дисбалансов.
Риск неконтролируемого развития инфляционного процесса, на мой взгляд, значительно превышает риск недополучения одного или двух процентов в росте ВВП. Оппоненты, разумеется, приводят свои аргументы, среди которых - утверждение о "недоинвестированности" реального сектора экономики. Но здесь больше эмоций, чем расчета. По сути инвестиции - это соглашение между инвестором и объектом инвестирования об объемах и условиях предоставления денежных средств. А тут существенны два момента: 1) макроэкономическая ситуация в стране, 2) качество самого объекта инвестиций. То есть отсутствие инвестиций вовсе не означает отсутствие денег у возможных инвесторов. В соответствии с русской поговоркой, прежде чем кивать на "зеркало", следует критически оценить себя: далеко не все потенциальные объекты инвестиций могут похвастаться тем, что предоставляют достаточные гарантии возвратности вложенных средств.
Существует следующий расхожий миф. Мол, есть некий богатый дядя, который сидит на мешке с деньгами, не зная, как их потратить. И есть специалист-самородок, который изобрел что-то уникальное - допустим, в сфере нанотехнологий, - но не знает, где взять средства на реализацию идеи. И дело, мол, лишь за тем, чтобы этот Кулибин нашел своего Креза. Они встретятся, инвестор даст изобретателю денег, и тот смастерит курицу, несущую золотые яйца. Однако в жизни так не бывает. На Западе финансирование высокотехнологичных разработок осуществляется, как правило, через венчурные фонды, и процесс их функционирования выглядит совсем по-другому. С инновационными компаниями заключаются очень жесткие соглашения: ставятся конкретные сроки по получению промежуточных результатов и созданию опытных образцов, финансирование выделяется порциями. И, несмотря на это, из 10 таких проектов реально выгорает лишь один, остальные заканчиваются списанием вложенных средств. Это высокорискованный бизнес, поэтому ожидать, что в него придут большие и "длинные" деньги, - утопия. Речь при такой схеме может идти только о сравнительно небольших проектах. Более крупные могут вырасти лишь под крылом больших компаний - за счет их прибыли и собственных интеллектуальных ресурсов.
Основа инновационной деятельности - уверенность в завтрашнем дне. Те, у кого ее нет, предпочтут выжать, что можно, из существующего бизнеса и потом загорать на Канарах. Наиболее перспективным инвестором в этом смысле является, казалось бы, государство, поскольку уж оно-то в себя верит. Но его роль неоднозначна. В ряде случаев государственное вмешательство действительно необходимо. "Венчурные функции" делегируются государством специальным фондам и коммерческим структурам с госучастием, тем же госкорпорациям, для стимулирования определенных точек инновационного роста. Но, во-первых, государственные вложения в любом случае не могут восполнить все инвестиционные потребности. А во-вторых, они несут в себе определенный риск: государство не заинтересовано в прибыли и, следовательно, не имеет соответствующих рыночных ориентиров. Можно, конечно, пытаться предугадать потребности рынка, и, если догадка окажется верной, это ускорит технологическое развитие. Ну а если нет? Метод проб и ошибок, свойственный рыночной стихии, гарантированно отсеивает ложные цели, а государство может выбрать и навязать ошибочный вариант.
Для того чтобы заработали соответствующие рыночные механизмы, требуются макроэкономическая стабильность и время. И, пожалуй, некоторые изменения в психологии. У нас проблема инвестиций рассматривается почти исключительно как проблема получения денег. Между тем это в первую очередь проблема ответственности за результат, контроля за использованием вложенных средств. И решить ее не сможет никакой денежный дождь.
Автор - зампредседателя Банка России
Какова "температура" российской экономики? Мнения чиновников и экспертов разделились: одни говорят о "перегреве", другие предлагают "выглянуть за МКАД" и убедиться в дефиците инвестиций. Свою лепту в дискуссию вносит зампредседателя Банка России Константин Корищенко
Что такое "перегрев экономики"? Говоря научным языком, это превышение темпов экономического роста над долговременным трендом - речь идет как минимум о нескольких десятилетиях развития рыночных механизмов, - характерным для данной конкретной страны. К сожалению, у нас для подобного анализа нет статистических рядов: все небольшое время существования новой российской экономики - сплошной "переходный период". Поэтому рассуждения на эту тему - не более чем субъективные оценки. Как говорил герой одного фильма, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе - науке неизвестно. Но в действительности участников дискуссии не так уж сильно волнует, "перегрета" или "недогрета" российская экономика. Спор идет о том, что должно быть приоритетом для государства - темпы роста или макроэкономическая стабильность. Масла в огонь подливает непростая ситуация, в которой оказалась значительная часть российского бизнеса: в силу изменившейся ситуации на мировых финансовых рынках далеко не все могут получить доступ к дешевым зарубежным кредитным ресурсам. Предприниматели ищут иные источники финансирования, обращая свои взоры в том числе на госрезервы - не пора ли, мол, распечатать "копилку"?
Так вот, одну позицию в этой дискуссии представляют те, кто понимает, что кроме сегодняшнего дня есть еще и завтрашний и что вброс в экономику дополнительных и, по сути, эмиссионных денег не решит, а скорее усугубит проблему. Другие же полагают, что инфляционных последствий бояться не нужно, поскольку "лишние" деньги утилизируются быстрорастущей экономикой. Мы здесь вовсе не оригинальны: подобный спор шел на протяжении десятков лет и в Америке, и в Европе. Но он давным-давно разрешился в пользу макроэкономической стабильности и низкой инфляции. То, что можно иметь высокие темпы роста безо всяких негативных последствий, - большая иллюзия. Очень быстрый рост - это либо признак переходной, не очень развитой экономики, либо свидетельство накопленных серьезнейших дисбалансов.
Риск неконтролируемого развития инфляционного процесса, на мой взгляд, значительно превышает риск недополучения одного или двух процентов в росте ВВП. Оппоненты, разумеется, приводят свои аргументы, среди которых - утверждение о "недоинвестированности" реального сектора экономики. Но здесь больше эмоций, чем расчета. По сути инвестиции - это соглашение между инвестором и объектом инвестирования об объемах и условиях предоставления денежных средств. А тут существенны два момента: 1) макроэкономическая ситуация в стране, 2) качество самого объекта инвестиций. То есть отсутствие инвестиций вовсе не означает отсутствие денег у возможных инвесторов. В соответствии с русской поговоркой, прежде чем кивать на "зеркало", следует критически оценить себя: далеко не все потенциальные объекты инвестиций могут похвастаться тем, что предоставляют достаточные гарантии возвратности вложенных средств.
Существует следующий расхожий миф. Мол, есть некий богатый дядя, который сидит на мешке с деньгами, не зная, как их потратить. И есть специалист-самородок, который изобрел что-то уникальное - допустим, в сфере нанотехнологий, - но не знает, где взять средства на реализацию идеи. И дело, мол, лишь за тем, чтобы этот Кулибин нашел своего Креза. Они встретятся, инвестор даст изобретателю денег, и тот смастерит курицу, несущую золотые яйца. Однако в жизни так не бывает. На Западе финансирование высокотехнологичных разработок осуществляется, как правило, через венчурные фонды, и процесс их функционирования выглядит совсем по-другому. С инновационными компаниями заключаются очень жесткие соглашения: ставятся конкретные сроки по получению промежуточных результатов и созданию опытных образцов, финансирование выделяется порциями. И, несмотря на это, из 10 таких проектов реально выгорает лишь один, остальные заканчиваются списанием вложенных средств. Это высокорискованный бизнес, поэтому ожидать, что в него придут большие и "длинные" деньги, - утопия. Речь при такой схеме может идти только о сравнительно небольших проектах. Более крупные могут вырасти лишь под крылом больших компаний - за счет их прибыли и собственных интеллектуальных ресурсов.
Основа инновационной деятельности - уверенность в завтрашнем дне. Те, у кого ее нет, предпочтут выжать, что можно, из существующего бизнеса и потом загорать на Канарах. Наиболее перспективным инвестором в этом смысле является, казалось бы, государство, поскольку уж оно-то в себя верит. Но его роль неоднозначна. В ряде случаев государственное вмешательство действительно необходимо. "Венчурные функции" делегируются государством специальным фондам и коммерческим структурам с госучастием, тем же госкорпорациям, для стимулирования определенных точек инновационного роста. Но, во-первых, государственные вложения в любом случае не могут восполнить все инвестиционные потребности. А во-вторых, они несут в себе определенный риск: государство не заинтересовано в прибыли и, следовательно, не имеет соответствующих рыночных ориентиров. Можно, конечно, пытаться предугадать потребности рынка, и, если догадка окажется верной, это ускорит технологическое развитие. Ну а если нет? Метод проб и ошибок, свойственный рыночной стихии, гарантированно отсеивает ложные цели, а государство может выбрать и навязать ошибочный вариант.
Для того чтобы заработали соответствующие рыночные механизмы, требуются макроэкономическая стабильность и время. И, пожалуй, некоторые изменения в психологии. У нас проблема инвестиций рассматривается почти исключительно как проблема получения денег. Между тем это в первую очередь проблема ответственности за результат, контроля за использованием вложенных средств. И решить ее не сможет никакой денежный дождь.
Автор - зампредседателя Банка России
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба