28 августа 2009
Генеральный директор Столичной финансовой корпорации Павел Геннель считает, что по выходу из кризиса у России не появится отрасли нанотехнологий, зато отлично будут себя чувствовать ТЭК и ВПК.
События последних недель настойчиво намекают нам, что мировой финансовый кризис подходит к концу. Накачанная деньгами финансовая система США почти переварила большинство токсичных активов, а американская экономика начинает выходить из кризиса. В пользу этого свидетельствует не только рост американского рынка, но и макроэкономическая статистика, а также превзошедшие скромные ожидания аналитиков последние отчетность крупнейших американских компаний и банков. Цены на нефть и металлы демонстрируют рост. Казалось бы, кризис погрозил России пальцем и прошел мимо.
Военный мускул. Но для России снижение средней температуры по американской больнице означает пока не более чем осторожный рост фондового рынка. Реальная экономика остается в полупарализованном состоянии. Многие не могут, но, главное, никто не знает, куда теперь идти. Раздаются множественные призывы не только анализировать причины и обстоятельства кризиса, но и искать волшебную «новую экономическую парадигму», которая поможет России развить несырьевую экономику и снова подняться с колен. Но, будем реалистами: никакой новой парадигмы нам пока не грозит. Высокотехнологичная экономика так же далека от России, как и нанотехнологический рай. А для модернизации существующей производственной инфраструктуры до европейского уровня необходимы усилия, сравнимые со сталинской индустриализацией. Остается тоже, что до кризиса - ориентированная на экспорт экономика и рубль, привязанный к ценам на сырье. На росте цен на сырье экономика может восстановиться, но в новых условиях не удастся существенно вырасти, и заново скопить стабфонд.
Среди всех отраслей российской экономики оживление в ближайшем году можно прогнозировать лишь в ТЭКе, экспорте сырья и ВПК. Причем грядущий рост «военки» можно с гордостью именовать внутренним экономическим фактором, так как произойдет он не в силу роста внешнего сырьевого рынка, а благодаря набирающей обороты программы перевооружения российской армии. Именно ТЭК и ВПК станут драйверами российской экономики на посткризисный период. В случае удачного стечения обстоятельств (длительный рост цен на нефть, бюджетный профицит и, как следствие, увеличение оборонного заказа) они смогут существенно оздоровить смежников, в первую очередь, машиностроение, обеспечив его заказами и спровоцировав техническое перевооружение производства. В более долгосрочной перспективе также восстановятся строительство и недвижимость.
Безусловно, во всех этих отраслях существует масса проблем, как порожденных кризисом, так и возникших до него. Чего стоит, например, нынешний паралич банковского кредитования, оставивший промышленность и строительство без оборотных средств. Или падение цен на сырье, задевающее не только инвестиционные бюджеты госмонополий, но и серьезно покачнувшее госбюджет, а вместе с ним и оборонный заказ. Но такая ситуация рано или поздно изменится. Рост цен на сырье позволит возобновить инвестиционные программы в добывающих отраслях, и продолжить перевооружение армии и флота. Благодаря прямой связи доходов бюджета с ценами на нефть, восстановление ВПК и ТЭК произойдет значительно быстрее, чем возврат к прежним показателям секторов, связанных с потребительским товарами.
Не до экспериментов. Кризис должен существенно изменить банковскую сферу. Почти за год непрерывной борьбы за спасение ледокола «Россия», пожалуй, никто не получил столько нареканий и пинков, как банки. Своевременные действия ЦБ и АСВ позволили избежать массовых банкротств и буйства вкладчиков. Но мы получили банковскую систему, которая с аппетитом поглощает все направленные на ее разморозку средства, никого не кредитует, не растет, зато просит еще и еще госпомощь. Жаль, что борьба с инфляцией не позволяет Минфину поставить глобальный экономический эксперимент, и выяснить, сколько же денег может туда поместиться.
Пока государство пытается заставить банки кредитовать реальную экономику, действуют рыночные механизмы и предприятия находят иные источники финансирования. В частности, все большую популярность приобретает привлечение средств посредством облигационных займов. Пока покупателями облигаций часто выступают сами банки, но, в ближайшие год-два ситуация может измениться. Принятая стратегия развития финансового рынка до 2020-го года включает разработку новых мер по защите розничных инвесторов, которые позволят приблизить уровень риска при инвестировании в инструменты отрытого рынка к риску банковского депозита. Если эти меры будут приняты, большое число частных инвесторов, привлеченных более высокой доходностью, предпочтут инвестировать на отрытом рынке, а те, что останутся в депозитах, сконцентрируются в нескольких крупнейших госбанках
События последних недель настойчиво намекают нам, что мировой финансовый кризис подходит к концу. Накачанная деньгами финансовая система США почти переварила большинство токсичных активов, а американская экономика начинает выходить из кризиса. В пользу этого свидетельствует не только рост американского рынка, но и макроэкономическая статистика, а также превзошедшие скромные ожидания аналитиков последние отчетность крупнейших американских компаний и банков. Цены на нефть и металлы демонстрируют рост. Казалось бы, кризис погрозил России пальцем и прошел мимо.
Военный мускул. Но для России снижение средней температуры по американской больнице означает пока не более чем осторожный рост фондового рынка. Реальная экономика остается в полупарализованном состоянии. Многие не могут, но, главное, никто не знает, куда теперь идти. Раздаются множественные призывы не только анализировать причины и обстоятельства кризиса, но и искать волшебную «новую экономическую парадигму», которая поможет России развить несырьевую экономику и снова подняться с колен. Но, будем реалистами: никакой новой парадигмы нам пока не грозит. Высокотехнологичная экономика так же далека от России, как и нанотехнологический рай. А для модернизации существующей производственной инфраструктуры до европейского уровня необходимы усилия, сравнимые со сталинской индустриализацией. Остается тоже, что до кризиса - ориентированная на экспорт экономика и рубль, привязанный к ценам на сырье. На росте цен на сырье экономика может восстановиться, но в новых условиях не удастся существенно вырасти, и заново скопить стабфонд.
Среди всех отраслей российской экономики оживление в ближайшем году можно прогнозировать лишь в ТЭКе, экспорте сырья и ВПК. Причем грядущий рост «военки» можно с гордостью именовать внутренним экономическим фактором, так как произойдет он не в силу роста внешнего сырьевого рынка, а благодаря набирающей обороты программы перевооружения российской армии. Именно ТЭК и ВПК станут драйверами российской экономики на посткризисный период. В случае удачного стечения обстоятельств (длительный рост цен на нефть, бюджетный профицит и, как следствие, увеличение оборонного заказа) они смогут существенно оздоровить смежников, в первую очередь, машиностроение, обеспечив его заказами и спровоцировав техническое перевооружение производства. В более долгосрочной перспективе также восстановятся строительство и недвижимость.
Безусловно, во всех этих отраслях существует масса проблем, как порожденных кризисом, так и возникших до него. Чего стоит, например, нынешний паралич банковского кредитования, оставивший промышленность и строительство без оборотных средств. Или падение цен на сырье, задевающее не только инвестиционные бюджеты госмонополий, но и серьезно покачнувшее госбюджет, а вместе с ним и оборонный заказ. Но такая ситуация рано или поздно изменится. Рост цен на сырье позволит возобновить инвестиционные программы в добывающих отраслях, и продолжить перевооружение армии и флота. Благодаря прямой связи доходов бюджета с ценами на нефть, восстановление ВПК и ТЭК произойдет значительно быстрее, чем возврат к прежним показателям секторов, связанных с потребительским товарами.
Не до экспериментов. Кризис должен существенно изменить банковскую сферу. Почти за год непрерывной борьбы за спасение ледокола «Россия», пожалуй, никто не получил столько нареканий и пинков, как банки. Своевременные действия ЦБ и АСВ позволили избежать массовых банкротств и буйства вкладчиков. Но мы получили банковскую систему, которая с аппетитом поглощает все направленные на ее разморозку средства, никого не кредитует, не растет, зато просит еще и еще госпомощь. Жаль, что борьба с инфляцией не позволяет Минфину поставить глобальный экономический эксперимент, и выяснить, сколько же денег может туда поместиться.
Пока государство пытается заставить банки кредитовать реальную экономику, действуют рыночные механизмы и предприятия находят иные источники финансирования. В частности, все большую популярность приобретает привлечение средств посредством облигационных займов. Пока покупателями облигаций часто выступают сами банки, но, в ближайшие год-два ситуация может измениться. Принятая стратегия развития финансового рынка до 2020-го года включает разработку новых мер по защите розничных инвесторов, которые позволят приблизить уровень риска при инвестировании в инструменты отрытого рынка к риску банковского депозита. Если эти меры будут приняты, большое число частных инвесторов, привлеченных более высокой доходностью, предпочтут инвестировать на отрытом рынке, а те, что останутся в депозитах, сконцентрируются в нескольких крупнейших госбанках
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба