26 мая 2008
М.Хазин
Термин «структурный кризис» в приложении к американской экономике используется уже достаточно давно. Однако тщательно изучать исследования межотраслевого баланса – дело достаточно скучное и, самое главное, для непрофессионалов – не такое уж интересное. А понять хочется. Кроме того, этот анализ не дает причин возникновения этого, достаточно важного для сегодняшней мировой экономики явления. По этой причине, в настоящем тексте мы попытаемся объяснить, откуда и почему это все взялось.
Начнем мы с исторического опыта. Всю историю человечества гениальные (или сумасшедшие) изобретатели придумывали разные машины и приборы. Но вот до серийного производства они доходили редко – можно найти массу книг, в которых описывается, как мучались эти изобретатели, даже когда придумывали что-то осмысленное. Есть, собственно, два исключения. Первое – когда удавалось что-то продать военным (спецслужбам), которые часто ввязывались во всякие сомнительные с точки зрения науки и/или практики проекты. Второе – когда был прямой заказ. Например, успех Маркони в радиобизнесе был связан с тем, что изначально был заказ Ротшильдов на механизмы мгновенной связи для их биржевых спекуляций.
Но это Ротшильды. А обычный бизнесмен, когда ему приносят изобретение, прежде всего, задается вопросом: а можно ли его продать? То есть верно ли, что если затратить деньги и сделать из изобретения технологический продукт, который можно встроить в продаваемую продукцию, то повышение цены этой продукции компенсирует затраты на доведение изобретения «до ума»? Еще проще. Поскольку холодильник на задней стенке греется, то туда теоретически можно пристроить инкубатор и высиживать яйца. Соответствующий прибор будет стоить процентов на 20 дороже обычного холодильника. Его кто-нибудь купит? И если да, то сколько штук удастся продать? Это вопросы, которые неминуемо задают себе бизнесмены и ответы на них обычно бывают не в пользу изобретателя.
А теперь представьте себе страну, которая уже 10 лет находится в депрессии (США 70-х годов). Высокая инфляция в сочетании со стагнацией (так называемая стагфляция), постоянное падение уровня жизни населения (до сих пор самые высокие зарплаты в США были в 1968 году, даже по официальной инфляции). Как она может выйти из этого положения? Запустить новую технологическую волну? Но кто даст на нее деньги, если при падающем уровне жизни трудно сохранить продажи уже существующих товаров. А ведь чтобы продать новые, нужно, чтобы граждане сократили потребление традиционных товаров и услуг, которых и так не хватает … Что делать?
Выход лежал в той модели, которая позднее получила название «рейганомика». И суть ее состояла в следующем: сначала предприятиям дали кредиты и инвестиции на развитие, обещав им, что спрос будет. А потом начали резкую накачку спроса путем кредитования потребителей. Это вполне рабочая модель, но у нее есть один серьезный недостаток. Состоит он в следующем. Предприятиям дали денег на развитие за счет увеличения их количества (то есть эмиссии). Механизм тут не принципиален, а факт налицо. Значит, если речь идет о нормальной экономике, то инвестиции должны вернуться за счет продаж. Продажи выросли, может быть, инвестиции даже начали возвращаться, но деньги-то потребителям тоже дали за счет эмиссии (а откуда еще?). То есть эмиссионный рост был налицо. И для его компенсации нужен был соответствующий рост экономики – чтобы граждане могли вернуть кредиты за счет роста своих доходов.
А вот роста доходов не произошло... Почему так случилось – вопрос отдельный. То ли потому, что продукция (прежде всего, информационных отраслей) оказалась не самой удачной (в психологическом смысле), то ли из-за недостаточной пропаганды. Но факт оставался фактом – цифры упорно показывали, что для дальнейшего развития уже запущенной «информационной» технологической волны необходимы средства, существенно превышающие их текущий возврат, который, правда, тоже рос каждый год, что оставляло надежды на улучшение ситуации.
Однако оно так и не произошло. Возможно, что причина тут в том, что ожидаемого роста производительности труда в традиционных отраслях так и не произошло. Но дело не в этом. Главное, что запущенная в 80-е годы машинка эмиссионной поддержки спроса, а через него – и целых отраслей, так и не была отключена.
В результате создалась достаточно неприятная ситуация. В США имеются отрасли, для которых «естественный» (то есть не дотируемый) спрос на их продукцию меньше, чем необходимо для возврата вложенных в нее инвестиций. Более того, даже если долги списать, этот спрос все равно будет меньше, чем необходимо для продолжения развития. А спрос, созданный за счет эмиссии, все сильнее и сильнее дезорганизует экономику, поскольку постоянный прирост денег увеличивает инфляцию.
Отметим, что в 90-е и первую половину 2000-х годов инфляция была ограничена. Связано это было с тем, что в 90-е годы избыток денег вывозили на новые, еще неосвоенные территории (б. СССР, в частности), а затем – надували финансовые пузыри американской финансовой системы. Сейчас эти механизмы исчерпаны, и инфляция начала расти очень быстро. И что делать дальше?
Вариантов два. Первый – остановить эмиссию и перестать поддерживать спрос. Да, инфляция тогда закончится, но довольно большое количество американских компаний окажутся на грани банкротства. Они не смогут отдать свои долги (которые, в свою очередь, являются основой активов банковской системы), они прекратят исследования, они начнут резко сокращать количество работников. Те, в свою очередь, перестанут потреблять, отчего начнет разворачиваться классическая депрессионная спираль.
Второй – реструктурировать сами эти отрасли, списать с них часть долгов и заставить жить «по средствам». Но это приведет к тем же самым последствиям – только в условиях инфляции, поскольку поддержка спроса еще не прекратится. Отметим, что объем этих отраслей составляет примерно четверть американской экономики, а после реструктуризации от них должна остаться едва ли половина. То есть американская экономика должна сократиться как минимум процентов на 10-12. А если учесть то, что есть смежники, которые не переживут такое резкое сокращение объемов заказов, то падение должно составить примерно одну треть от нынешнего объема экономики США.
Отметим, что власти США решение приняли (осознанно или неосознанно). Суть его состоит в том, что они, в процессе борьбы с финансовыми пузырями, в первую очередь, ужесточили правила выдачи кредитов. Это означает, что потребители (как домохозяйства, так и корпорации) уже не смогут наращивать свое потребление, наоборот, начнут (уже начали!) его снижать. Поскольку отказ от эмиссионной поддержки спроса все-таки не полный, то процесс этот будет растянут во времени, но остановить его все равно невозможно – если вновь начать поддерживать спрос, то будет резко укоряться инфляция, которая, в свою очередь, его снижает.
Таким образом, депрессионная спираль начала свое движение. Остановить ее уже невозможно, до тех пор, пока «накачанные» за счет эмиссионного спроса отрасли не придут в «естественное» состояние, что будет означать падение американской экономики примерно на треть. Отметим, что пока альтернативные источники информации (http://www.shadowstats.com/alternate_data) говорят, что падение американской экономики составляет около 3% в год. Впрочем, эти темпы будут нарастать. И именно наличие таких «накачанных» отраслей и составляет суть структурного кризиса американской экономики.
Термин «структурный кризис» в приложении к американской экономике используется уже достаточно давно. Однако тщательно изучать исследования межотраслевого баланса – дело достаточно скучное и, самое главное, для непрофессионалов – не такое уж интересное. А понять хочется. Кроме того, этот анализ не дает причин возникновения этого, достаточно важного для сегодняшней мировой экономики явления. По этой причине, в настоящем тексте мы попытаемся объяснить, откуда и почему это все взялось.
Начнем мы с исторического опыта. Всю историю человечества гениальные (или сумасшедшие) изобретатели придумывали разные машины и приборы. Но вот до серийного производства они доходили редко – можно найти массу книг, в которых описывается, как мучались эти изобретатели, даже когда придумывали что-то осмысленное. Есть, собственно, два исключения. Первое – когда удавалось что-то продать военным (спецслужбам), которые часто ввязывались во всякие сомнительные с точки зрения науки и/или практики проекты. Второе – когда был прямой заказ. Например, успех Маркони в радиобизнесе был связан с тем, что изначально был заказ Ротшильдов на механизмы мгновенной связи для их биржевых спекуляций.
Но это Ротшильды. А обычный бизнесмен, когда ему приносят изобретение, прежде всего, задается вопросом: а можно ли его продать? То есть верно ли, что если затратить деньги и сделать из изобретения технологический продукт, который можно встроить в продаваемую продукцию, то повышение цены этой продукции компенсирует затраты на доведение изобретения «до ума»? Еще проще. Поскольку холодильник на задней стенке греется, то туда теоретически можно пристроить инкубатор и высиживать яйца. Соответствующий прибор будет стоить процентов на 20 дороже обычного холодильника. Его кто-нибудь купит? И если да, то сколько штук удастся продать? Это вопросы, которые неминуемо задают себе бизнесмены и ответы на них обычно бывают не в пользу изобретателя.
А теперь представьте себе страну, которая уже 10 лет находится в депрессии (США 70-х годов). Высокая инфляция в сочетании со стагнацией (так называемая стагфляция), постоянное падение уровня жизни населения (до сих пор самые высокие зарплаты в США были в 1968 году, даже по официальной инфляции). Как она может выйти из этого положения? Запустить новую технологическую волну? Но кто даст на нее деньги, если при падающем уровне жизни трудно сохранить продажи уже существующих товаров. А ведь чтобы продать новые, нужно, чтобы граждане сократили потребление традиционных товаров и услуг, которых и так не хватает … Что делать?
Выход лежал в той модели, которая позднее получила название «рейганомика». И суть ее состояла в следующем: сначала предприятиям дали кредиты и инвестиции на развитие, обещав им, что спрос будет. А потом начали резкую накачку спроса путем кредитования потребителей. Это вполне рабочая модель, но у нее есть один серьезный недостаток. Состоит он в следующем. Предприятиям дали денег на развитие за счет увеличения их количества (то есть эмиссии). Механизм тут не принципиален, а факт налицо. Значит, если речь идет о нормальной экономике, то инвестиции должны вернуться за счет продаж. Продажи выросли, может быть, инвестиции даже начали возвращаться, но деньги-то потребителям тоже дали за счет эмиссии (а откуда еще?). То есть эмиссионный рост был налицо. И для его компенсации нужен был соответствующий рост экономики – чтобы граждане могли вернуть кредиты за счет роста своих доходов.
А вот роста доходов не произошло... Почему так случилось – вопрос отдельный. То ли потому, что продукция (прежде всего, информационных отраслей) оказалась не самой удачной (в психологическом смысле), то ли из-за недостаточной пропаганды. Но факт оставался фактом – цифры упорно показывали, что для дальнейшего развития уже запущенной «информационной» технологической волны необходимы средства, существенно превышающие их текущий возврат, который, правда, тоже рос каждый год, что оставляло надежды на улучшение ситуации.
Однако оно так и не произошло. Возможно, что причина тут в том, что ожидаемого роста производительности труда в традиционных отраслях так и не произошло. Но дело не в этом. Главное, что запущенная в 80-е годы машинка эмиссионной поддержки спроса, а через него – и целых отраслей, так и не была отключена.
В результате создалась достаточно неприятная ситуация. В США имеются отрасли, для которых «естественный» (то есть не дотируемый) спрос на их продукцию меньше, чем необходимо для возврата вложенных в нее инвестиций. Более того, даже если долги списать, этот спрос все равно будет меньше, чем необходимо для продолжения развития. А спрос, созданный за счет эмиссии, все сильнее и сильнее дезорганизует экономику, поскольку постоянный прирост денег увеличивает инфляцию.
Отметим, что в 90-е и первую половину 2000-х годов инфляция была ограничена. Связано это было с тем, что в 90-е годы избыток денег вывозили на новые, еще неосвоенные территории (б. СССР, в частности), а затем – надували финансовые пузыри американской финансовой системы. Сейчас эти механизмы исчерпаны, и инфляция начала расти очень быстро. И что делать дальше?
Вариантов два. Первый – остановить эмиссию и перестать поддерживать спрос. Да, инфляция тогда закончится, но довольно большое количество американских компаний окажутся на грани банкротства. Они не смогут отдать свои долги (которые, в свою очередь, являются основой активов банковской системы), они прекратят исследования, они начнут резко сокращать количество работников. Те, в свою очередь, перестанут потреблять, отчего начнет разворачиваться классическая депрессионная спираль.
Второй – реструктурировать сами эти отрасли, списать с них часть долгов и заставить жить «по средствам». Но это приведет к тем же самым последствиям – только в условиях инфляции, поскольку поддержка спроса еще не прекратится. Отметим, что объем этих отраслей составляет примерно четверть американской экономики, а после реструктуризации от них должна остаться едва ли половина. То есть американская экономика должна сократиться как минимум процентов на 10-12. А если учесть то, что есть смежники, которые не переживут такое резкое сокращение объемов заказов, то падение должно составить примерно одну треть от нынешнего объема экономики США.
Отметим, что власти США решение приняли (осознанно или неосознанно). Суть его состоит в том, что они, в процессе борьбы с финансовыми пузырями, в первую очередь, ужесточили правила выдачи кредитов. Это означает, что потребители (как домохозяйства, так и корпорации) уже не смогут наращивать свое потребление, наоборот, начнут (уже начали!) его снижать. Поскольку отказ от эмиссионной поддержки спроса все-таки не полный, то процесс этот будет растянут во времени, но остановить его все равно невозможно – если вновь начать поддерживать спрос, то будет резко укоряться инфляция, которая, в свою очередь, его снижает.
Таким образом, депрессионная спираль начала свое движение. Остановить ее уже невозможно, до тех пор, пока «накачанные» за счет эмиссионного спроса отрасли не придут в «естественное» состояние, что будет означать падение американской экономики примерно на треть. Отметим, что пока альтернативные источники информации (http://www.shadowstats.com/alternate_data) говорят, что падение американской экономики составляет около 3% в год. Впрочем, эти темпы будут нарастать. И именно наличие таких «накачанных» отраслей и составляет суть структурного кризиса американской экономики.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба