Интервью с руководителем подразделения глобальной инвестиционной стратегии HSBC Private Bank Фредриком Нербрандом
На фоне постепенного восстановления от последствий мирового финансового кризиса экономика России становится все более привлекательной для западных финансовых компаний. Своими взглядами на то, куда и как сейчас нужно вкладывать деньги, с корреспондентом РБК daily ЕВГЕНИЕМ БАСМАНОВЫМ поделился руководитель подразделения глобальной инвестиционной стратегии HSBC Private Bank ФРЕДРИК НЕРБРАНД.
— Какие уроки HSBC Private Bank извлек из кризисного 2009 года?
— Трудным был не только прошлый, но и 2008 год. Мы попытались немного изменить менталитет наших клиентов, предложив им мыслить нестандартно. Большинство частных инвесторов обычно покупают, когда все хорошо, и продают, когда все рушится. Такой подход дал нам и нашим клиентам уверенность в том, что многие активы недооценены. Таким образом, с марта прошлого года, когда все старались продавать, мы сфокусировались на покупке риска в отношении как акций, так и облигаций. А еще чему мы научились, и это относится не только к HSBC, но и ко всей индустрии, — учитывать риски, связанные с партнерами.
— Потеряли ли какие-то клиенты банка деньги на пирамиде господина Медоффа?
— В основном это были клиенты, которые хотели инвестировать, не послушав нашего совета. На нас это событие повлияло лишь отчасти: мы были депозитарным банком для одного фонда, который был связан с пирамидой.
— Что вы можете сказать о государственном вмешательстве в экономику? Как оцениваете недавние попытки властей США и Европы ввести различные ограничения на деятельность банков, в частности налоги на бонусы и предложение президента США Барака Обамы разделить коммерческую и инвестиционную деятельность банков?
— Скажу лишь только, что с инвестиционной точки зрения ограничение размера американского банка приведет к тому, что он будет стремиться развиваться в других странах. Это приведет к попытке скупки американскими банками их конкурентов из развивающихся стран. С точки зрения прибыли лучше иметь банки на развивающихся рынках, чем, скажем, в Европе.
— Насколько серьезны попытки европейских и американских властей в отношении банковской тайны Швейцарии? Как долго она сумеет продержаться?
— Здесь многое не ясно. Многие страны имеют большой дефицит бюджета, который нужно финансировать, и они более агрессивно попытаются найти все источники для этого.
— Каким образом вы помогали своим клиентам сохранить и приумножить стоимость активов?
— Если посмотреть на начало 2009 года, скажем, на январь, то мы говорили, что ситуацией правит наличность и необходимо минимизировать свои риски. Однако ликвидность, появившаяся на рынке, позволила нам стать покупателями долгов, в частности корпоративных бондов, а в марте — уже и акций. Совет, который мы давали своим клиентам в прошлом году: вы можете брать на себя риски. Сегодня наша позиция несколько более осторожна. Мы ориентируем их на концепцию growth, а не на value. Также мы рекомендуем клиентам пожинать плоды от инвестиций в китайские компании и покупать американские.
— Где сейчас можно добиться отличного прироста капитала, особо не рискуя?
— В прошлом году мы покупали IT-компании, китайские акции, вкладывали в развивающиеся рынки, включая Бразилию, приобретали маленькие компании. В общем инвестировали туда, где были сосредоточены высокие риски, предполагающие высокий рост. Сегодня мы покупаем американские компании, даже несмотря на то, что прогноз по США, скажем так, неоднозначный. С экономической точки зрения мы считаем, что американские компании достаточно ценны, в частности, это относится к сфере здравоохранения, а также к компаниям, оказывающим коммунальные услуги. Это компании с маленькой долей заемных средств, небольшим риском рефинансирования и высоким дивидендным доходом. Раньше смысл был в принятии рискованных решений, сегодня рисковать все же нужно поменьше.
— Насколько я понимаю, речь идет преимущественно о странах БРИК. А инвестируют ли ваши клиенты в какие-то развивающиеся страны, наподобие Мексики, Индонезии, которые точно так же показывают отличную динамику на фондовом рынке?
— Да. В долгосрочной перспективе БРИК и развивающиеся рынки действительно имеют хорошие перспективы. Экономический прогноз на ближайшие три-пять лет оптимистичный. И этому есть вполне определенные причины: высокий демографический потенциал, ограниченный государственный долг, сильная финансовая система, а также высокий уровень инвестиций и потребления. Пока со всем этим порядок, в мире будет много людей, желающих инвестировать в эти рынки. В то же время важен не просто рост, а смена мышления людей. К примеру, если вы посмотрите на китайские акции, на компании, торгующиеся в Шанхае, то, согласно консенсус-прогнозу, они имеют перспективу роста в этом году 83%. Мы считаем этот прогноз чересчур оптимистичным. То есть с экономической точки зрения их перспективы весьма положительны, однако с инвестиционной стороны они не самые лучшие из-за перегрева.
— Мы затронули Китай. Существует мнение, что это страна, которая пережила кризис с наименьшими потерями. Можно ли сказать то же самое и о других странах БРИК?
— Нет. Китай потратил больше, чем кто-либо, на государственную поддержку в течение 2008—2009 годов относительно размеров ВВП. Китай был в выгодном положении, так как сумел сохранить стоимость своей валюты на низком уровне. Это означает, что он получил конкурентные преимущества, которые помогли ему восстановиться быстрее, чем другим.
— Ваши клиенты наверняка имеют мультивалютные вклады. На ваш взгляд, что лучше: доллар, евро, иена?
— Особой разницы нет. Все они подвержены одинаковым рискам, государственный долг у всех похож. В краткосрочном периоде (три-шесть месяцев) у нас «бычий» взгляд на доллар, ну а в долгосрочной перспективе эта позиция уже не такая сильная. Валютный рынок более интересен с точки зрения керри-трейда. А это развивающиеся рынки с такими высокодоходными валютами, как бразильский реал, индийская рупия, турецкая лира, но не фунт, доллар, евро или иена.
Фредрик Нербранд, 35 лет, начал карьеру в Swedbank, также вел свою колонку в деловых изданиях. Затем работал в небольшой компании, предоставляя аналитические отчеты управляющим активами крупных фондов. Следующей ступенькой стала должность стратега по размещению активов в JP Morgan Private Bank. В HSBC Private Bank г-н Нербранд пришел в 2005 году, сперва заняв пост главы подразделения британской инвестиционной стратегии. Имеет степени бакалавра и магистра экономических наук и бизнес-администрирования Лундского университета (Швеция).
На фоне постепенного восстановления от последствий мирового финансового кризиса экономика России становится все более привлекательной для западных финансовых компаний. Своими взглядами на то, куда и как сейчас нужно вкладывать деньги, с корреспондентом РБК daily ЕВГЕНИЕМ БАСМАНОВЫМ поделился руководитель подразделения глобальной инвестиционной стратегии HSBC Private Bank ФРЕДРИК НЕРБРАНД.
— Какие уроки HSBC Private Bank извлек из кризисного 2009 года?
— Трудным был не только прошлый, но и 2008 год. Мы попытались немного изменить менталитет наших клиентов, предложив им мыслить нестандартно. Большинство частных инвесторов обычно покупают, когда все хорошо, и продают, когда все рушится. Такой подход дал нам и нашим клиентам уверенность в том, что многие активы недооценены. Таким образом, с марта прошлого года, когда все старались продавать, мы сфокусировались на покупке риска в отношении как акций, так и облигаций. А еще чему мы научились, и это относится не только к HSBC, но и ко всей индустрии, — учитывать риски, связанные с партнерами.
— Потеряли ли какие-то клиенты банка деньги на пирамиде господина Медоффа?
— В основном это были клиенты, которые хотели инвестировать, не послушав нашего совета. На нас это событие повлияло лишь отчасти: мы были депозитарным банком для одного фонда, который был связан с пирамидой.
— Что вы можете сказать о государственном вмешательстве в экономику? Как оцениваете недавние попытки властей США и Европы ввести различные ограничения на деятельность банков, в частности налоги на бонусы и предложение президента США Барака Обамы разделить коммерческую и инвестиционную деятельность банков?
— Скажу лишь только, что с инвестиционной точки зрения ограничение размера американского банка приведет к тому, что он будет стремиться развиваться в других странах. Это приведет к попытке скупки американскими банками их конкурентов из развивающихся стран. С точки зрения прибыли лучше иметь банки на развивающихся рынках, чем, скажем, в Европе.
— Насколько серьезны попытки европейских и американских властей в отношении банковской тайны Швейцарии? Как долго она сумеет продержаться?
— Здесь многое не ясно. Многие страны имеют большой дефицит бюджета, который нужно финансировать, и они более агрессивно попытаются найти все источники для этого.
— Каким образом вы помогали своим клиентам сохранить и приумножить стоимость активов?
— Если посмотреть на начало 2009 года, скажем, на январь, то мы говорили, что ситуацией правит наличность и необходимо минимизировать свои риски. Однако ликвидность, появившаяся на рынке, позволила нам стать покупателями долгов, в частности корпоративных бондов, а в марте — уже и акций. Совет, который мы давали своим клиентам в прошлом году: вы можете брать на себя риски. Сегодня наша позиция несколько более осторожна. Мы ориентируем их на концепцию growth, а не на value. Также мы рекомендуем клиентам пожинать плоды от инвестиций в китайские компании и покупать американские.
— Где сейчас можно добиться отличного прироста капитала, особо не рискуя?
— В прошлом году мы покупали IT-компании, китайские акции, вкладывали в развивающиеся рынки, включая Бразилию, приобретали маленькие компании. В общем инвестировали туда, где были сосредоточены высокие риски, предполагающие высокий рост. Сегодня мы покупаем американские компании, даже несмотря на то, что прогноз по США, скажем так, неоднозначный. С экономической точки зрения мы считаем, что американские компании достаточно ценны, в частности, это относится к сфере здравоохранения, а также к компаниям, оказывающим коммунальные услуги. Это компании с маленькой долей заемных средств, небольшим риском рефинансирования и высоким дивидендным доходом. Раньше смысл был в принятии рискованных решений, сегодня рисковать все же нужно поменьше.
— Насколько я понимаю, речь идет преимущественно о странах БРИК. А инвестируют ли ваши клиенты в какие-то развивающиеся страны, наподобие Мексики, Индонезии, которые точно так же показывают отличную динамику на фондовом рынке?
— Да. В долгосрочной перспективе БРИК и развивающиеся рынки действительно имеют хорошие перспективы. Экономический прогноз на ближайшие три-пять лет оптимистичный. И этому есть вполне определенные причины: высокий демографический потенциал, ограниченный государственный долг, сильная финансовая система, а также высокий уровень инвестиций и потребления. Пока со всем этим порядок, в мире будет много людей, желающих инвестировать в эти рынки. В то же время важен не просто рост, а смена мышления людей. К примеру, если вы посмотрите на китайские акции, на компании, торгующиеся в Шанхае, то, согласно консенсус-прогнозу, они имеют перспективу роста в этом году 83%. Мы считаем этот прогноз чересчур оптимистичным. То есть с экономической точки зрения их перспективы весьма положительны, однако с инвестиционной стороны они не самые лучшие из-за перегрева.
— Мы затронули Китай. Существует мнение, что это страна, которая пережила кризис с наименьшими потерями. Можно ли сказать то же самое и о других странах БРИК?
— Нет. Китай потратил больше, чем кто-либо, на государственную поддержку в течение 2008—2009 годов относительно размеров ВВП. Китай был в выгодном положении, так как сумел сохранить стоимость своей валюты на низком уровне. Это означает, что он получил конкурентные преимущества, которые помогли ему восстановиться быстрее, чем другим.
— Ваши клиенты наверняка имеют мультивалютные вклады. На ваш взгляд, что лучше: доллар, евро, иена?
— Особой разницы нет. Все они подвержены одинаковым рискам, государственный долг у всех похож. В краткосрочном периоде (три-шесть месяцев) у нас «бычий» взгляд на доллар, ну а в долгосрочной перспективе эта позиция уже не такая сильная. Валютный рынок более интересен с точки зрения керри-трейда. А это развивающиеся рынки с такими высокодоходными валютами, как бразильский реал, индийская рупия, турецкая лира, но не фунт, доллар, евро или иена.
Фредрик Нербранд, 35 лет, начал карьеру в Swedbank, также вел свою колонку в деловых изданиях. Затем работал в небольшой компании, предоставляя аналитические отчеты управляющим активами крупных фондов. Следующей ступенькой стала должность стратега по размещению активов в JP Morgan Private Bank. В HSBC Private Bank г-н Нербранд пришел в 2005 году, сперва заняв пост главы подразделения британской инвестиционной стратегии. Имеет степени бакалавра и магистра экономических наук и бизнес-администрирования Лундского университета (Швеция).
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба